Новости

За последние семь лет количество сексуальных преступлений против детей и подростков увеличилось в 30 раз

Их бьют смертным боем, используют как товар для порноиндустрии, калечат их психику, насилуют, убивают, а они молчат. Что может ребенок против насильника? Разве что заплакать. Но какого мерзавца остановит детская слеза?

В минувшую среду несколько правозащитных общественных организаций направили президенту РФ Обращение с просьбой усилить меры по защите детей от насилия. "Господин Президент! Мы настоятельно просим Вас как можно скорее принять меры по преодолению сложившейся ситуации, в том числе законодательного и административного характера", - пишут авторы. И приводят последнюю статистику: "По данным МВД России, в 2007 г. от преступлений пострадали более 161,5 тысячи несовершеннолетних, - пишут авторы обращения, - из них 2,5 тысяч детей погибли, еще 3 тысячам причинен тяжкий вред здоровью. По сравнению с 2000 годом число несовершеннолетних, ставших жертвами преступлений, возросло более чем в 1,5 раза". За это же время, говорится в Обращении, в 30,8 раза увеличилось количество сексуальных преступлений против детей и подростков, изготовление и сбыт материалов с порнографическими изображениями несовершеннолетних - в 10 раз, а число только выявленных фактов вовлечения несовершеннолетних в занятие проституцией возросло в 11,8 раза.

На вопросы "РГ" отвечает одна из авторов Обращения, руководитель Межрегиональной правозащитной общественной организации "Сопротивление" Ольга Костина:

Российская газета : Ольга Николаевна, о том, что проблема насилия над детьми становится все более тяжелой для России, принимая масштабы национальной беды, правозащитники не устают повторять уже долгое время. Была какая-то последняя капля для такого радикального решения - обратиться к президенту?

Ольга Костина : Знаете, такие "последние капли" у нас капают, к сожалению, каждую неделю, а бывает, и чаще. Если просматривать хотя бы информационные издания в Интернете, то едва ли не каждый день обнаружишь там сообщения либо о нападении на ребенка, либо о без вести пропавших детях, либо об очередной жертве педофила. Появление же нашего Обращения именно сейчас объясняется просто: мы знаем об уже подготовленных документах - их готовили весь год и в нескольких комитетах Госдумы, и в правительственных, и в неправительственных структурах, в Общественной палате, которые касаются законодательных поправок и предлагают необходимые решения административного характера. Сколько экспертов было привлечено, сколько совещаний, "круглых столов", конференций проведено, каждое положение, каждая формулировка в тех документах уже буквально отточены, до кристального смысла доведены. Но пока все так и тонет в обсуждениях. Мы все встречаемся, все обсуждаем, все говорим "надо", "срочно", и с нами соглашаются - "да, пора принимать", но дальше слов дело не продвигается. А "капли"-то капают каждый день...

РГ : И Обращение к главе государства, вы надеетесь, станет катализатором пробуксовывающего процесса?

Костина : Мы просто учли мнение специалистов, что какие-то из предлагаемых поправок в законы настолько жестки, что для их принятия требуется слово президента, его политическая воля. Например, запрет на условно-досрочное освобождение для совершивших половые преступления против детей - вещь очень серьезная. Но ведь необходимая. Помните, как прошлой весной был суд над питерским маньяком Вороненко? На суде он сознался в четырех убийствах и пяти изнасилованиях девочек. А до этого ведь он уже отбывал срок за изнасилование ребенка, но был освобожден по УДО... И другие жесткие меры по отношению к таким преступникам предлагаются. Многие законники, правоохранители, общественные деятели за такое ужесточение. Потому что либерализация нашего законодательства произошла не в том аспекте, в каком это происходит в цивилизованных странах. Сейчас мы уже вынуждены говорить о гуманизации Уголовного кодекса, о необходимости смягчения предусмотренных им мер пресечения - здесь вот либерализация у нас не случилась. А вот там, где она не нужна совершенно, где речь идет о педофилах и детоубийцах, там случилась. Там у нас слабые, дырявые законы, по которым привлечь преступника к ответственности практически невозможно.

РГ : Говоря о росте насилия над детьми, реже поминают несовершенство законов, чаще - рассуждают о трудных социально-экономических составляющих нашей жизни, о том, что общество сегодня испытывает дефицит духовности, милосердия.

Костина : Я думаю, этот девятый вал преступлений против детей вовсе не означает, что мы какая-то отсталая страна или что наши люди уж как-то особо озверели за прошедшие 15 лет. Преступность всегда ищет и находит наиболее слабое, не защищенное законом социальное звено, ту нишу, где они могут чувствовать себя наиболее безбоязненно. Вот, например, сегодня - идет обсуждение всех этих проблем, представитель МВД с гордостью рассказывает о том, что целых 106 уголовных дел по детской порнографии было передано в суд. А депутат Елена Драпеко к его словам отнеслась без всякого оптимизма: рассыпятся эти дела в суде по той простой причине, что в законодательстве нет даже определения детской порнографии. И значит, любой квалифицированный адвокат может доказать, что вообще непонятно, за что его клиента судят. В США, в других странах расплата за педофилию - сроки 20-25 лет и до пожизненного. Нашим педофилам статьи 134 и 135 УК РФ определяют наказание от 2 до 4 лет лишения свободы. Если же помнить о возможности УДО, получается, за искалеченную детскую судьбу преступник в нашей стране платит не такую уж высокую цену. Отсюда участившиеся самосуды, и это еще одна сторона проблемы слабого закона: мы все больше людей выталкиваем за правовое поле. Опять-таки напомню: боксер, забивший предполагаемого насильника своего ребенка и на днях приговоренный за это судом к лишению свободы.

РГ : Сегодня все больше стало проявляться жестокое обращение с детьми в семьях.

Костина : Да, и общество это чувствует, несмотря на то что у нас до сих пор нет выделенной статистики по домашнему насилию, мы не располагаем информацией о масштабах этого зла. То есть мы даже не совсем готовы к этому разговору. Вернее, не готова на это отвечать система, которая должна вовремя выявлять, распознавать неблагополучие в семье. Я как-то спросила английских полицейских, почему такое бешеное внимание в их стране стали проявлять к проблеме домашнего насилия и его профилактике. Они ответили: "Просто в один несчастный год показатели "семейных" убийств превысили показатели убийств уличных. Вот тогда - поздновато, конечно, - мы и очухались". Сегодня в Европе проблеме насилия в семье уделяется колоссальное внимание. Результат такого государственно-общественного внимания - специальные законы, ювенальные суды, многочисленные государственные и общественные социальные службы, наблюдательные советы и программы по защите детей от жестокого обращения с ними. Думаю, мы к этому тоже подходим. И, к сожалению, именно дети и их страдания - тот индикатор, который показывает нам срочность вопроса.

прямая речь

Борис Альтшулер, руководитель общественной организации "Право ребенка", один из авторов обращения:

- Причины нарастающего вала насилия над детьми имеют системный характер: это и состояние самого общества, и несовершенство законодательства, и отсутствие скоординированной государственной политики по охране детства. У нас просто ничего нет! Нет ювенального правосудия, нет механизмов защиты детских учреждений от проникновения в них работников-педофилов, нет социальной службы, для которой рабочими местами были бы неблагополучные семьи, школы, детские дома. И тот пакет документов, о котором говорила Ольга Костина, если он будет принят, позволит начать строительство той самой единой, скоординированной системы защиты детства, которой сейчас так не хватает в России.