Почти сутки брянские полицейские, спасатели и горожане искали двух первоклассниц, которые после занятий не пришли домой. К счастью, девочки нашлись. Этому случаю дал оценку брянский губернатор. Среди виновных он назвал директора школы, учителей, департамент образования.Чтобы обсудить проблему безопасности школьников, "РГ" пригласила за "круглый стол" первого заместителя директора областного департамента образования Ивана Потворова, заместителя директора департамента Оксану Сабирову, директора лицея № 27, председателя комитета по образованию Брянского горсовета Игоря Афонина и директора коррекционной школы № 37 Елену Чугур.
Российская газета: Реакция многих учителей на случай с пропавшими девочками, была такой: нам теперь что - провожать всех учеников до порога дома? Как расценивают произошедшее руководители департамента образования?
Иван Потворов: Образовательный процесс - это дети, учителя, родители. Все они взаимодействуют, каждый несет свою долю ответственности. Основной вопрос - степень и уровень организации взаимодействия. К сожалению, вообще в последние годы больше внимания уделяли обучению, а воспитательная составляющая была оторвана. Взваливать вину на кого-то одного, например, на ученика, который не слушается, - нельзя. Воспитание - это в первую очередь родители. А вот ответственность за степень взаимодействия лежит на школе. В этом смысле руководство школы, в которой учатся первоклассницы, чье исчезновение переполошило весь город, виновато - оно не сумело организовать взаимодействие. Но вина лежит и на родителях. Никто не мог знать, что происходит. Поэтому я согласен с оценкой губернатора. Но оценивая все случившееся, анализируя телерепортажи на эту тему, не мог не обратить внимание, как мало говорили о роли родителей. Все возлагали вину на госорганы, на школы. Мы забываем о родителях: и морально, и юридически именно они в первую очередь отвечают за своих детей. А задача школы - донести до них степень ответственности.
РГ: Случай, который мы обсуждаем, конечно, имеет воспитательное значение: многие поставили себя на место родителей пропавших девочек. Но губернатор требовал пересмотра принципов школьной работы. Что должно измениться?
Потворов: У нас достаточно хороших законов, но первая задача - добиться реализации того, что уже написано. К таким случаям нельзя подходить огульно - задать какой-то циркуляр, который отрегулировал бы все вопросы. Положение в городе и селе кардинально отличается, оно разное даже в соседних селах и городских школах. Поэтому вопрос мер - это вопрос конкретного поселения и школы. Важно учесть криминогенность. Меры везде должны быть абсолютно разные. Хотя общий циркуляр издан, образовательные учреждения получили приказы о том, чтобы обратить на безопасность детей дополнительное внимание.
РГ: Как оценивают ситуацию руководители образовательных учреждений? Кто будет провожать детей до дома?
Игорь Афонин: Губернатор поступил правильно. Не просто как отец и дед, а как человек, который несет ответственность за все, что происходит в регионе. Его озабоченность оправданна. Кто несет ответственность за детей? В обсуждаемом случае - руководитель образовательного учреждения. Что бы и ни происходило за пределами школы и в ней, отвечает именно он. Да, девочки пропали уже после уроков, одна встретилась в три часа с бабушкой, другая в половине пятого звонила маме, и вроде бы учителя не виновны в произошедшем, но не все так просто. Непрофессионализм директора заключался в том, что он не вовремя и неправильно отреагировал на ситуацию. Он оказался дома и лишь позвонил классному руководителю вместо того, чтобы бежать в школу. Несомненно, ответственность несут и родители, должны наказываться и они. Но никто их наказывать не будет, и педагогов это задевает. Они чувствуют несправедливость: учитель пострадал, директор тоже, а родители в стороне? Ведь дети еще и обманули, они ночевали не в шалаше, а были в семье своей подруги. Ночью одна спала в шкафу, другая под кроватью. Родители третьей девочки тоже не понесли никакого наказания. Как могут взрослые люди не видеть, не знать и не чувствовать, что в доме находятся чужие дети?
Мы уже 20 лет живем при капитализме, но у нас еще действует советская общинная система: школа должна воспитывать. Знакомясь с зарубежной системой образования, обратил внимание, что в их школах нет даже такой должности, как воспитатель. Есть только образование, и не более того. Потому что ответственность за воспитание ребенка возлагается прежде всего на семью. Мы можем лишь корректировать этот процесс. У нас же перекос: пытаемся строить новую школу, но еще сохраняем старую советскую систему. Эта неразрешенность накладывает свой отпечаток. У нас есть психологи, социальные педагоги, но насколько все это работает? Если в каждой школе от трехсот до тысячи детей, понятно, что один психолог и социальный работник мало что могут сделать. У нас не освобожденные классные руководители. Им платят примерно 40 рублей в месяц за одного ребенка. Какой человек будет всего себя выкладывать, чтобы заработать вот этот мизер? То есть сама система еще несовершенна.
РГ: К сожалению, в лице учителей уже пытаются искать врага. Можно ли упредить нарастание этих настроений?
Афонин: Учитель - это прежде всего помощник, друг, товарищ. При том, что лучшие учителя, может быть, ушли, но сегодня потенциал растет, педагоги повернулись к школе. Другое дело, что средний возраст учителя составляет 45 - 50 лет. Молодежь уже не идет к нам. И если мы будем дальше твердить, что школа - это нечто ужасное, то потеряем последних ребят, которые мечтают стать просветителями. Но, возвращаясь к случаю с первоклассницами, не могу не сказать, что это общая проблема, и здесь требуется служба, которая бы пошагово отслеживала действия всех сторон. Не может школа применить какие-то меры к семье, откуда сбежал ребенок. По большому счету, учитель даже не имеет юридических оснований войти в чужой дом. Должны быть службы и соответствующие законы.
РГ: Елена Викторовна, у вас еще более сложная категория учеников. Кто встречает ваших детей, когда они возвращаются домой?
Елена Чугур: Мы обучаем ребят с интеллектуальной недостаточностью. Таких школ по области немало. Конечно, в интернатах все проще, но наши дети каждый день приходят на занятия. Методика работы с ними отличается от методик массовой школы. Комплектование школы происходит не по микрорайону, а по всему Брянску. Есть даже ученики из пригородного поселка Белые Берега. И конечно, проблема доставки учеников была изначально, с 1987 года, когда мы открылись. У нас предельная наполняемость всего 150 детей. Естественно, ребята, поступающие в первый класс, обязательно проходят дополнительную диагностику, которая показывает состояние их здоровья и возможности. Под эту же диагностику попадает и семья. Выхватываются элементы неблагополучия, обязательно должны быть акты обследования по каждой семье. Как они живут и чем? Сразу же возникает головная боль - как ребенка доставить в школу? Поначалу родители стараются привести его сами, но когда он подрастает, ему начинают доверять - он добирается до дома самостоятельно. А не которые уже в начальной школе пишут расписки, что разрешают ребенку добираться самостоятельно. У нас при этом всегда было заведено: маршруты передвижения детей знает классный руководитель. Дети в обязательном порядке переводятся через дорогу. И если они отправляются в Белые Берега, то учитывается расписание, а учитель обязан посадить их на автобус. Попутно сажает в автобусы и троллейбусы других ребят. Но, конечно, есть воля случая. Сейчас легко позвонить родителям - они встретят сына или дочь, а когда связи не было, могло случиться всякое. Неблагополучные семьи мы посещаем. Но хотя ребенок окружен заботой школы, если что-то случается в 12 часов ночи, то с директора все равно спросят, чем он в это время занимался и как контролировал ученика. То есть семья остается вне мер воздействия. Вызвали на комиссию, пожурили, оштрафовали - и все. Дальше мы работаем одни.
РГ: Изменилось ли что-то в вашей школе после драматических поисков первоклассниц?
Чугур: Были новые инструктажи, дополнительные классные часы. Акты обследования семей, маршрутные листы - все выполняется. Это рядовая работа, но нас всех встряхнули, активизировали. Собирали и родителей. Появилась новая строка в инструктаже: как нужно реагировать, если ребенок привел домой другого ученика. Родители, как правило, сообщают об этом классному руководителю, и мы уже принимаем меры.
РГ: Как используются для повышения безопасности технические возможности?
Потворов: Проект модернизации образования, рассчитанный на три года, предусматривает ряд мер. Несколько лет выполняется программа "Школьный автобус". Она позволяет доставлять учащихся отдаленных районов. В 2012 году около 50 миллионов рублей будет израсходовано на приобретение 38 автобусов. Мы ориентируемся на заявки от школ, постараемся удовлетворить их по максимуму. Это позволит снизить опасность пребывания детей на дороге от школы до дома. В автобусах обязательно находится и сопровождающий работник школы. Вторая важная составляющая - развитие дистанционного образования. У нас активно сейчас развивается такой проект для инвалидов, но речь идет о развитии дистанционного образования для всех. Это актуально и для малокомплектной школы, и для городской. Тем самым будет снижена опасность бесконтрольного пребывания детей на улице. Но нужно сказать и о безопасности в школе. Речь идет о создании целого ряда систем, из которых приоритет отдается видеонаблюдению. Оно позволяет контролировать учебные классы, периметр школы, близлежащие районы. Департамент позаботился прежде всего об интернатах. Муниципалитеты тоже вкладывали в такие системы средства. Работа продолжается. Активно сотрудничаем с УМВД, вырабатываем методы повышения безопасности, устанавливаем "тревожные кнопки".
Афонин: Мы хотим перенять опыт Москвы, чтобы дети имели электронные карты, которые не только позволяют контролировать уход и приход ученика, но и станут пропуском в столовую. Это недорого.
Оксана Сабирова: Существенные вложения понадобятся только на первом этапе. Учитывая, что средства все равно аккумулируются и банк ведет счета, услуга будет бесплатной.
РГ: А если школьники возьмут пример с депутатов Госдумы - будут брать у друзей по пять карточек и отмечать их?
Афонин: Допускаем и такое, но ведь и видеонаблюдение тоже на сто процентов не гарантирует безопасности: завернул за угол - и пропал из поля зрения. Уповаем на то, что эти точечные составляющие дадут общую картину. Но опять же мы говорим о школе. Как только ребенок вышел из ее стен - неизвестность.
Потворов: И все же система позволяет родителям контролировать уход-приход ребенка. Ученик покинул школу - они оповещены. Не считаю шуткой и предложения о том, чтобы прикрепить к одежде ребенка или положить в его портфель электронный маячок.
Афонин: К сожалению, дети гибли и в более спокойные времена. И тогда были маньяки, и сейчас. Другое дело, что раньше мы идеологически пытались воспитывать общество, а школа обладала диктаторскими полномочиями воздействия на родителей через предприятия, партийные организации. Сегодня лишена их, да они и не нужны. Нужно создавать систему безопасности за рамками школы.
Чугур: Сегодня учитель пытается звонить на работу родителям, а мастер просто не приглашает их.
РГ: Насколько брянская школа подвержена такой опасности, как наркомания?
Афонин: В нашем лицее этого нет. В образовательных учреждениях работает система соответствующего воспитания. Где-то лучше получается, где-то хуже - это зависит от микрорайона, села, близости к границе, но система работает. Борьба с наркоманией, алкоголизмом, курением идет везде. Хотя общественные пороки не могут не проникать в школу. Случаи наркомании есть.
Потворов: Мы проводили пробное тестирование. К сожалению, радужной картины нет. Проблемы безопасности и наркомании очень близки. У родителей чувствуется инерция. Им кажется, что школа - это островок, где ребенку должны привить совсем другие, нежели в обществе, моральные принципы.
Афонин: Родителей волнует только один вопрос - кто виноват? А что делать, их не касается.
Потворов: Школа отражает общество, хотя, надо отдать ей должное, она все же действительно является островком нравственности. Так вот, добровольное тестирование показало, что наркотики пробовали единицы, причем некоторые случаи спорны с медицинской точки зрения. Говорить о том, что эта зараза совсем не проникла в школу, нельзя. Утверждать, что тенденции в образовательных учреждениях отличаются от общественных, было бы слишком оптимистично. Случаи наркомании не носят массового характера, но это не значит, что нужно ослабить работу. Нужны новые ее формы, не просто беседы, фильмы. Когда мы анализировали, почему некоторые отказывались от тестирования, выяснялось: родители не могут представить, что это зло коснется их семьи. Дескать, мой ребенок самый лучший, я ему полностью доверяю. Даже когда он уже попал в беду, родители не хотят верить. Перебороть такие настроения очень трудно.
Афонин: Если раньше роль учителя была идеальной, то сегодня отношение к нему поменялось. И когда он говорит родителям, что ребенок или попробовал или может попробовать наркотики, не все хотят слышать это. В прошлом были кружки, работали пионерские и комсомольские организации. Дети были оторваны от негатива и стремились к спорту, искусству. Сегодня это тоже есть, но параллельно есть наркотики, компьютеры, порнография. Что переборет - добро или зло? Без родителей мы не справимся. А они заняты своими проблемами и думают над тем, кто виноват.
РГ: Упоминалось о том, что за 40 рублей педагог не будет выкладываться, в том числе круглые сутки не будет думать о безопасности детей. Понятно, что уровень зарплат в образовании отражает состояние экономики региона, но можно ли разрушить эту жесткую взаимосвязь? Что ожидает брянское учительство, о низких зарплатах которого говорил и председатель правительства Владимир Путин?
Сабирова: Когда мы приступили к повышению зарплат в соответствии с программой модернизации, доходы учителей были низкими. Основным показателем, на который опирались, был первый квартал 2011 года. Зарплата в образовании составляла тогда 8800 рублей. А средняя по экономике в Брянской области равнялась12635 рублям. Стояла задача довести среднюю зарплату учителей до средней по экономике. К проекту модернизации мы приступили в прошлом году, Брянская область получила 220 миллионов. Но эти деньги нельзя было напрямую отдать учителям. Предусматривалось улучшение материально-технической базы образовательных учреждений и в то же время увеличение доходов учителей. То есть деньги отдавались на восстановление средств, которые предусмотрены для развития материальной базы. Муниципальное образование, например, потратилось на капитальный ремонт, приобретение оборудования, а мы из федеральных денег эти затраты возместили. Высвобожденная же сумма пошла на увеличение заработной платы. Примерно половина федеральных средств была израсходована таким образом. А другая половина пошла на повышение зарплаты. Постановление администрации и закон областной Думы предусматривали прямое выделение средств из бюджета. С 1 сентября 2011 года зарплаты в образовательных учреждениях увеличились на тридцать процентов - стало 11300 рублей. Но проект модернизации касался лишь учителей, поэтому администрация области увеличила заработок всем педработникам, то есть сюда вошли социальные педагоги, психологи.
С 1 октября согласно правительственному решению зарплата поднялась еще на шесть с половиной процентов, в итоге к концу года получилось 12035 рублей. Не все получают такую сумму, хотя некоторые - существенно больше. Средняя зарплата по экономике теперь достигла 14790 рублей, потому мы обязаны в этом году достичь этой цифры. Такая задача будет зафиксирована в соглашении Министерства образования и администрации Брянской области. На 2012 год нам выделили втрое больше средств - 580 миллионов. Деньги будут расходоваться и на укрепление материальной базы. В этом году предусмотрен капитальный ремонт учреждений.
Потворов: Главная цель - качественное изменение обучения, чтобы детям нашим было лучше. А это и ремонт, и новые технологии, и повышение квалификации учителей. Рост зарплаты - не самоцель.
Афонин: Город Брянск дополнительно получил высвободившиеся средства и смог увеличить зарплату работников дошкольных учреждениях. Она здесь была самой низкой: 4300 получали воспитатели, а нянечки - и вовсе менее трех тысяч. С 1 сентября заработки в системе дошкольного образования поднялись в полтора раза. Если у воспитателей семь - восемь тысяч рублей, то у заведующих - от 12 до 20.
Сабирова: Мы подняли зарплату работников дошкольных учреждений всей области. Бюджет выделил на это 121 миллион. После анализа начального профобразования, училищ и техникумов там тоже повысили доходы педперсонала на 30 процентов.
Афонин: Директора и завучи не являются педагогическими работниками, они входят в управленческий персонал, поэтому из постановления выпали. Мы в городе учли это, и с 1 января все директора школ города будут получать на 5 тысяч рублей больше, а завучи - на три тысячи.
РГ: Брянск решился на создание первого образовательного центра. Это как-то повлияет на безопасность?
Афонин: Да, по инициативе департамента образования мы создадим образовательный центр, с помощью которого попытаемся решить в том числе и проблемы безопасности детей. В области нет такого центра, да и в стране их пока единицы. К лицею № 27 присоединим выкупленный у железной дороги сад, где будут воспитывать детей начиная с ясельного возраста. Высвобождается здание начальной школы, его тоже приспособят под детсад. Лицей отстраивает второй корпус, где будут учиться дети начальных классов и среднего звена. А весной присоединим к лицею центр детского творчества. То есть дошкольное, школьное и дополнительное образование завяжем в единый узел, который позволит реализовать воспитательные задачи. Одновременно выстраиваем систему образования в течение всей жизни: ребенка в полтора года привели в ясли - и он дошел до порога вуза.
Потворов: Этот путь наиболее интересный и оптимальный, он опробован в крупных городах. В новых образовательных стандартах заложено сочетание привычной классной системы и внеурочной деятельности, дополнительного образования. Это наше будущее.
РГ: У многих скорбит душа о судьбе сельских школ. Что будет с ними?
Потворов: Мы трижды были в Министерстве образования, где защищали комплекс мер по модернизации на 2012 год. Для Брянской области проблема малокомплектной школы является одной из основных, у нас ведь более 60 процентов таких учебных учреждений, причем они есть и в городах. Как правило, такая школа, с экономической точки зрения, неэффективна, стоимость обучения здесь выше. Но есть и другая сторона. Как правило, малокомплектная школа не соответствует современным условиям обучения, в ней нет спортивного зала, нет хорошей столовой. К тому же учителя туда не идут. И как результат - некачественное образование. Но нужно согласиться с губернатором, который говорит: закроешь школу - поставишь крест и на деревне. Потому мы ищем пути, чтобы сделать сельскую школу эффективной. Первое направление - создание базовой крупной сельской школы, которая хорошо оснащена. Она превращается в ресурсный центр. Маленькие близлежащие школы остаются, основные занятия проходят там, но базовая берет на себя обязанность обеспечения кадрами, подвоза учащихся для проведения итогового занятия, каких-то соревнований и так далее. Второе - транспорт для подвозки ребят. В случае, если школа ликвидируется, можно будет подвозить детей. Третье - развитие дистанционного образования. Оно должно стать опорой для малокомплектных школ, хотя полной подмены очного обучения не подразумевается. Мы уже идем по этому пути, заключен договор с Современной гуманитарной академией, на базе малокомплектных школ Погарского района пытаемся опробовать их технологии. Закупили компьютеры, будем смотреть, какие результаты получатся. Кроме этого, создаем ресурсные центры дистанционного образования в районах. И четвертое направление - кадры и педагогические технологии. Чтобы все это реализовать, нужен педагог, который владеет современными образовательными технологиями. Благодаря всему этому можно повысить качество обучения в сельских школах и снизить неэффективность расходов.
Афонин: Все озабочены сохранением села и сельских школ. Но мы хотим, чтобы ребенок получил качественное образование, а это значит, что он уедет из деревни - вот такой парадокс.
Сабирова: Но есть примеры, когда село начало возрождаться.
Потворов: Все это нужно связать с изменениями, которые происходят в сельском хозяйстве. В Брянскую область пришел очень крупный инвестор, мы договариваемся с училищами, которые будут выпускать рабочих для предприятий инвестора. А училища тоже были на грани закрытия. На селе будут нужны не просто скотники, которые умеют вилами корма раздавать, требуется современный рабочий. Наверное, будущее не за маленькими деревнями, а за агрогородками, но сегодня на селе есть дети, и мы обязаны дать им качественное образование. Желательно, чтобы они вернулись в село, не обязательно в свою маленькую деревню, а может быть, в соседнюю, где развивается производство.
Афонин: Проблемы пересекаются. Например, программа "Школьный автобус" требует и строительства дорог, и подготовки водителей. Россия - большое государство, и мы понимаем, что легкого решения проблем, как в Европе, у нас не будет.