Новости

Глава государства провел ежегодную "большую" пресс-конференцию
Владимир Путин отвечал на вопросы журналистов четыре часа три минуты. "Российская газета" приводит ключевые фрагменты пресс-конференции.

Об отношениях с Украиной

Вы знаете, совершенно серьезно вам скажу, без всякой иронии, мы часто употребляем словосочетания "братская страна", "братский народ".

Сегодня мы видим, что Украина находится в сложном положении: и экономическом, и социальном, и политическом. Ситуация возникла по ряду обстоятельств и причин, но эта ситуация объективная. И если мы действительно говорим, что это братский народ и братская страна, то мы и должны поступить как близкие родственники и поддержать украинский народ в этой сложной ситуации. Уверяю вас, что это самая главная причина, по которой мы приняли эти решения.

Обращаю ваше внимание на то, что мы также активно работали с прежним правительством Украины, которое возглавляла ­Тимошенко, работали очень напряженно по всем направлениям.

Кстати говоря, именно ее правительство подписало тогда газовый контракт. И я считал и считаю, что этот контракт абсолютно экономически обоснован и находится в полном соответствии с нашей практикой работы с другими инопартнерами. Формула цены точно такая же, как для всех наших потребителей в Европе. И не нужно здесь ничего придумывать.

И никто никого не душил. С самого начала говорили, в том числе и на Украине, и, в общем-то, справедливо говорили: "Если мы хотим быть независимыми, надо за это заплатить, вести себя как независимая страна и действовать по общепринятым в европейской практике и в мировой практике нормам". Именно на этих нормах и основан контракт, который был подписан в свое время.

Почему сегодня мы пошли на изменения в контракте? Почему мы сегодня предоставляем им кредиты? Ведь мы говорили о том, что если кто-то хочет субсидировать украинскую экономику, то пусть это делает, но не за наш счет.

Мы говорили это, когда спорили как раз по энергетическим проблемам. Я и сейчас так считаю. Нечего к нам обращаться, особенно третьим странам, с предложением снизить цены или еще что-то сделать. Если кто-то хочет это сделать, пусть делает.

Повторяю еще раз, мы пошли сегодня на те решения, о которых вы знаете, в силу сложной ситуации в украинской экономике. Она сложилась из-за ряда причин, как я сказал. Я сейчас не буду анализировать внутренние причины, они тоже есть, так же как у нас, и я об этом говорил в Послании.

У нас тоже есть внутренние причины известных экономических сложностей, на Украине есть свои, но есть и внешние, они носят объективный характер. (...) В этих условиях мы приняли, с одной стороны, решение, связанное с нашими особыми отношениями с Украиной. И повторяю еще раз, не в интересах какого-то действующего даже руководства, а в интересах именно украинского народа.

Во-вторых, исходя из прагматичных соображений. Ведь это не первое решение подобного рода.

Вы как-то мимо ушей пропускаете некоторые вещи. Ведь "Газпром" дважды подписывал дополнения к действующему контракту о переносе платежей сначала на октябрь, потом на ноябрь. Сейчас еще раз перенесли платежи. Мы реально понимаем, что есть сложности с платежеспособностью. Так зачем же добивать своего основного партнера? Поэтому это прагматичное решение.

Мы рассчитываем на то, что нам удастся найти какие-то решения долгосрочного характера, которые позволят сохранить эту цену и позволят нам совместно работать более глубоко друг с другом. Ведь мы еще много лет назад при президенте Кучме предлагали совместное использование, скажем, ГТС Украины. Причем не собирались покупать, не собирались ее забирать в собственность, она оставалась бы собственностью украинского государства. Предлагали создать консорциум из российских, европейских и украинских предприятий, взять его в управление, содержать и так далее. Все сказали: "Да". И всё потом завалили. К чему привело? Привело к тому, что мы сейчас построили "Северный поток" и приступили к "Южному". Стоимость самой ГТС Украины уже приближается к минимальным отметкам. Понимаете?

То же самое происходит в сфере промышленности. Вы, наверное, знаете, а кто не знает, я скажу: вертолетные двигатели мы почти на 100 процентов закупали до сих пор на Украине для наших Вооруженных сил. Почти на 100 процентов. Мы много раз предлагали различные варианты кооперации. Договориться не удалось. К чему это привело? Мы сейчас под Петербургом начали строить второй завод по производству авиационных двигателей. Первый уже работает, продукция выпускается, причем это же двигатели следующего поколения. Куда украинский производитель пойдет с тем, что они производят у себя? В Европу будет продавать? Я очень сомневаюсь. Наверное, это возможно, но очень сложно.

Далее. Я не случайно сказал вам про структуру товарных потоков на Украине. Из 17 миллиардов к нам 7 - машины и оборудование, в Европу 5 - это сельское хозяйство. Но если Украина примет технические стандарты ЕС, они к нам вообще ничего не смогут продавать. Понимаете? Значит, Украина станет сразу - это по определению просто, даже думать особо не нужно, нужно почитать только бумажки - так называемым сельхозпридатком. Но и придатки бывают разные: бывают здоровые, бывают не очень. Ведь, чтобы пробраться с украинским товаром на европейский рынок, надо еще поработать. Где преференции? Никаких преференций ведь нет в этих бумагах.
Я думаю, что именно это беспокоит украинское руководство сегодня. Ведь легко сказать: да, давайте мы "подзакроем" там предприятие, ничего страшного, зато потом все будет, как Европе. Но до этого дожить нужно. А многие предприятия просто закроются, они не доживут. В этом же все дело. А можно ли переходить, скажем, на эти стандарты, на торговые нормы? Можно и нужно, они хорошие. Но это требует времени и капиталовложений. Деньги нужны. И не 15 миллиардов. Сотнями миллиардов измеряется объем средств, которые нужны для модернизации предприятий. 15 миллиардов - это на поддержку бюджета, чтобы можно было заплатить зарплаты, пенсии, социальные пособия.

Мы считаем, что эта часть тоже достаточно прагматичная. Почему? Потому что да, это поддержка украинской экономики и украинского народа, без всяких сомнений, но это средства ФНБ, как вы знаете, наших резервных фондов. У нас в резервах правительства на сегодняшний день 175 миллиардов долларов, и еще 515 миллиардов долларов - золотовалютные резервы Центрального банка. Эти средства - 15 миллиардов - мы даем из резервов правительства, из ФНБ, на коммерческих условиях: 5 процентов с купона. По требованию украинской стороны эти украинские бумаги будут размещены на ирландской бирже, и по предложению украинской стороны менеджером этой сделки будет ВТБ Капитал. Это не наше предложение, мы готовы были на любого менеджера. Вот в этом суть наших предложений и договоренностей. Это никак не связано ни с майданом, никак не связано с европереговорами Украины. Мы просто видим, что Украина в сложном положении и ее нужно поддержать. У нас есть такая возможность, и мы ее используем. Повторяю еще раз, имея в виду наши особые отношения с Украиной и желая сохранить кооперацию, в которой мы тоже заинтересованы.

В конечном итоге, я уже много раз говорил, сами украинские политики, экономисты, эксперты должны посчитать и принять прагматичное решение, что выгоднее: так поступить или иначе. Мы не настаиваем ни на чем. Но вот эти 15 миллиардов, о которых я сказал, - это возвратные деньги. Еще раз хочу напомнить: 5 процентов с купона размещены на Ирландской бирже, по-моему, по английскому праву. Поэтому они защищены. Я здесь не вижу никакого расточительства с нашей стороны. Но, конечно, это явная поддержка наших украинских друзей.  

А что касается газа, то это одновременное решение. Оно может продляться по договоренности между партнерами. Очень рассчитываю на то, что в конечном итоге мы договоримся о какой-то долгосрочной совместной работе. Полагаю, что это вполне возможно.

О вкладах в банках и отзыве лицензий

Во-первых, и раньше отзывались лицензии у несостоятельных финансовых учреждений. Сейчас, правда, была целая серия таких решений, они сложные и для Центрального банка, и для финансовых учреждений. Направлены они на оздоровление российской финансовой системы. И я думаю, что здесь даже не нужно ничего особенно комментировать.

Понятно, что несостоятельные финансовые учреждения, которые не могут гарантировать сохранность денег своим вкладчикам, не могут эффективно работать с имеющимися у них ресурсами и подвергают риску весь сектор, чрезвычайно важный сектор нашей экономики, - они должны с рынка уходить, это естественное дело. Но при этом Центральный банк должен действовать предельно аккуратно, прежде всего для того, чтобы обеспечить интересы вкладчиков.

Вы уже упомянули о структуре, которая гарантирует вклады. Напомню, что в соответствии с законом у нас гарантийная сумма, которая покрывается этим фондом, составляет 700 тысяч рублей. Все остальные тоже должны получить возмещение, но в порядке очередности в ходе санации банка или окончательной ликвидации. Держатели вот этих сумм, 700 тысяч рублей, как вы знаете, это основные вкладчики, примерно 85-95 (в некоторых банках доходит) процентов вкладчиков, не больше 700 тысяч имеют на своих счетах.

Вы упомянули об этом агентстве, которое гарантирует вклады. Обращаю ваше внимание вот на что: я могу ошибиться в каких-то деталях, но где-то у него сегодня 250-270 миллиардов рублей, а выплачено за прошлое время где-то 108-110 миллиардов. Это о чем говорит? О том, что и раньше принимались такие решения, выплаты вкладчикам идут и будут продолжены, разумеется, дальше.

Все люди, которые по закону имеют право получить эти страховые суммы, все получат. Но Центральный банк должен быть очень аккуратным, чтобы обеспечить интересы вкладчиков, именно исходя из возможностей Агентства по страхованию вкладов. 100 миллиардов с лишним уже выплатили, сейчас агентство располагает денежными средствами в 250-270 миллиардов, его возможности не безграничны, поэтому нужно быть очень аккуратными, чтобы не оказалось так, что нечего платить. Правда, недавно принято решение, согласно которому Агентство по страхованию вкладов имеет возможность и право брать соответствующие суммы, кредиты в Банке России сроком на пять лет, что в целом эту систему страхования делает более прочной, устойчивой и надежной.

О правительстве и чиновниках

Я приводил цифры, результаты работы. Есть цифры явно проблемные. Но в целом я считаю работу правительства удовлетворительной, потому что это сложный год для мировой экономики. Когда европейская экономика, а у нас с Европой более 50 процентов товарооборота, уже припала, находилась, по сути,  в стагнации во многих европейских странах, мы держали достаточно высокую планку. И вот до нас тоже немного докатилось. Но в целом, я считаю, работа правительства была достаточно профессионально выстроена.

Я к чему это говорю? Потому что на таком высоком правительственном уровне, да и в ключевых Комитетах Государственной Думы должны работать профессионалы самого высокого класса. И с рынка труда забрать таких людей очень сложно. Если они получают достаточно высокие заработные платы, скажем, в той же банковской системе, в энергетическом секторе, переманить их сюда - это непростое дело в современных условиях, палкой никого не загонишь и не заставишь здесь сидеть.

Но вместе с тем (и вот на вторую часть вопроса вы практически сами ответили) вы же знаете, какие меры мы принимаем в борьбе с коррупцией, как раз прежде всего в сфере госуправления. Здесь и обязательное декларирование доходов, обязательная информация о приобретениях, запрет на счета и недвижимость за границей - целый набор средств, я сейчас даже не буду их повторять, вы все об этом знаете. Конечно, мы будем и дальше  ужесточать это направление. Но если мы не будем платить серьезные деньги для того, чтобы получить хороших специалистов, экспертов самого высочайшего мирового класса, а нам нужны в органах управления именно такие люди, то у нас не будет результатов в работе. Если здесь будут сбои, то от этого пострадают и люди, которые работают на производстве, и люди, которые получают социальные пособия, и пенсионеры, потому что от качества работы людей такого уровня зависит успех экономики страны в целом.

Что касается меня и председателя правительства, нам хватает. Есть, конечно, проблемы, связанные с тем, что зарплаты большой группы чиновников привязаны к нашим, но с этим как-нибудь разберемся, это не самое главное.

Об "Искандерах" и ПРО

Действительно, американское тактическое ядерное оружие находится в Европе, из европейцев его никто не контролирует. Появляется другой очень важный сегмент американских стратегических вооружений, выдвинутых на европейскую периферию. Это ПРО.

Мы много раз говорили о том, что ПРО создает для нас угрозу - угрозу нашему ядерному потенциалу, и мы так или иначе должны будем на это реагировать. По-моему, еще мой предшественник говорил о том, что в качестве одного из вариантов реагирования мы имеем в виду размещение комплексов "Искандер" в Калининградской области. Здесь ничего нового нет. Но хочу обратить ваше внимание на то, что, во-первых, мы пока такого решения не приняли. Пусть успокоятся. Во-вторых, защищать никого не нужно. Не нужно только никого провоцировать на ответные действия. Но "Искандер" - это не единственный способ нашей защиты и реакции на те угрозы, которые мы видим вокруг нас. "Искандер" - это только один из элементов возможного ответа, далеко не самый эффективный, хотя в своем сегменте это самое эффективное оружие в мире.

О российских политиках

Вы знаете, у нас много политиков, и причем людей очень опытных уже, я их перечислю, вы все имена и фамилии хорошо знаете.

Лидер коммунистов Зюганов Геннадий Андреевич. И ничего смешного здесь нет. За коммунистов голосуют миллионы людей. Он известный политик. У него свои взгляды на вещи. Со многими из них я не согласен, не разделяю их. Многие мне кажутся вполне реалистичными, особенно в международных делах, да и в некоторых социальных вопросах тоже. Хорошо известен Жириновский Владимир Вольфович. Да, он эпатирующий и талантливый человек. Но я могу сказать, что очень много здравых предложений звучит от него. Здравых вполне. В свое время я пригласил в Москву Миронова Сергея Михайловича. Я думаю, многие со мной согласятся, что он стал действительно независимым и серьезным политиком федерального масштаба.

Послушайте, у нас есть ведущая политическая сила, ведущая партия, которую возглавляет Дмитрий Анатольевич Медведев. У него огромный опыт государственной работы. Сейчас он погружается в хозяйственную работу.
Знаете, я, конечно, знаком со всякими рейтингами и так далее. Но что я могу сказать? Эти рейтинги рисуют достаточно грамотные люди, специалисты, но реальная жизнь сложнее, чем рисование этих рейтингов. Поэтому я бы не стал так, знаете, спокойно к этому относиться. Появляются совсем новые люди, оппозиционно настроенные, либо не оппозиционно настроенные к власти. Те, кто оппозиционно настроен, стараются, конечно, добраться, куснуть главного, потому что это всегда поднимает собственный рейтинг. Это общее правило поведения всех оппозиционных партий в мире, поэтому это известный, тривиальный прием, но в принципе вполне правильный для людей, которые хотят о себе заявить, но выпрыгивают из штанов и ругаются. Правда, надо аккуратнее это делать, потому что, как у нас в деревне говорят иногда, без порток можно остаться. Но хорошо, если есть на что посмотреть, а если особенно нечем похвастаться, конфуз может быть, конец карьере.  В целом что я хочу сказать? В целом это правильный и очень хороший процесс, что у нас появляется всё больше и больше людей, которые не только считают себя политиками, но часто считают себя первыми, поэтому Вы так осторожно высказывайтесь. Кто первый - еще неизвестно. Может, они как раз первые и есть.
Насчет преемника не сказал, потому что нечего говорить.

О ценностях

Для меня важна не критика западных ценностей, для меня важно защитить наше население от некоторых квазиценностей, которые очень сложно воспринимаются нашими гражданами, нашим населением. Вопрос не в том, чтобы критиковать кого-то, а вопрос - как оградить нас от достаточно агрессивного поведения некоторых социальных групп, которые, на мой взгляд, не просто живут, как им хочется, а достаточно агрессивно навязывают свою точку зрению другим людям и в других странах.

Что же касается традиционных наших ценностей, то я действительно считаю, что мы должны обратить на это больше внимания в силу простых обстоятельств.

Известно, что в Советском Союзе доминировала одна идеология. И как бы мы к ней ни относились, но там были и достаточно понятные, по сути квазирелигиозные, ценности. Кодекс строителя коммунизма, если почитаете, - это жалкая копия с Библии: не убей, не укради, не пожелай жены ближнего своего. В кодексе строителя коммунизма всё есть, только изложено примитивным языком и сокращено до безобразия. Этот кодекс уже почил в бозе, его не существует. Новое поколение граждан России, молодые люди вообще не знают, что это такое. А ему на смену могут прийти только те самые традиционные ценности, о которых Вы сказали. Без этих ценностей общество деградирует. Безусловно, мы должны к ним вернуться, понять их ценность и на базе этих ценностей двигаться вперед.

Еще раз хочу сказать то, о чем говорил в Послании. Это, конечно, консервативный подход, но напомню еще раз слова Бердяева, что консерватизм - это не то, что мешает движению вперед и вверх, а то, что препятствует движению назад и вниз. Вот это, на мой взгляд, очень верная формула. Эту формулу я и предлагаю, по сути. Ничего здесь необычного для нас нет. Россия - страна с очень древней глубокой культурой. Не только ориентируясь на будущее, но и опираясь на эту традицию, на эту культуру, мы можем чувствовать себя уверенно, уверенно идти вперед и развиваться.

Об Эдварде Сноудене

Я не знаком лично с господином Сноуденом, никогда с ним не встречался. У меня много текущих дел. У него свои представления о жизни, о том, что и как надо делать, как надо жить. Не скрою, этот человек для меня небезынтересен. Я думаю, что благодаря господину Сноудену многое в головах миллионов людей как-то повернулось, в том числе и у крупных политических деятелей современности (как говорили в советские времена, когда вспоминали Леонида Ильича Брежнева), у моих коллег многое изменилось, и это, безусловно, его заслуга, это правда.

Для меня всегда (не всегда, но когда я столкнулся с этим) было любопытно, как он на это решился, потому что достаточно молодой человек. Что у него есть? Ничего у него нет. Как он собирается жить? Где он собирается жить? Ему 30 лет с небольшим, по-моему. Но вот он сделал такой выбор для себя. Благородно, но сложно. Он любопытный человек, интересный, но у него свои дела, у меня - свои.

Мы дали ему возможность у нас жить, мы, как я уже и говорил, исходим из того, что, находясь на территории Российской Федерации, он не будет заниматься какой-то антиамериканской пропагандой. Всё, что выбрасывается где-то, это выбрасывается то, что им оставлено где-то по всему миру. Мы не знаем, где, что у него оставлено.

Я уже говорил, скажу вам почти профессиональным языком: в оперативном плане мы с ним не работаем и никогда не работали, не пристаем к нему со всякими вопросами в отношении того, что и как делалось на российском направлении его службой, где он работал.

Он остался на нашей территории в силу известных обстоятельств. Я уже все объяснял по этому поводу, говорил. Он сам должен определить свою жизнь на будущее, мы ему не помогаем в этом и не мешаем. Мы просто дали ему убежище.

О выборности мэров и местном самоуправлении

Мэров, конечно, (необходимо) только выбирать. Мы - члены Европейской хартии. Но дело даже не только в этом. Дело в том, что муниципальный уровень - это самый близкий уровень власти к людям, к народу. И поэтому, конечно, это должны быть такие люди, руководители муниципалитетов должны быть такими людьми, которых граждане знают лично и могут к ним прийти, поговорить, обсудить, высказать свою позицию по развитию своего поселка или города. И иметь возможность добиваться реализации этой позиции. Кстати, совсем не обязательно на улицы выходить. Но нужно прямое общение граждан с руководителями муниципалитетов. Это чрезвычайно важно.

То, что у нас двухуровневая система, она, конечно, громоздкая, малоэффективная. Город, допустим, полтора миллиона человек. Рядовой гражданин разве может добраться до начальства? Но это уже квазигосударственный уровень управления, квазимуниципальный. Первое. Второе. Последние решения, я тоже об этом говорил только что, связаны с тем, что с муниципального уровня изъяли образование, медицину, в значительной степени выхолостили. Не от хорошей жизни, а от того, что там просто источников денег нет для реализации задач, которые на их плечах находились. В этой связи, конечно, нужно разобраться: или финансовые источники добавить и вернуть туда, либо уже согласиться и смириться с тем, что это на муниципальном уровне делать невозможно. Там целый клубок вопросов. Я призывал к тому, чтобы еще раз вернуться и решить эти проблемы окончательно.

Но я специально не стал предлагать каких-то решений, наоборот, я обратился как раз к муниципальным объединениям с тем, чтобы они сами в диалоге с руководителями регионов предложили эти решения, конечно, и вместе с правительством Российской Федерации, и с Государственной Думой. Затягивать их просто уже некуда. Вот почему я обратил на это внимание.  Я и сейчас не хочу высказывать свое мнение, потому что опасаюсь, что тогда оно будет считаться окончательным и помешает свободной дискуссии. Я хотел бы, чтобы люди поговорили об этом открыто и высказали свои аргументы "за" или "против" определенных решений.

Но что очень важно, это то, что я совсем недавно встречался с руководителями муниципальных образований страны, там очень хорошие кадры. Я знаю, что их ругают больше всех. И правильно, потому что, вы знаете, это самый передовой край борьбы за лучшее будущее. Им труднее всех приходится. Это очень сложное, тяжелое, опасное горнило власти. Если люди через него проходят, то это, как правило, очень хорошие профессионалы.

Мне бы очень хотелось, чтобы муниципальный уровень власти был кузницей кадров, как в таких случаях говорят, чтобы люди оттуда уже дальше переходили и на региональный уровень управления, и на федеральный.

О внешнеполитических инициативах России

Мы действительно, считаю, внесли существенный вклад в решение острых и многолетних проблем, связанных с Сирией, с иранской ядерной программой. Но мы и далеко не единственные, в результате работы которых международное сообщество продвинулось в решении этих задач. Без нашей совместной работы с американцами, с европейцами, с нашими китайскими друзьями добиться этих результатов было бы невозможно.

Конечно, мы с вами находимся в России, мы с вами российские граждане и можем гордиться тем, что и как мы делаем на международной арене. Я считаю, что мы вполне можем гордиться нашей принципиальной позицией по всем этим вопросам. Мы не дергались, что называется, не прыгали из стороны в сторону, у нас принципиальный подход к этим проблемам, основанный на базовых принципах международного права. Но, повторяю еще раз, без совместной работы с нашими партнерами этих результатов добиться бы не удалось. Поэтому мы благодарны нашим коллегам из Госдепартамента США, из Еврокомиссии, как я сказал, из Министерства иностранных дел Китайской Народной Республики и благодарны их политическому руководству за совместную работу. Понимаете, если по-честному, где-то мы предлагали нечто такое, что легло в основу этих решений, что-то предлагали американцы, китайцы, европейцы. Это все результат совместной работы, и по-другому к этому нельзя относиться.

Но мы будем и дальше вместе с нашими партнерами работать так же, надеюсь, напряженно. Как вы знаете, в следующем году мы принимаем "восьмерку". Наша работа в "восьмерке" будет строиться на основе преемственности предыдущей страны, принимавшей этот форум, и повестка дня будет вырабатываться совместно. Это традиция, которая сложилась в работе "восьмерки", да и "двадцатки". На экспертном уровне шерпы совместно ищут наиболее важные и острые темы и вместе вырабатывают приемлемые для всех стран формулировки. Именно так, имея в виду ключевую роль Организации Объединенных Наций, авторитет которой, на мой взгляд, в результате совместной работы и выхода на состоявшееся решение самым серьезным образом возрос, мы и будем строить свою работу в 2014 году.

Об Олимпиаде

Мне бы хотелось обратить внимание на два обстоятельства. Первое. Это обстоятельство заключается в том, что мы - принимающая страна. И для нас все-таки основным является хорошая организация этих соревнований, создание условий, равных условий для всех спортсменов, с тем чтобы каждый из них, из этих спортсменов, какую бы страну он ни представлял, мог проявить свои лучшие качества, порадовать наших болельщиков, порадовать своих собственных болельщиков, внести заметный вклад в развитие олимпизма, олимпийского движения. Вот в этом, на мой взгляд, заключается наша миссия номер один. Надеюсь, вы со мной согласитесь - это важная миссия.

Второе. Конечно, мы все ждем побед от наших спортсменов. Но я бы воздержался от того, чтобы называть какое-то конкретное количество медалей, считать секунды и очки. Самое главное, чего я ожидаю от наших спортсменов, чтобы они проявили мастерство и характер, чтобы мы порадовались за них и за их выступления.

Ведь спорт - это, конечно, не "угадайка", но все-таки это нечто такое, что связано и со случаем. И поэтому предугадать на сто процентов выступления даже самых именитых, ведущих спортсменов достаточно сложно. Все бывает: ногу подвернул, споткнулся, поскользнулся - все бывает в жизни.

Я думаю, что наши болельщики все это поймут. И если какие-то будут сбои, всегда простят. Самое главное - это, повторяю, проявить мастерство и характер. А победит сильнейший, конечно. И мы порадуемся за этих сильнейших.

О предпринимательском климате

Во-первых, хочу вам сказать, что мы все всегда чем-то недовольны. И я всегда чем-то недоволен из того, что я сам делаю и что делают мои коллеги. Думаю, что вполне естественно, что и предпринимательское сообщество чем-то остается недовольным, потому что хочется все, и сразу. Это вещи долгосрочного, долгоиграющего действия. И резко очень сложно что-то сделать. Можно, но эффект иногда бывает отрицательным. Хотя мне тоже очень хочется, чтобы все эти процессы проходили быстрее, чтобы конкурентоспособность наша росла быстрее, чтобы производительность труда росла быстрее. Я уже говорил, мы в несколько раз, в два-три раза, отстаем от ведущих экономик по производительности труда, а это связано напрямую с производительностью труда.

Вместе с тем хочу обратить ваше внимание, что те "карты" по улучшению предпринимательского климата, о которых Вы сказали, сделаны-то самим предпринимательским сообществом, это же не мы придумали, мы только их поддержали. Агентство стратегических инициатив, которое собирало предложения из бизнес-сообщества по этой тематике, их только обобщило и предложило правительству, а правительство с этим практически целиком согласилось.

Нельзя сказать, что совсем ничего не происходило. Все-таки происходит, и происходят положительные изменения. Когда я говорил, что считаю работу правительства удовлетворительной, я имел в виду как раз и эти изменения. И дело не только в рейтингах, что на самом деле важно, но не является принципиальным и важнейшим показателем.

Вот этот "Doing Business" - в принципе серьезный рейтинг, но нам нужно создавать свои собственные. Именно поэтому в 81 субъекте Федерации мы сейчас это будем делать, в том числе и в вашем, с приглашением предпринимательского сообщества из вашего региона, чтобы они на месте прямо смотрели, что нужно. Но, понимаете, еще важна другая часть: что возможно.

Когда люди начинают серьезно подходить, когда они видят, что, условно говоря, здесь сто лет не было дороги, сказать: "Давайте построим завтра дорогу!" - можно сказать, конечно. У нас, вы знаете, не было, вообще никогда не было дороги, которая связывает Дальний Восток и европейскую часть, не было такой дороги вообще у Российской Федерации никогда. Начали ее строить в 1962 году, потом бросили, потом возобновили и опять бросили. Мы взялись и за три-четыре года построили. Так же и у Вас, и в любом другом субъекте. Надо всегда сопоставлять то, что нужно, и то, что возможно. И в ходе совместной работы административных структур и бизнеса вырабатываются естественным образом сформулированные требования, исполнимые. Я надеюсь, что так будет и в Вашем случае.


На пресс-конференции журналисты пытались привлечь внимание президента разными способами. Фото:Константин Завражин/ РГ

О ЕГЭ и сочинениях

Я думаю, Вы со мной согласитесь в том, что живая работа, творческая работа молодого человека при написании сочинения - это серьезная вещь, которая призвана обогатить и сам учебный процесс, и абитуриента. Можно ли это сделать в этом году? Мне бы очень хотелось, но я, честно говоря, в технологию доведения этого решения до его окончательной реализации вмешиваться бы не хотел. Надо посмотреть, есть свои определенные требования. Если детей готовили к тому, чтобы они уже в этом году вышли на то, чтобы писать сочинение, это - одно дело. А если еще школьники не готовы, то лучше подготовиться как раз и начать эту работу со следующего года. Это министерство образования вместе с коллегами в регионах должно решить.

Суета здесь совершенно ни к чему. Чего спешить? Но если это можно сделать уже сейчас, было бы лучше, конечно, сейчас сделать. А в целом есть и плюсы, и минусы все-таки. Минусы очевидные.

По поводу того, является ли это социальным лифтом или нет, я не соглашусь с Вами в том, что это совсем не является социальным лифтом, если иметь в виду возможность поступления в ведущие вузы страны абитуриентов из регионов Российской Федерации.

Если мы посмотрим на статистику после введения ЕГЭ, количество людей, поступающих в ведущие вузы России из регионов Российской Федерации, существенно возросло. Поэтому все-таки это является социальным лифтом.

Возникает другая проблема - проблема общежитий. Это правда. Но правда также и то (я с Вами здесь тоже согласен), что эта система, безусловно, нуждается в модернизации и в совершенствовании. И, может быть, только одних зачеркиваний, крестиков, ноликов недостаточно для того, чтобы определить полноту знаний. Это первое.

И второе - нацелить, самое главное, на получение этих знаний. Будем дальше думать над этим.

О социальных нормах энергопотребления

Вопрос очень важный и очень чувствительный для людей. Согласен с этим полностью.

Как Вы знаете, правительство приняло решение о нормах и нормативах только на электричество и только в некоторых регионах в качестве эксперимента. И то, что мы сейчас видим, а Вы совершенно справедливо обратили внимание на некоторые перекосы, это сигнал к тому, что нужно внимательнее подойти к реализации этих решений в будущем, если они будут реализовываться.

Нормы должны быть нацелены на совершенствование всех механизмов, на модернизацию отрасли, на энерго- и теплосбережение, но они не должны вести к повышению оплаты. И если это происходит, то тогда региональные власти и соответствующие правительственные структуры должны на это отреагировать.

Но хочу еще раз подчеркнуть то, с чего начал ответ на Ваш вопрос. Пока не принято решение о введении каких-то норм ни по теплу, ни по другим компонентам. Пока это только электричество, и то для того, чтобы оценить, что реально на практике возникает.

Это то же самое, как с ростом тарифов на ЖКХ. Вы правы здесь, мне добавить нечего, когда говорим о том, что нужно очень аккуратно к этому подходить и своевременно, на небольшую величину, но своевременно повышать тарифы. Если этого не делается вовремя, то потом начинаются всплески, понимаете? Этого нельзя допустить.

Должны быть выработаны методические как минимум указания с правительственного уровня, которые не позволили бы этим перекосам, о которых Вы сейчас упомянули, негативным образом отражаться на материальной стороне жизни наших граждан. Полностью согласен. Посмотрим на это повнимательнее, конечно.

О выводах из авиакатастрофы в Казани

Случай ужасный, катастрофа ужасная, столько людей погибло. И конечно, нужно принимать дополнительные решения, обеспечивающие безопасность пассажиров. Эти решения приняты.

Может быть, не все еще, это касается в том числе и подготовки лётного состава, допуска на наш рынок иностранных специалистов. Все это, конечно, нужно делать очень аккуратно, не подрывая рынок труда в этом важнейшем сегменте. Я знаю позицию профсоюзов по этому вопросу. Но и они вынуждены, мне кажется, будут согласиться с тем, что мы вынуждены некоторые решения принимать, это связано с подготовкой кадров, это связано с обновлением парка.

Кстати, в данном случае парк здесь ни при чем. Но нам нужно развивать, расширять парк собственных воздушных судов в наших компаниях-перевозчиках. И конечно, нужно наводить просто элементарный порядок в частных авиационных компаниях, связанный с отдыхом пилотов, с их проверками на профессиональную пригодность, с проверкой воздушных судов. Здесь некоторые вещи просто носят элементарный характер. Эта региональная компания в целом работала нормально, были, правда, претензии, но на них вовремя не обращали внимания. Я очень рассчитываю на то, что авиационные власти и правительственные структуры, в том числе минтранс, сделают очень серьезные выводы после этой катастрофы.

Об Иране

Я был, как Вы знаете, в Тегеране в рамках работы Каспийского региона, на встрече лидеров стран Каспийского региона. Иран для нас является одним из приоритетных партнеров в регионе, это наш сосед. Мы настроены развивать отношения с Ираном по всем направлениям. Это наш принципиальный выбор.

Что касается одной и второй части вопроса. Полагаю, что прогресс, который был достигнут на иранском направлении, связан не только с нашей позицией, но и в значительной степени с прагматичной позицией американской администрации. Без этого прогресса бы просто не было, это невозможно было бы сделать. Да, конечно, мы последовательно защищали ту позицию, которая была принята, это правда, но без соответствующего настроя наших партнеров окончательной договоренности было бы достичь невозможно.

Я не думаю, что последние заявления президента США связаны с отходом американцев от линии, которая нами совместно выработана. Давайте не будем забывать, что администрация находится под давлением различных сил в американском истеблишменте, в том числе под давлением значительной части конгресса, который, в свою очередь, ориентируется на позицию Израиля. В этой связи, думаю, нам нужно вместе озаботиться всем тем, что мешает выстраивать нормальные ирано-израильские отношения. Полагаю, что нужно все, что мешает нормализации отношений между Ираном и Израилем, не просто иметь в виду - нужно проанализировать все эти составляющие и минимизировать негативную сторону этого процесса. В этом заинтересован и Иран, думаю, что в этом заинтересован и Израиль, и все международное сообщество.

Когда я совсем недавно в Послании говорил о том, что мы достигли значительного прогресса на иранском направлении, если Вы обратили внимание, я сказал о том, что при этом нужно обеспечить безопасность всех стран региона, включая Израиль. Это важная составляющая, без этого трудно будет двигаться вперед или практически невозможно.

Что же касается санкций, то убежден, что это является контрпродуктивным решением. Ни к чему хорошему с точки зрения договорённостей окончательного характера по урегулированию проблемы это не даст, ни к чему хорошему не приведет. Надеюсь, что эти заявления, движение, что ли, в этом направлении не помешает всем нам двигаться дальше по пути решения иранской проблемы.

При этом хочу отметить, еще раз подчеркнуть нашу принципиальную позицию - иранскому народу, иранскому государству должна быть обеспечена возможность развивать свои высокие технологии, в том числе в ядерной сфере, мирного характера, и международное сообщество не имеет права требовать от него каких-то ограничений дискриминационного характера.

О "третьем деле" "ЮКОСа"

Что касается "третьего дела", то я не хочу вникать в детали. Откровенно говоря, я, как человек, который со стороны на это смотрит, не погружаясь туда, особых перспектив в этом смысле не вижу и вообще не очень понимаю, где это дело. Я слышал, что об этом говорят, но пока никаких угроз я ни для кого не вижу. А прокуратура обязана, это ее работа, отслеживать все эти телодвижения. Она может видеть, или, как она считает, она видит какие-то нарушения закона. Но, уверяю вас, ведь, кроме прокуратуры, есть еще и Следственный комитет, который ведет дело или не ведет, есть суд. Поэтому особых угроз я там ни для кого не вижу. Это - первое.

И второе. Если люди остаются, то они остаются не из-за этого, а из-за того, что там нашли работу какую-то, семья там живет и хочется воссоединиться с семьей. Я думаю, что дело в основном в этом. Угроза преследования здесь просто ни при чем.

О стиле управления

Собственно, не знаю, стиль это, не стиль, но, во всяком случае, я считаю, что человек, на каком бы уровне управления он ни находился, самое главное, он никогда не должен уклоняться от ответственности за осуществление своих полномочий.

Это принципиально самый главный вопрос. Как только первое лицо или государства, или региона, или муниципального образования начинает уклоняться от ответственности - всё, пиши пропало, всё начинает сразу рассыпаться. И вот это принципиальный вопрос. Первое.

Второе. Нельзя принимать волюнтаристских решений никогда, нужно обязательно слушать людей с разными точками зрения на решение того или другого вопроса. Но если, как часто у нас говорят на совещаниях, есть развилки, то нужно иметь смелость брать ответственность за принятие окончательного решения.

И еще одно обстоятельство, на которое хотел бы обратить внимание. Люди, которые в силу определенных обстоятельств оказываются на таком высоком уровне, которые облечены доверием своих граждан, никогда не должны отрываться от жизни самого рядового гражданина своей страны.

Нужно всегда чувствовать, чем живут люди, с какими проблемами они сталкиваются, и все время думать, днем и ночью, о том, как решить эти вопросы, иначе нет смысла работать.
О возможности восстановления памятников Сталину и Дзержинскому

Знаете, во-первых, это прерогатива московских органов власти, в том числе и депутатов Московской городской Думы. Первое.

Второе. Чем особенно так отличается Кромвель от Сталина? Можете мне сказать? Да ничем. С точки зрения наших либеральных представителей, либерального спектра нашего политического истэблишмента, он такой же кровавый диктатор. И очень коварный был мужик, надо сказать, в истории Великобритании сыграл неоднозначную роль. Его памятник стоит, никто его не сносит.

Понимаете, дело ведь не в этих символах. Дело в том, что мы должны с уважением относиться к каждому периоду своей истории. Я уже говорил об этом, когда памятник Дзержинскому "содрали", откалывали куски, даже такой человек демократических убеждений, а он был истинным демократом, как бывший мэр Петербурга Собчак Анатолий Александрович, сказал: "Да, революция - хорошо. А памятникито зачем ломать?". Правда, у нас это все еще… Кромвель когда еще жил, а у нас это все еще очень остро.

Поэтому надо относиться бережно к каждому периоду нашей истории. Но лучше, конечно, ничего не будоражить и не взрывать наш мозг какими-то преждевременными действиями, которые бы раскалывали общество. Я надеюсь, что городские власти, в данном случае московские, будут это учитывать. Но это их право, их право решать, кому, где и когда ставить памятники.

О соотечественниках из бывших республик СССР

Вы знаете, я как-то сказал однажды, что развал Советского Союза - это трагедия XX века. Начали шуметь по этому вопросу всякие коллеги, обвинять меня в каком-то гегемонизме, в желании восстановить империю. Чушь это все!

Я имел в виду прежде всего гуманитарную составляющую этого процесса. И Вы правильно сейчас сказали: люди жили в рамках одной страны, разницы вообще не делали никакой между той же Украиной, Россией, Белоруссией, Казахстаном - да какая разница, все были одинаковые. Так и было.

И в этом было огромное, кстати говоря, преимущество такого сожительства в едином большом, огромном государстве. В этом есть определенные плюсы, конкурентные преимущества большие. Но так случилось, люди проснулись как-то однажды, их ведь никто не спросил, а страны нет. И вдруг они осознали, что они за границей оказались. И начались всякие процессы, в том числе межэтнического характера. Они оказались в довольно сложном положении, часто без работы, без перспектив.

У нас много проблем с миграционной политикой, но уж если кого и вернуть в Россию, так это русских, конечно, и вообще людей, которые хотят жить в нашей стране и чувствовать себя частью русской, российской культуры, даже в независимости от своего этнического происхождения.

Таких много людей на постсоветском пространстве, даже нерусских по этническому составу своей крови. И конечно, прежде всего, мне кажется, нужно ориентироваться на тех, которые хотят и являются естественной частью нашего культурного пространства, языкового пространства.

Все, что Вы говорите, проблемы, о которых Вы сказали, известны. Они связаны только с одним - с ограничениями по рынку труда, с бюджетными ограничениями нашей финансовой системы. Была бы возможность, расширили бы и еще больше дали денег. Это связано вот с этим, исключительно.

Но есть и другие вещи, которые, на мой взгляд, мне кажутся неурегулированными и требующими особого внимания. Я сказал сейчас о категории людей, которых мы, безусловно, должны привлекать в Российскую Федерацию. Это касается и культурно-этнической составляющей, это касается и профессиональных навыков, и возраста, и здоровья. Нам, конечно, нужно привлекать молодых людей, которые будут здесь жить, иметь детей, создавать семьи и иметь возможность работать в нужном для нашей экономики направлении.

У нас очень много ограничений чисто бюрократического характера, запретительных норм, которые работают не избирательно и не эффективно, по сути, наносят ущерб нашей стране. Но при этом ни в коем случае нельзя забывать о местных гражданах, которые живут на тех или иных территориях и интересы которых мы обязаны обеспечить.

О СМИ

Хочу Вам сказать, что государственные информационные ресурсы должны возглавляться патриотично настроенными людьми, защищающими интересы Российской Федерации. Это государственные ресурсы. Именно так и будет.

Что касается частных, нормально. Их у нас много, кстати говоря, частных средств массовой информации. И они имеют право и должны отстаивать ту точку зрения, на которую ориентируется их электорат, говоря условно, языком предвыборных кампаний. Это абсолютно нормально.

Это дает нам возможность и право сравнить разные позиции и при выработке окончательных решений ориентироваться и иметь в виду в том числе и точку зрения наших оппонентов. Мы же так делаем и так намерены делать в будущем.

О деофшоризации

Теперь что касается вопроса, связанного с офшорами. Понимаете, я прекрасно отдаю себе отчет в том, что очень много различных уловок. Мы значительное время уделили деофшоризации с коллегами на "двадцатке" и на предыдущей "восьмерке". Уверяю вас, я уже об этом говорил, все страны мира, все без исключения поддерживают процесс деофшоризации, потому что налоги должны уплачиваться там, где зарабатывается прибыль. Вы используете ресурсы страны пребывания от своих основных активов, вы используете льготы, которые предоставляет государство при организации этого производства, вы используете наши трудовые ресурсы, но, будьте добры, платите здесь деньги, для того чтобы люди, которые на вас работают, могли получать соответствующую отдачу в виде налогов и последующего их использования на повышение заработных плат, пенсий, денежного содержания военнослужащих, повышения обороноспособности или правоохранительной сферы.

А как же иначе? Нельзя зарабатывать деньги и пользоваться всем, а прибыль складировать где-то в другом месте, более благоприятном.

Это не значит, что мы не должны создавать более благоприятные условия для развития бизнеса в России. Это правда. У нас есть еще много проблем. Поэтому мы вместе с бизнесом напрямую, в прямом диалоге вырабатываем вот эти "дорожные карты", которые заслуженно, наверное, еще подвергаются критике, но все-таки мы двигаемся в этом направлении и дальше будем так делать. Уловок для ухода от налогообложения много, и мы все их видим.

Есть и проблемы, связанные с тем, что некоторые страны не предоставляют пока в полном объеме нам нужной информации. Но именно для этого мы присоединяемся к соответствующим международным соглашениям в этой сфере, именно для этого мы провели у нас первую на территории нашей страны встречу - по-моему, весной или летом этого года - всех налоговых служб мира. Именно для этого мы согласились открывать собственные информационные ресурсы, связанные с налогообложением, для других стран, если они в ответ делают то же самое. Мы и дальше будем самым серьезным образом к этому относиться.

У нас подписано много соглашений с прямыми или квазиофшорными территориями по защите от двойного налогообложения. И если мы увидим, что эти страны уклоняются от передачи нам в рамках наших договоренностей нужной информации, то я задаюсь вопросом: а зачем нам такие соглашения? Мы будем делать соответствующие выводы. Но, надеюсь, до этого не дойдет. Я просто уверен, что на межгосударственном уровне мы сможем эти вопросы отрегулировать. И в работе с нашими компаниями постепенно, без всяких рывков, не нанося ущерба экономической деятельности, будем добиваться того, чтобы центры прибыли формировались в России.

***

О помиловании  Михаила Ходорковского

Что касается Ходорковского, то вы знаете, я уже об этом говорил, Михаил Борисович должен был в соответствии с законом написать соответствующую бумагу - ходатайство о помиловании. Он этого не делал. Но совсем недавно он написал такую бумагу и обратился ко мне с прошением о помиловании. Он уже провёл в местах лишения свободы более 10 лет, это серьёзное наказание. Он ссылается на обстоятельства гуманитарного характера: у него больна мать. Я считаю, что, имея в виду все эти обстоятельства, можно принять соответствующее решение, и в ближайшее время будет подписан указ о его помиловании.

Вопрос "Российской газеты"

"Российская газета", Кира Латухина: Эксперты дают не самые веселые прогнозы о состоянии нашей экономики, говорят и о стагнации, и о том, что возможно сползание в кризис, и что сырьевая экономика себя изживает, а инновационную мы еще все никак не построим. Что можно было бы сделать для выхода из этого тупика, по-вашему?

И о Фонде национального благосостояния. Какова будет его роль  в случае затяжных негативных явлений, если такие, конечно, будут? Сейчас его решено было вскрыть и инвестировать в долгосрочные инфраструктурные проекты, и с учетом Украины тоже, конечно, в ценные бумаги.

Ответ: Понимаете, в чем дело. Я понимаю, что сегодня украинская тема интересная, "вкусная", как говорят иногда, с учетом нашего решения. Ведь действительно мы средства наших резервных фондов до сих пор вкладывали в высоколиквидные бумаги. А ликвидность, это какие? Бумаги американского правительства, некоторые другие активы. Но, во-первых, и там не все в порядке, если посмотреть на состояние американской экономики. Она поднимается, и это здорово, нас это реально радует, говорю без всякой иронии, но и там много проблем. Посмотреть только на проблему долга, одна эта проблема чего стоит. Как поведет себя ведущая резервная валюта мира, мы не знаем. Поэтому и там есть риски.

Что касается Украины, то рейтинг Украины, конечно, сегодня невысок, но мы верим в фундаментальные, базовые, положительные конкурентные преимущества, имеющиеся, безусловно, на Украине. Мы верим в них. И здесь дело не в том, что это братский народ и братская страна, а в том, что у нас очень большой уровень кооперации. И мы понимаем, насколько часть нашей промышленности связана и зависит от благополучия в Украине их предприятий-смежников. Поэтому для нас это и политическое, и прагматическое, и экономическое решение. Если кто-то захочет зайти еще с какой-то стороны, я постараюсь побольше разъяснить нашу позицию.

Теперь по поводу вложения наших средств ФНБ внутри страны. Знаете, к чему я бы хотел вас вернуть? Я вам, во-первых, благодарен за этот вопрос, потому что он носит абсолютно фундаментальный характер. Дело в том, что одна из ключевых тем обсуждения, если не вообще ключевая тема обсуждения на "двадцатке", заключалась в том, как мировая экономика может выйти из явно затянувшегося кризиса.
И здесь два направления.

Первое - это англо-американское, точнее сказать, прежде всего американское, связанное с мягким финансовым регулированием, с "дешевыми" или, так скажем, бесплатными деньгами для экономики. Сколько у них ставка? 0,25, по-моему, или 0,50, уже не помню, "дешевые" деньги, практически бесплатно. Так делают и в Великобритании, и в США.

Или пойти по другому пути, который предлагается в Евросоюзе, в Еврокомиссии и продвигается Федеративной Республикой Германии, и она заключается, эта позиция, в необходимости, для того чтобы выйти из кризиса, бюджетной консолидации, сокращения неэффективных расходов (читай - социальных), выравнивания макроэкономических показателей.

Для нас было непростым делом как-то совместить эти две позиции в ходе "двадцатки" в Петербурге. Мы нашли определенную формулу, где "и овцы целы, и волки сыты". Это относится и к тому, о чем вы сейчас спросили.
Что такое использование средств ФНБ внутри страны? Это, по сути, смягчение денежной политики. Это почти то же самое, что эмиссия. Почему? Потому что это деньги, не заработанные страной. Ведь мы когда ввели бюджетное правило, продолжили политику изъятия излишних денег из экономики, связанных с благоприятной внешнеэкономической конъюнктурой. Нефтегазовые доходы - мы их как бы не заработали. Может быть 95 долларов за баррель, а может 107, как сейчас. Все лишнее мы изымаем. И это - вброс в экономику вот этих денег незаработанных. В целом по сути своей этой напоминает эмиссию.

Но это, во-первых, дает нам возможность действовать аккуратнее с социальной точки зрения, чем в некоторых странах Евросоюза. Нам нет необходимости резко сокращать социальные расходы, мы имеем возможность и пенсии повышать, социальные пособия за счет этих доходов. У нас ненефтегазовый дефицит, к сожалению, пока еще очень большой - 10 процентов, но в целом инфляция нормальная. И дефицита практически нет. У нас в этом году будет где-то 0,5, наверное. В прошлом году практически по нулям было, тоже что-то 0,5.

В Европе другая ситуация. И они вынуждены, особенно в проблемных странах, резко сокращать социальные расходы. У нас нет такого. Мы за счет "подушки безопасности", которую накопили в предыдущие годы, можем себе позволить в социальной сфере вести себя аккуратно, но часть денег еще использовать и на развитие.

Когда мы изымаем из оборота эти нефтегазовые доходы, мы идем по европейскому пути: занимаемся консолидацией бюджетных средств, укрепляем макроэкономические показатели. А когда изымаем их и пускаем просто в экономику, мы как бы немножко это нарушаем и больше напоминаем действия американских финансовых властей. Но разница только в том, что мы их не просто пускаем в экономику вообще, а на конкретные вещи, на конкретные проекты. Прежде всего речь идет об инфраструктурных проектах, неразвитие которых является ограничениями для роста экономики.

Обратите внимание, куда мы ФНБ направляем, планируем? БАМ, Транссиб и Третье кольцо вокруг Москвы. Мы уже посчитали, мы собирались с бизнесом несколько раз в Огарево, считали. Они нам прямо сказали: если будут дополнительные пути в Транссибе, мы повезем столько-то. А для того чтобы им повезти столько-то, такой-то объем, увеличить объем, им нужно сначала деньги вложить в разработку минеральных ресурсов. Понимаете, сразу наступает мультипликативный эффект: идут частные инвестиции в разработку, потом тут же начинают катить поезда и отбиваются сразу эти средства.

Поэтому наличие этой "подушки безопасности" дает нам возможность проводить достаточно тонкую и взвешенную экономическую политику. Надеюсь, что она даст соответствующий эффект.

Комментарий

Михаил Погребинский, директор киевского Центра политических исследований и конфликтологии:

Сложно комментировать то, что сказано президентом Владимиром Путиным. Кажется, все ясно и не требует толкований. Думаю, если бы на "евромайдане" зачитали ответы российского президента на этой пресс-конференции,  значительная часть там находящихся там людей изменила бы свое отношение к происходящему. Но этого сделано, конечно, не будет, потому что на фоне того, о чем говорил российский президент, слишком заметной становится неадекватность лидеров оппозиции.

Экономика - это не их конек. Как и вопросы этики, морали, преемственности исторических традиций. Они уже объявили братский российский народ врагом Украины и не способны, не решаются отойти от этой заданной искусственно парадигмы. Поэтому и стараются найти какой-то подвох в заключенных между Москвой и Киевом соглашениях. Поверить в то, что братский народ может протянуть руку помощи в критический момент, сами лидеры оппозиции, наверное, могут. Но вот сказать об этом своим сторонникам, круг которых, как бы это не рекламировали в Европе, не так велик - не позволяет политическая целесообразность и воля спонсоров.

Слова Путина об Украине слишком бьют по выстроенной системе мифов, которые они эксплуатируют. В этой системе уже есть тезис о том, что дешевый газ не нужен, потому что это мешает режиму экономии, что россияне - не братья, а враги, и просто так не помогут.

По статистике, только четверть украинцев относятся к России враждебно, но именно представители этой группы задавали градус политической активности в последний месяц.  Но, если планомерно вести разъяснительную работу, смысл сказанного сегодня Путиным рано или поздно дойдет и до сел западной Украины, делегировавших своих жителей для защиты свалки на Майдане, в центре украинской столицы.     

Подготовил Павел Дульман (Киев)
 

Последние новости