Новости

15.03.2016 15:00
Рубрика: "Родина"

Партийная любовь Якова Блюмкина

Ему доверяли Троцкий, Есенин и матерые чекисты, а предала любимая женщина
Дело Якова Блюмкина. Фото: Родина
Дело Якова Блюмкина. Фото:

Встреча на перроне

5 октября 1929 года

Она сразу увидела его на перроне. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, а в руках держал огромный букет.

Она возвращалась в Москву из отпуска и даже не подозревала о силе его чувств.

Сотрудница Иностранного отдела ОГПУ Елизавета Горская. И легенда того же отдела Яков Блюмкин. "Бесстрашный террорист", чекист, разведчик, герой статьи в Большой Советской энциклопедии.

"Во время первых же двух встреч со мной Блюмкин стал меня уверять, что питает ко мне какие-то особые чувства, - докладывала Лиза через несколько дней своему начальству, - что он, к сожалению, должен уехать, но с удовольствием остался бы здесь с тем, чтобы доказать мне как-нибудь свои симпатии ко мне".

Желтые листья засыпают Москву. До развязки жестокого романа меньше месяца.

Лиза Зарубина (Горская).


С Троцким в сердце

Яков Григорьевич Блюмкин (1900 - 1929) - фигура в революции и впрямь легендарная. Это он вместе с Николаем Андреевым 6 июля 1918 года по заданию руководства партии левых эсеров убил германского посла в Советской России фон Мирбаха, чтобы сорвать подписанный правительством Ленина Брестский мир с Германией и разжечь "революционную войну". Потом долго скрывался, добровольно явился в ЧК, был амнистирован, устанавливал советскую власть в Персии, работал в секретариате Троцкого.

Пока не оказался в Иностранном отделе ОГПУ. Говоря современным языком, во внешней разведке.

Германский посол в Советской России фон Мирбах. / Родина

Он был очень своеобразным человеком, в котором сочетались смелость и самолюбование, преданность идее и хамство, искренность и хвастовство. Дружил с Есениным, Маяковским и другими поэтами, которые дарили ему свои книги. И даже, как Вадим Шершеневич, посвящали стихи:

Мое имя попробуйте, в библию всуньте-ка.

Жил, мол, эдакий комик святой,

И всю жизнь проискал он любви бы полфунтика,

Называя любовью покой.

Нелегально работал в Палестине, инструктировал местных чекистов в Монголии, создавал сеть советских агентов в Константинополе и на Ближнем Востоке. Его ценили. Он получил четырехкомнатную квартиру в элитном доме, в одном подъезде с наркомом просвещения Луначарским. Блюмкин встречал гостей в шелковом красном халате, с длинной восточной трубкой в зубах, а на столе лежал раскрытый том Ленина.

Он и себя считал исторической фигурой.

Блюмкин симпатизировал антисталинской оппозиции в партии, а Троцкого считал своим кумиром. Руководители ОГПУ о его взглядах знали. "Я давал им всяческие гарантии моей чекистской лояльности, но полностью от оппозиции не отмежевывался", - позже отмечал он.

На него не раз писали доносы. В архивах сохранился рапорт о выходках "бесстрашного террориста" в Монголии, где на новогоднем банкете 31 декабря 1926 года "т. Блюмкин напился, обнимался со всеми, кричал безобразно, чем сильно дискредитировал себя перед монголами". Потом он подходил к портрету Ленина, смотрел на него, как на икону, отдавал ему пионерский салют. Его тошнило прямо перед портретом. При этом он говорил: "Ильич, гениальный вождь, прости меня! Я же не виноват! Виновата обстановка! Я же провожу твои идеи в жизнь!"

Именно в Монголии Блюмкин "политически взбрыкнул" в первый раз. 10 августа 1927 года в знак несогласия с "внутрипартийным режимом" он написал заявление о выходе из ВКП (б). Но через три дня забрал его обратно.

В октябре 1928 года Блюмкин выехал из Москвы в новую "нелегальную" командировку в Константинополь. А в январе 1929 года его буквально ошарашила сенсационная новость - из СССР в Турцию выслан Троцкий. Он признавался, что "в продолжении двух дней я находился прямо в болезненном состоянии...". А вскоре встретился в Константинополе с Троцким. По версии Блюмкина, они проговорили четыре часа, по версии Троцкого - почти двое суток. Блюмкин согласился доставить в СССР письма Троцкого к его сторонникам.

На советский пароход Блюмкина пронесли на носилках под видом больного матроса. С собой он тайно вез письма Троцкого, написанные химическими чернилами между книжных строк и троцкистскую литературу. Операция удалась. Блюмкин сделал доклад в ЦК и начал готовиться к новой заграничной поездке.

Но в его планы вмешалась любовь.

Яков Блюмкин / Родина


Строгая Лиза

Лиза Розенцвейг родилась 31 декабря 1900 года в Северной Буковине, которая тогда являлась частью Австро-Венгрии. После гимназии поступила на историко-филологический факультет Черновицкого университета, потом в парижскую Сорбонну, далее в Венский университет. Закончила его в 1924 году с дипломом переводчика французского, немецкого и английского языков. И уже в следующем году, по данным Службы внешней разведки РФ, "становится сотрудницей органов безопасности и первых три года (1925 - 1928) работает в Венской резидентуре. Для выполнения специальных заданий Центра из Вены выезжала в Турцию". А в 1927 году, согласно тем же данным, Елизавета с мужем Василием Зарубиным направлялись на нелегальную работу в Данию и Германию.

Однако в официальной биографии разведчицы нет ничего ни о том, что осенью 1929 года она находилась в Москве, ни о присвоенном ей псевдонима "Горская". И ни слова об отношениях с Блюмкиным. Точно неизвестно даже, когда они познакомились.

Но последний месяц их отношений, начиная с романтической встречи на перроне, коллеги Якова и Лизы зафиксировали с профессиональной точностью. И не только они...

6 октября 1929 года

Блюмкин и Гурская ходили в театр.

8 октября

Блюмкин был в бодром настроении и рассказывал Лизе о своей работе.

9 октября

Лиза приболела, но вечером Блюмкин позвонил ей домой и сообщил последние новости. Он успешно прошел партийную чистку! И сожалел, что Лиза лично не могла убедиться, "какой он хороший партиец".

12 октября

Два дня они провели вместе. Но Лиза заметила, что его настроение изменилось. Он вдруг заявил, что не поедет в загранкомандировку, пока не "сведет с собой некоторые политические счеты". Она подумала, что он не хочет уезжать из-за нее. Однако Блюмкин неожиданно начал рассуждать об отношении к людям, совершившим ошибки.

13 октября

Он снова завел разговор на эту тему. Она решительно потребовала, чтобы он рассказал ей все. И тут Блюмкин "поплыл". Он поведал любимой о встречах с Троцким, о его тайном задании, о своей "большой ошибке" и желании рассказать обо всем в Центральной контрольной комиссии партии. Любимая спросила, знает ли еще кто-нибудь о его связи с Троцким. И Яков, окончательно раскиснув, рассказал ей о своих тайных встречах в Москве. С бывшими троцкистами Карлом Радеком, Иваром Смилгой...

И это стало его роковой ошибкой.

Двое и классовая борьба

Позже Троцкий писал, что это Радек сдал Блюмкина ОГПУ. Но тот скорее всего был ни при чем.

13 октября

Блюмкин в присутствии Лизы вслух обдумывает свое заявление в ЦКК. Он кажется ей "фразером, напыщенным человеком".

14 октября

Лиза заметила, что "от его решимости и бодрости осталось мало, что настроение у него упало". Блюмкин взволнованно говорит, что если он позвонит в ЦКК, то оттуда сразу сообщат о нем на Лубянку и он будет арестован, а потом и расстрелян. Она все же заставила его позвонить, но в ЦКК ответили, что не смогут его принять сегодня - "слишком много дел".

Блюмкин заметался. Он потерял контроль над собой.

А Лиза идет на Лубянку.

"Все время не покидала меня мысль о том, что, собственно говоря, раньше всех обо всем должен узнать т. Трилиссер (Михаил Трилиссер, начальник ИНО и зам. Председателя ОГПУ. - Авт.), - что я, его сотрудница, обязана ему рассказать еще до того, как Блюмкин пойдет в ЦКК", - сообщала Горская в своем рапорте по делу Блюмкина 3 ноября 1929 года.

Трилиссера на работе не оказалось. Лиза все рассказала его помощнику Матвею Горбу.

15 октября

Лизу принял начальник ИНО. "Я ждал в приемной Трилиссера, - вспоминал чекист Георгий Агабеков, позже сбежавший на Запад, - когда вдруг вошла сотрудница иностранного отдела Лиза Горская и обратилась с просьбой пропустить ее вне очереди. У нее небольшое, но важное и срочное дело. У Трилиссера она задержалась около часу".

Трилиссер посоветовал Лизе не встречаться с Блюмкиным и сказал, что сам его вызовет. Может быть, он хотел поговорить с глазу на глаз с человеком, которому покровительствовал? Но Блюмкин на Лубянку не явился. Он исчез.

"Тут уже я окончательно убедилась в том, что он трус и позер и не способен на большую решительность", - возмущенно прокомментирует позже Горская.

Последнее свидание

Блюмкин по-прежнему метался - то ли скрыться, то ли покончить с собой. У знакомого врача Григория Иссерсона попросил яд. "У тебя же револьвер есть", - ехидно заметил Иссерсон. "Конечно, - ответил Блюмкин, - можно пустить пулю в лоб, но я не хотел бы стреляться из своего револьвера, которым поубивал многих контрреволюционеров". Иссерсон постарался его выпроводить.

16 октября

Сотрудник юмористического журнала "Чудак" Борис Левин пишет заявление в ОГПУ:

"Я узнал следующее, что Я.М. Блюмкин (правильно Я.Г. Блюмкин. - Авт.) приходил к моим знакомым, хвастался о своей связи с оппозицией..., говорил, что его преследует ОГПУ, просил у них приюта и ночевал в ночь на 15е". Дело происходило в квартире известного художника Роберта Фалька, который тогда был в заграничной командировке.

17 октября

Левин составляет более подробное заявление. По его словам, Блюмкин говорил знакомым, что его преследуют, "кольцо суживается", и что он за границей встречался с Троцким, а сейчас просит его спрятать. Затем попросил разменять 100 долларов и достать ему документ. Идельсон (Раиса Идельсон, жена Фалька, знакомая Бориса Левина. - Авт.) вручила ему 200 рублей, а документ доставать отказалась. Блюмкин ушел, а когда вернулся, то все заметили, что он обрил голову и сбрил усы.

Блюмкин упросил подруг Идельсон съездить за его чемоданом. Он был набит долларами. В портфеле Блюмкина тоже лежали доллары и рубли. Он рассовал часть денег по карманам, вечером ушел. Часа в два ночи появился какой-то человек с запиской от Блюмкина, забрал чемодан и портфель, написал расписку и удалился.

Откуда Блюмкин взял такую сумму? Куда делись потом деньги? Ответов нет и сегодня.

15 октября (поздний вечер)

Блюмкин дозвонился до Лизы и договорился о встрече с нею (она сразу же доложила об этом ОГПУ). Они встретились во дворе дома Фалька, где он ночевал. Лиза убеждала его пойти к Трилиссеру. Но он уже рвался на вокзал. Лиза решила проводить его, хотя знала, что за ним уже едут чекисты. "Мы вышли на улицу, мне пришлось сесть с ним в машину, - докладывала руководству Лиза. - Наши товарищи опоздали, и я уже остановить его не могла".

Блюмкин хотел уехать в Ростов, но поезд уходил лишь утром. Он совсем пал духом. "Кончено, - сказал он. - Раз я не уехал сейчас, то катастрофа неизбежна. От расстрела мне, видно, не уйти".

15 октября (ночь)

Чекисты запаздывали. Горская предложила поехать к ней. "На обратном пути с вокзала... наши товарищи встретили нас и задержали", - буднично описала Горская момент ареста Блюмкина.

В устных рассказах до нас дошли еще кое-какие детали. Вроде бы Блюмкин сказал ей: "Эх, Лиза, Лиза... Я ведь знаю, что ты меня предала. Ну, прощай!". По другой версии, его слова были вовсе не такими литературными.

Почти всю дорогу он курил и молчал. И только, когда подъезжали к Лубянке, сказал: "Как же я устал".

Удостоверение Якова Блюмкина для прохода в германское посольство. / Родина


Расстрел

Следствие по делу Блюмкина было коротким. Он сам написал и отредактировал свои показания.

21 октября 1929 года

Показания Блюмкина отосланы Сталину.

3 ноября

Дело Блюмкина слушалось на судебном заседании коллегии ОГПУ. Большинством голосов его приговорили к расстрелу.

5 ноября

Политбюро ЦК ВКП (б) приняло постановление "О Блюмкине". В нем было три пункта:

"а) Поставить на вид ОГПУ, что оно не сумело в свое время открыть и ликвидировать изменческую антисоветскую работу Блюмкина.

б) Блюмкина расстрелять.

в) Поручить ОГПУ установить точно характер поведения Горской".

Говорят, что, когда Блюмкину объявили приговор, он спросил: "А о нем будет завтра в "Правде" или в "Известиях"?".

Вроде бы он еще успел прокричать перед залпом то ли: "Да здравствует революция!", то ли: "Стреляйте, ребята, в мировую революцию! Да здравствует Троцкий!". А затем хриплым голосом запел "Интернационал". Но даже первый куплет допеть не успел...

Выписка из "расстрельного" протокола заседания коллегии ОГПУ. / Родина


Орден подполковника Зарубиной

А у Лизы впереди была бурная жизнь и новые операции. Ее вместе с мужем Василием Зарубиным направили во Францию. Затем были Германия и США. Даже по рассекреченным к сегодняшнему дню страницам их "профессиональных биографий" можно понять масштаб работы Зарубиных. В Германии у нее на связи были агенты из германского МИД, руководства нацистской партии. И даже знаменитый Вилли Леман ("Брайтенбах") - криминальный инспектор, гауптштурмфюрер СС и сотрудник гестапо, которого называют одним из прототипов Штирлица.

В 1940 году Елизавету Зарубину снова направили в Германию. Она должна была восстановить связь с агентами, утраченную во время разгрома резидентур в годы ежовских репрессий. Зарубина блестяще сделала это. Последний раз она встречалась со своим агентом в Берлине 21 июня 1941 года...

Елизавета и Василий Зарубины. Супружеская чета разведчиков. / Родина

Она уехала из Германии вместе с советскими дипломатами. А уже в октябре 1941 года с мужем вылетела в США, где супруги проработали три года. По некоторым данным, они имели прямое отношение к выявлению секретов американского атомного проекта, а Лиза даже вступила в прямой контакт с "отцом американской атомной бомбы" Робертом Оппенгеймером. За работу в США подполковника Зарубину наградили орденом Красной Звезды. Впервые ее имя упомянули публично только в 1967 году, когда отмечалось 50-летие ВЧК.


P.S. Возлюбленная Якова Блюмкина прожила долгую жизнь и погибла в результате несчастного случая - 14 мая 1987 в центре Москвы ее сбил автобус.

Последние новости