Новости

20.04.2004 00:15
Рубрика: Культура

Пока идут старинные часы

Чарлзу Спенсеру Чаплину на прошлой неделе исполнилось 115 лет со дня рождения, а он предстал перед нами на канале "Культура" моложе прежнего.

Впрочем, художественные ценности из числа вечных радуют не всех, кое-кого они раздражают...

Улыбка Джоконды по ассоциации с туалетом

К огорчению некоторых граждан, все никак не могут постареть творения великого Леонардо.

Живописец Михаил Сатаров (не знаю такого, но это, разумеется, факт моей биографии) выразился в том духе, что его не впечатлила улыбка Джоконды. Что это - мыльный пузырь, следствие долгосрочного пиара, зомбирования населения со стороны кучки искусствоведов и неспособности большинства людей противостоять "историческому процессу". Участники "Культурной революции", как всегда, завелись с пол-оборота и стали было сочувствовать молодому человеку.

Запомнился рассказ Владимира Молчанова о том, как он простоял тридцать минут у картины Леонардо, всматриваясь в нее и внюхиваясь в нечистоты из рядом расположенного туалета, где прорвало трубу. И теперь для него улыбка Моны Лизы неизменно ассоциируется с запахом мочи.

Если эта ассоциация у господина Молчанова столь устойчива, то возможно и обратное ее действие: при посещении неухоженных мест общего пользования не исключено, что перед ним будет всплывать уже знакомый образ чистой красоты и пронзительной загадочности. Ему теперь в Лувр не надо ходить.

"Улыбку" на телеэкране воспроизвели. По ней с недоумением ползал таракан, старавшийся понять, что в ней такого особенного.

О времени и о себе телеперсонажи всегда говорят много и охотно, не замечая при этом, как сами выпадают из времени. Как, например, Константин Боровой со своей загадочной улыбкой на губах.

Эффект перевернутого бинокля

В первые минуты программы "К барьеру" можно было обратить внимание на то, что пока говорил Алексей Митрофанов, интерактивные очки набирал его оппонент Константин Боровой. Но едва открыл рот сам Боровой, как звонки телезрителей посыпались на чашу весов Митрофанова. Это означало, что оба были хуже. Вопрос только состоял в том, кто "хужее"?

"Хужее" оказался некогда передовик капиталистического труда Константин Боровой. Он проиграл и в студии, и за ее пределами. На темноту народа можно не ссылаться. Уж если член студийного жюри, беспощадный правдоруб и бескомпромиссный демократ Игорь Иртеньев отдал победу своему идейному противнику, то как же должен был при этом провалиться его идейный союзник?

Да и я себя с некоторых пор ловлю на мысли, что испытываю симпатии к демократам по большей части в тот момент, когда не вижу их лидеров на экране. Вот, Ирины Хакамады не было в эфире почти две недели. Может, я за нее и проголосовал бы, случись выборы сегодня. Мог бы даже проголосовать и за Явлинского, поскольку редко его в последнее время наблюдаю.

Борового на экране не было сто лет. И как-то из временного далеко он казался приемлемым политиком. Это и есть эффект перевернутого бинокля. На задворках памяти мерцала его ироническая улыбка. А тут Константина Натановича дали крупным планом... И стало понятно, что его поезд ушел, а сам он, едва сойдя с перрона, заблудился не в трех, а в двух соснах, одна из которых - наведение конституционного порядка в Чечне, другая - наведение демократического порядка в Ираке. Там правомочны Басаев с Масхадовым, здесь вне критики - Буш и Блэр.

Запутавшись в аргументах и резонах, Константин Боровой, сохранивший на лице улыбку Джоконды при плохой игре, договорился до того, что нашел оправдание взрывам в Московском метро.

В таких ток-шоу, как "Культурная революция" и "К барьеру", есть что-то от цирка.

Цирк, правда, может быть разным. Когда на манеже в прошлый раз кувыркались Хазанов с Жириновским, было смешно. А пара клоунов Боровой и Митрофанов ничего, кроме чувства раздражения, не вызвала.

Так, впрочем, и в жизни бывает. То бишь в реальном цирке. Чтобы в этом убедиться, довольно было уже во время ток-шоу Владимира Соловьева переключиться на канал "Культура", где шел "Цирк" Чарли Чаплина.

Улыбка Чарли

Показан "Цирк", как и остальные самые значительные ленты великого мастера - "Великий диктатор", "Огни рампы", "Золотая лихорадка", "Новые времена", "Огни большого города" - в рамках цикла "Чаплин сегодня". О том, какое это значительное в культурном отношении событие и какой реставрационный подвиг совершили создатели цикла, "Российская газета" писала 14 апреля. К этому стоит добавить следующее.

Его искусство современно не только по языку, но и по сути. Причем по сути глубинной. Дело ведь не только в том, что сегодня, пересматривая его ленты, мы находим в них те же самые претензии к обществу, которые и сегодня мы продолжаем ему предъявлять. Ну, да чаплиновский Король, сойди и сегодня на Землю, приземлись он на сей раз в Москве, столкнулся бы с теми же примерно проблемами, что некогда его поразили в Нью-Йорке. Его бы позвали на пятничное шоу "Фабрика звезд", где бы он прорекламировал косметику "Мiа" или какую-нибудь жевательную резинку с обмораживающей все вокруг свежестью. В его диктаторах Хинкеле и Напалони могли бы себя узнать современные кандидаты в цезари.

Но это все внешнее, поверхностное. Отсмотрев подряд все чаплиновские фильмы, обнаруживаешь, что это в сущности один фильм. Не многосерийный, а многоплановый. И главный герой этого отменно длинно-длинного киноромана - "Его Величество Дитя". Так называлась посвященная творчеству Чаплина статья Сергея Эйзенштейна.

Дитя - не только бродяга Чарли, но и кровавый диктатор Хинкель, но и серийный убийца Верду. Где еще, как не в ребенке, способна ужиться умилительная трогательность с умопомрачительной жестокостью.

Чаплин зацепил в своих фильмах одно из сущностных противоречий нашей цивилизации - вот эту гремучую смесь безмерной душевности и безграничной бесчеловечности. Сначала он его прочувствовал на интуитивном уровне и отразил в немых комедиях, а затем отбросил маску Чарли и стал это противоречие обдумывать и объяснять публике уже в своих звуковых лентах.

...Еще, стало быть, идут старинные часы.

Когда улыбка Джоконды перестанет нас волновать, гэги Чаплина - смешить, а улыбка Чарли - трогать, то это будет означать, что на дворе другая цивилизация. Например, постчеловеческая.

Некоторые уже переступили ее порог, если верить отечественному ТВ.