Новости

17.12.2012 00:59
Рубрика: Власть

Современная Россия и либерализм

Евгений Примаков: Без вмешательства государства в экономику сегодня нельзя усовершенствовать рыночный механизм и достичь нужного нам уровня конкуренции

Фото: Сергей Савостьянов/РГ
Послание Федеральному Собранию президента Путина, в котором он очертил широкую амплитуду мер для благополучного развития России на будущее, не могло не вызвать широких откликов и комментариев. Отмечу, как мне представляется, одну из главных идей Послания: определение роли государства в назревших переменах в жизни общества, в модернизации политической системы. По Путину, это не означает отхода от значимости частных интересов, но не может достигаться за счет развития противоречий между ними и интересами государства, тем более разрушения самого государства.

Эти положения высвечивают актуальность для современной России темы соотношения государственных основ с либерализмом.

Первые встречи с либерализмом

В Советском Союзе мы впервые столкнулись с либерализмом во время перестройки, когда не удалось объединить социализм с либеральными идеями, построить, как тогда говорили, "социализм с человеческим лицом".

Следующая встреча с либерализмом произошла после развала Советского Союза, когда лица, называвшие себя либералами, уже встали у штурвала власти. Много написано и сказано об их политике, конечно же, нелегкой в период перехода страны от командно-административной системы к рынку. Но как мыслился этот переход и что было основным для таких либералов? Многие из тех, кто во время горбачевской перестройки пропагандировал возможность демократизировать социализм, теперь во главу угла поставили ликвидацию всего того, что было при СССР. Отвергалось буквально все - не только то, что подлежало отторжению, но и целый ряд механизмов для научно-технических и экономических достижений, позволивших мобилизовать ресурсы для решения задач модернизации. В начале 90-х годов псевдолибералы призывали государство вообще уйти из экономической жизни. Это привело к тому, что появилась группа лиц, присвоивших при антинародной приватизации природные богатства страны, ее экономический потенциал и претендовавших на власть в России. В результате российская экономика потеряла за 90-е годы больше, чем за время Второй мировой войны.

Бывший советник президента России Андрей Илларионов пишет о так называемых либералах 90-х годов: "Люди, провозглашавшие отделение собственности от власти, на практике захватывали госкомпании, государственные здания, получали госфинансирование, добивались вначале пониженных ставок арендной платы, а затем и полного освобождения от платежей государству. Такие действия дискредитировали не только конкретных людей, но и идеи, с которыми они ассоциировались в общественном сознании". Напомню, что Андрей Илларионов отнюдь не принадлежит к критикам либерализма или к тем, кто идеологически и политически обслуживает властные структуры в России.

Политика псевдолибералов потерпела полный провал - им принадлежало авторство дефолта в 1998 году, переросшего в экономический кризис, чуть не обрушивший Россию в пропасть. Политическим провалом псевдолибералов можно считать расстрел танками российского парламента в 1993 году.

Может быть, не стоило останавливаться на уже пережитом Россией прошлом, если бы не одно "но": правые в современной России за редким исключением не только не выступают с критикой так называемых либералов 90-х, но, напротив, превозносят их.

Государственно-частное партнерство или госкапитализм

После экономического краха псевдолибералов в России установилась линия на развитие рыночного хозяйства с широким участием государства в экономике. Не были принесены в жертву истинно либеральные рыночные ценности: отвергнуты призывы к тотальной национализации, отмене конвертируемости рубля, возвращению к государственной монополии внешней торговли. Но к этому решительно добавились интересы государства: прекращение антинародной приватизации, усиление роли государства как регулятора экономики, борьба с экономическими преступлениями.

В начале XXI века оформилась идея государственно-частного партнерства. Была подчеркнута роль государства не только как регулятора экономики наряду с рынком, но и как собственника средств производства. Государство стало владельцем или акционером целого ряда предприятий, крупных банков. Одновременно провозглашалось, что госсобственность постепенно будет приватизироваться за исключением небольшого числа стратегических предприятий, связанных главным образом с обороной, безопасностью и жизнедеятельностью общества.

Заявления, что это не госкапитализм, так как постепенно перевес получит частный сектор, отвечают действительности. Однако в государственно-частном партнерстве государству принадлежала определяющая роль. Это стало объективной необходимостью. К середине нулевых годов нашего столетия проявились сложности государственно-частного партнерства. Не во всех случаях и далеко не по всем проектам его негосударственная часть готова была, да и сейчас готова, выполнить свои функции. Характерен пример, связанный с общепризнаваемой необходимостью изменить структуру российской экономики, освободить ее от полной зависимости от мировых цен на экспортируемые энергоресурсы. За двадцать с лишним лет частнопредпринимательские структуры не пошли на серьезные инвестиции в обрабатывающую промышленность, в реиндустриализацию страны. Все большее значение приобретало бюджетное финансирование проектов, но оно оказалось недостаточным для остро нуждающихся в инвестициях инновационных производств и крайне необходимых проектов в области образования, здравоохранения. Эти трудности усугубились кризисом 2008-2009 годов.

Выход из положения предлагался теми, кто придерживается монетаристских принципов, которые, к слову сказать, уже пошатнулись на Западе. Заслуживает внимания оценка применения теории монетаризма выдающегося экономиста Джона Гэлбрейта: "Чудо, которое мы открыли, - монетаризм... Оставьте все на усмотрение Центрального банка, фиксируйте денежную массу в обращении, меняйте ее объем только соответственно росту экономики - и проблема решена... В последние годы мы узнали, что такое чудо помогает лишь постольку, поскольку порождает огромную безработицу и огромные бездействующие производственные мощности. Вот так работает монетаризм. Он действительно останавливает инфляцию, но мы, однако, обнаружили, что такое лекарство гораздо опаснее болезни, которую им стараются вылечить".

Ошибочная основа позиции российских неолибералов

Как можно охарактеризовать нынешнюю ситуацию в нашей стране? В России среди экономистов (и не только) наблюдается различие взглядов по тактическим бюджетным вопросам, а в ряде случаев - по стратегическим проблемам. Это вовсе не перечеркивает тот факт, что либеральные идеи в России - требования независимого суда, решительной борьбы с вседозволенностью чиновничьего аппарата, с коррупцией, с фальсификацией на выборах, за обязательность подчинения Закону всех сверху донизу - выдвигаются и поддерживаются всей руководящей элитой и политическими партиями, придерживающимися различных взглядов. Определенная акцентировка принципов либерализма стала более заметной, чем ранее в выступлениях и действиях российского руководства. Но это не должно свидетельствовать - хочу особо отметить - о переходе на позиции неолиберализма.

Либеральные идеи и неолиберальные представления в России - не идентичные понятия. Российские неолибералы - и в этом, пожалуй, их основная ошибка - исходят из универсальности западных экономических теорий, игнорируют их эволюцию и, главное, не считаются с особенностями и степенью развития рыночных отношений в нашей стране.

Выдающемуся русскому философу Н.А. Бердяеву принадлежит высказывание, которое совершенно справедливо можно распространить на нашу современность: "То, что на Западе было научной теорией, подлежащей критике, гипотезой или, во всяком случае, истиной относительной, частичной, не претендующей на всеобщность, у русских интеллигентов превращалось в догматику, во что-то вроде религиозного откровения". В этой связи уместно рассмотреть эволюцию западных экономических теорий во второй половине XX века - эту эволюцию, можно считать, игнорируют наши отечественные неолибералы.

После Второй мировой войны до середины 70-х годов господствующее положение на Западе принадлежало идеям Джона Кейнса. Согласно этим идеям, регулятором экономики наряду с рынком, ограниченным законами и институтами контроля, должно стать государство. В этом Кейнс видел средство стабильного развития экономики при капитализме. Однако в 70-е годы начала все больше проявляться экономическая неустойчивость на Западе. Нефтяной, валютно-финансовый кризисы, инфляция привели к снижению темпов роста производства. Кейнсианские идеи были подвергнуты острой критике, и на поверхность вышли неолиберальная, монетаристская и более радикальная неоконсервативная концепции. При определенных различиях их объединило общее стремление создать такую экономическую модель, которая могла бы обеспечить неограниченную свободную конкуренцию, а роль государства свести к созданию условий для этого.

Между тем, проходя через всю череду экономических теорий, необходимость вмешательства государства в экономику оставалась непреложной. Причем не эпизодического вмешательства во время кризисных потрясений. Созданная при Ф. Рузвельте антикризисная система государственного вмешательства в экономику не перестала существовать и после того, как Соединенные Штаты вышли из кризиса. Государственное регулирование в США достаточно развито по сей день. С этой целью создано множество федеральных служб. Важная роль отводится борьбе с монополизмом, поддержке малого бизнеса, соблюдению трудового законодательства, охране окружающей среды. Осуществляются государственные меры по регулированию банковской сферы.

Сохранение роли государства диктовалось не только экономическими соображениями. Опора в XX и XXI веках на любую из западных экономических теорий без государственного вмешательства не могла бы обеспечить социально-политическую стабильность в развитых капиталистических странах.

Характерно, что мировой экономический кризис 2008-2009 годов, заставил многих на Западе вернуться к кейнсианским идеям. Президент Б. Обама внес радикальные изменения в налоговый кодекс, предложил меры борьбы с кризисом банковской системы, жилищного рынка, реорганизацию здравоохранения в интересах, главным образом, среднего класса и неимущих. В 2009 году сенат США одобрил план чрезвычайных антикризисных мер, который содержал положения - хочу это подчеркнуть - о прямых государственных инвестициях в отрасли здравоохранения, образования, энергетики. Характерно заявление президента Обамы: "Я не вернусь к дням, когда Уолл-стриту было позволено играть по его же установленным правилам".

Неолиберализм: почему не пригоден для России

Видный представитель неолиберализма австрийский ученый Ф. Хайек отмечал, что свобода в экономической деятельности создает главное условие быстрого экономического роста и его сбалансированного характера, а свободная конкуренция призвана обеспечить открытие новых продуктов и технологий. Это справедливо. Но можно ли считать, что в современной России сам рыночный механизм уже способен обеспечить рост и сбалансированность экономики, а низкий уровень конкуренции достаточен для достижения технико-технологического прогресса? Дело в том, что без государственного вмешательства в экономику невозможно усовершенствовать в России и рыночный механизм и достичь необходимого для научно-технического прогресса уровня конкуренции.

Российские неолибералы отвергают возможность доминирования государства в экономике. Конечно, тенденция отказа от такого доминирования существует и должна развиваться. Но это отнюдь не означает, что в определенные исторические периоды, а я считаю, что сегодня мы находимся именно в таком периоде, отказ от государственного доминирования в экономике не соответствует интересам России, нашего общества. В этой связи обращает на себя внимание тот факт, что неолибералы выступают против роли государства как собственника в экономике. Они поставили своей задачей провести новую масштабную приватизацию государственной собственности в России, настаивают на максимальном охвате приватизацией важнейших для страны стратегических предприятий. В их число в программе нынешнего российского правительства входят "Роснефть", ВТБ, "РусГидро", "Аэрофлот", частичная приватизация предусматривается в отношении РЖД, "Транснефти" и других. В Послании президента Федеральному Собранию содержится прямое обращение к правительству, которое отвечает за проведение приватизационных процессов: "Качество приватизации - это не только поступление средств в бюджет. Это прежде всего вопрос доверия общества к действиям государства, это появление по-настоящему легитимного, уважаемого собственника".

Приватизацию крупных госкомпаний нужно осуществлять постепенно и, что главное, без ущерба для процесса концентрации и централизации производства. Путин недвусмысленно - опять-таки в прямом обращении к правительству - высказался против того, чтобы инфраструктурные компании, монополии были лишены собственных средств, что означает лишение их инвестиционных возможностей. Такое положение весьма актуально, как показывает в частности практика с государственным холдингом "Роснефтегаз", который стремился взять под свой контроль два осколка компании "РАО ЕЭС" - "РусГидро" и "ИНТЕР РАО". Это позволило бы создать один из самых крупных в мире энергетических гигантов. (Кстати, ныне мировые позиции энергетического сверхгиганта принадлежат канадской государственной компании Hydro-Quebec).

Обобщая, премьер-министр на заседании правительства назвал "абсолютно неправильным, когда государство в лице контролируемой им структуры приобретает профильные и непрофильные активы". Действуя в этом русле, заместитель председателя правительства А. Дворкович в своем письме президенту предлагает отдать в федеральный бюджет 150 миллиардов рублей, которые "Роснефтегаз" получит от BP за продажу акций "Роснефти". Это совпало с решением правительства обязать госкомпании отдавать в казну 25 процентов прибыли в виде дивидендов. Многими экспертами все это рассматривается как реальные ограничители для инвестиционной деятельности государственных компаний.

С появлением бюджетного дефицита в годы кризиса неолибералы еще более ужесточили свои позиции по вопросам госинвестирования, государственного субсидирования также из средств, образующихся за счет высоких мировых цен на нефть и газ. В этой связи большое значение имеет провозглашенная в Послании позиция Путина, корректирующая, по его словам, прежние договоренности. Констатировав, что уже сложилась подушка безопасности (около 9% ВВП), президент предложил начиная с 2013 года вкладывать часть Фонда национальной безопасности в российские ценные бумаги для реализации инфраструктурных проектов. Очевидно, это первый шаг навстречу призывам целого ряда российских экономистов. Хотелось бы надеяться, что последуют и другие шаги в этом направлении.

Красные линии, которые нельзя пересекать

Речь идет в первую очередь о требованиях неолибералов сократить расходы бюджета, а это значит - сокращение социальных расходов, отказ от увеличения бюджетного финансирования образования, медицины, армии.

В недавнем интервью Handelsblatt Генри Киссинджер, касаясь положения дел в Европейском союзе, сказал следующее: "Вот что меня беспокоит: я не уверен, что понимаю, как за счет жесточайшей экономии можно добиться экономического роста. И даже пусть в теории все правильно, но я боюсь, что если требования новых урезаний расходов возобладают, то политическая система может рухнуть еще до того, как весь процесс завершится". Думаю, что этот вывод известного политического деятеля, оценкам и прогнозам которого верят многие во всем мире, весьма актуален и для России, которой крайне необходимо (это подчеркивается и в Послании) увеличение темпов, по сути удвоение, роста ВВП.

Один из начальных принципов неолиберализма заключается в том, что свободная игра экономических сил, а не государственное планирование обеспечивает социальную справедливость. Однако этот вывод не выдерживает столкновений с действительностью не только в России, но и в других странах. Что касается России, то без государственного индикативного планирования (конечно, не директивного) вообще невозможно преодолеть отставание в жизненном уровне населения от развитых западных стран. А такое отставание, несомненно, существует. Имеет место и огромное неравенство в доходах. По данным, приведенным в октябре 2012 года в докладе Global Wealth Report, на долю 1% самых богатых россиян приходится 71% всех личных активов - в 2 раза больше, чем в США, Европе, Китае, в 4 раза больше, чем в Японии. 96 российских миллиардеров владеют 30% всех личных активов российских граждан. Этот показатель в 15 раз выше общемирового.

Наши неолибералы, конечно, не выступают против подъема жизненного уровня населения. Однако они не согласны с необходимостью широкого маневра в экономической политике, чтобы сделать больший упор на решение социальных задач. Не способствуют этому и распространение частнособственнической инициативы вширь - на здравоохранение, образовательные учреждения, на коммерциализацию науки с тем, чтобы она самофинансировалась. Разгосударствление во всех этих областях рассматривается неолибералами как магистральное направление развития России.

Переходить "красную линию" нельзя также по вопросам необходимости государственного, а не рыночного управления для изменения структуры экономики и перевода ее на инновационные рельсы. Уже сегодня ясно, что сам рынок в России здесь не преуспеет. Пока, однако, активного государственного вмешательства в этой сфере не наблюдается.

Один из важных вопросов - это соотношение между личностью и обществом. Как бы ни рассматривалась политика на государственном уровне в отношении свободы и благосостояния каждого члена общества, очевидно, следует признать, что свобода, демократия совместимы с определенными самоограничениями в пользу общественных интересов. Естественно, границы этих самоограничений должны определяться в каждом конкретном случае в законодательном порядке.

Категорически несовместимы с необходимостью демократизировать наше общество и отождествление политической свободы с ограничением государственной власти. Необходимость перевода ряда государственных функций на общественный уровень очевидна. Но этот процесс не может и не должен ассоциироваться с ослаблением властных структур. Если такое произойдет, то процесс демократизации в нашей стране захлебнется, перерастая в неуправляемую стихию. Все разговоры о возможности контролировать стихию полностью несостоятельны - жизнь уже многократно доказывала это.

В России стало модным говорить о том, что нет национальной идеи, которая бы мобилизовала общество в его движении в будущее. Думаю, что такая идея есть - это объединение социально ориентированной политики и экономики с истинно либеральными ценностями, а не с неолиберальными представлениями и подходами.