- За спиной создателей прежних наших лауреатов "Оскара" - фильмов "Дерсу Узала", "Война и мир", "Москва слезам не верит" стояла вся мощь советского государства, обеспечивавшего их работу, - комментировал новый русский "оскароносец". - Подчеркиваю, не кинематографа, а именно государства, СССР. А за нашей - посильная, но слабенькая поддержка Роскино. А так - все сами.
Фильм, по словам Михалкова, делался не просто на энтузиазме, но на героизме. Помните продолжительные эпизоды на веранде в жаркий июльский день? Так вот, во время съемки за ее стеклами было минус шесть. Десятки тысяч зеленых листьев пришлось подвязывать к веткам облетавших по осени деревьев для создания летнего антуража. Актеры, изображавшие нежащихся на пляже людей, полоскали рты холодной водой, чтобы пар не шел при разговоре.
- После Канн, где нашей картине предпочли "Бульварное чтиво", вы публично зареклись представлять свои фильмы на фестивали, на суд каких-то случайных, по вашему мнению, людей. И вдруг доверились американской киноакадемии. Это что, эмоциональный порыв?
- Зарок касался только Каннского фестиваля, где в последнее время сложилась какая-то нездоровая, на мой взгляд, обстановка, - поясняет Михалков.
Обстановка в США и в Американской киноакадемии ему, судя по всему, нравится больше. Ну, понятно, "Оскар", очереди в кинотеатрах на "Утомленных..." С удовольствием рассказывает о том, что для просмотра его фильма членам киноакадемии пришлось надеть штаны, вылезти из бассейнов и отправиться в зал. Дело в том, что "Утомленные..." не были пересняты на кассеты и смотреть их в привычных для академиков условиях домашнего комфорта оказалось невозможным. А по условиям конкурса академик, не видевший хотя бы одного фильма из программы, ни за один не может голосовать. С умилением вспоминает об одном конгрессмене в тамошнем аэропорту, который просил позволить ему подержать позолоченную статуэтку и ахал, не веря своему счастью. Вот так, дескать, они ценят свои национальные призы. А при звуках национального гимна вытягиваются по стойке "смирно". И не какого-то страха ради, а исключительно по внутреннему убеждению. А мы, сетует Михалков, позволили уронить свое достоинство ниже некуда. И за державу обидно.
- Этот успех - событие для нашего национального кинематографа, - говорил Никита Сергеевич, - для всей российской культуры.
Его очень расстраивает и обескураживает, что высшие эшелоны российской власти остались равнодушными к столь громкому триумфу родного фильма.
- Ну, ладно, денег у вас на культуру нет, - произносит он с грустной иронией. - Но хоть улыбнитесь, что ли, слово доброе скажите. Это же успех страны, которой вы руководите... А вообще-то, сегодня сделать в России хороший фильм столь катастрофически трудно, так велики психологические, нервные и прочие затраты, что они никакими призами не окупаются. Зная это, просто грешно сидеть в комфортабельном номере и ожидать, как там у них ляжет карта, достанется тебе приз или нет. К тому же, - задумчиво итожит он свою мысль, - с возрастом количество и даже качество призов и премий, видимо, теряет свой изначальный смысл.
Что же касается загадки о победах и поражениях, то это, конечно, об интригах внутри нашей кинематографической тусовки. Кто-то очень не хотел успеха маэстро в Каннах. Кому-то и его "Оскар" - нож острый.
Итак, заветная позолоченная статуэтка обрела теперь свое постоянное место - в рабочем кабинете Никиты Михалкова. Там, где рождаются и зреют замыслы, отливающиеся впоследствии в кинокадры. Близится к завершению работа над фильмом "Вспоминая Чехова". Готов сценарий "Грибоедова". Витает в мечтах "Дмитрий Донской". Трудно сегодня делать кино. Но все-таки - можно.
- Можно, - убежден Михалков. - Только надо полностью сосредоточиться на деле. И помнить назидание Льва Толстого: делай то, что должно, и пусть будет что будет.