Новости

17.09.2004 03:00
Рубрика: В мире

Мост на Запад

В сегодняшней Польше границы между правыми и левыми полностью размыты. На этой неделе в Россию прибыл вице-премьер и министр экономики и труда Ежи Хауснер, политик левый, но при этом являющийся автором плана жесточайших ограничений в бюджетных расходах и реформы социальных обязательств. Хауснер готовит экономическую часть визита в нашу страну президента Польши Александера Квасьневского, который скорее всего состоится в последнюю неделю сентября. Квасьневский - тоже левый политик. Однако в недавнем интервью газете "Речь Посполита" президент так определил свое представление о левой политике: "Какая нужна левизна?.. Такая, которая уважает экономический рационализм и избегает хозяйственных экспериментов, верит в свободный рынок и уважает его институты и основы. Она должна быть проевропейской или без лишних комплексов выстраивать сильную позицию Польши в Европейском союзе". А теперь давайте себе представим, что подобного рода фразу произносит российский политик. В какой лагерь мы его запишем? В левый - к Зюганову, Глазьеву, Семигину?..

Крайне непопулярное предыдущее правительство Лешека Миллера тоже считалось левым, однако предприниматели правых взглядов благодарны ему за существенное снижение налогового бремени. "План Хауснера" начал реализовываться еще до формирования кабинета Марека Бельки (бывшего советника Квасьневского, его доверенного лица и министра финансов с американским образованием и вполне монетаристскими взглядами) и затронул весьма чувствительные социальные точки, в частности, он предусматривал постепенное снижение выплат по так называемому предпенсионному пособию. Министр финансов Мирослав Гроницкий балансирует бюджет, предполагает, что, выполнив требования Маастрихтского соглашения, Польша в 2009 году присоединится к зоне евро и в сущности ничем не отличается по степени рационализма и либерализма от своих коллег-министров финансов стран Восточной Европы, включая Россию.

Союз свободы, этакий польский СПС, уже не пользуется популярностью, балансируя на грани прохождения/непрохождения в сейм, но один из его лидеров легендарный, Лешек Бальцерович, вот уже несколько последних лет управляет центральным банком, а большинство избирателей, судя по социологическим опросам, отдают свои предпочтения Гражданской платформе - вполне респектабельному партийному образованию скорее правого толка, не слишком лояльно относящегося к правительству Бельки.

Ситуация и в самом деле вполне европейская: кабинеты министров меняют друг друга, оппозиция выступает против высоких налогов, безработица портит благостную картину макроэкономических показателей, но в принципе вектор экономической политики остается единым: рационализм вкупе с адаптацией к европейским стандартам, которые большинство здравомыслящих польских экономистов и управленцев считают социалистическими, но тем не менее обязательными для дисциплинированного исполнения.

Проблем много, и слегка поднявшаяся инфляция, которая, впрочем, предсказуемым образом снизится к концу этого - началу следующего года - не самая существенная из них. Поляки, например, озабочены реформой системы здравоохранения. Или инвестиционным климатом.

Фундаментальная проблема - 19-процентная безработица, которая, по мнению вице-премьера Хауснера, является следствием залпового выброса на рынок труда молодых людей, родившихся во время бэби-бума 1980-1985 годов. Чем еще можно объяснить столь высокий уровень безработицы в экономике, которая снова после короткого периода стагнации начала расти темпами в 6 процентов в год? Впрочем, на 13 миллионов работающих приходится 13 миллионов пенсионеров и льготников, находящихся в трудоспособном возрасте, - и именно левым политикам приходится разбираться с этим специфическим наследием социализма.

В основе польской идеологии сегодня как бы внеполитические мотивы единства нации, которая 60 лет тому назад восстала против фашизма. Масла в огонь общенациональных дискуссий подливает сюжет, связанный с попытками немецкой стороны затеять реституцию в северо-западных воеводствах. Кроме того, в стране идут идеологические дебаты местного значения. "Вопросы для обсуждения" примерно те же самые, что и у нас. В России православный фундаментализм лежит в основе крайних проявлений национализма. В Польше католический фундаментализм содержательно мало чем отличается от российских спекуляций на православии, самодержавии и народности. То обстоятельство, что мы являемся двумя братскими славянскими народами, подтверждается той степенью глупости, которая прорывается в обсуждении "любви к родному пепелищу" и "отеческим гробам". Во всяком случае в Польше вторая по популярности партия - "Самооборона", стоящая на позициях, близких к нашим ЛДПР или "Родине". А споры по поводу того, можно ли хоронить лауреата Нобелевской премии по литературе Чеслава Милоша на престижном, знаковом кладбище в Кракове или нельзя, поскольку он был "плохим поляком", словно бы списаны со страниц российской национал-патриотической прессы.

И, конечно, предмет раздумий - отношения с восточным соседом, исторически колеблющиеся в амплитуде любовь/ненависть. Помимо политического аспекта, есть проблемы чисто экономические, и их содержание вполне очевидно: это проблемы Калининградской области и главное - некоторое однообразие вяловатого торгового обмена. Структура российского экспорта в Польшу удручающе однообразна, равно как и необычайно короток список крупнейших российских инвесторов - "Газпром" (при том, что объемы импорта газа по "Ямалскому" контракту по просьбе польской стороны снижены на 25 процентов, спрос был переоценен), "ЛУКОЙЛ" и совершенно неизвестная в России компания "Багдасарян". Импорт польских товаров куда как более разнообразен, не говоря уже о таком деликатном обстоятельстве, что первое место в его структуре занимают туалетная бумага, салфетки и прочие полезные бумажные изделия.

С вышеперечисленными особенностями торговли ничего не поделаешь - структуры наших национальных экономик разные. А вот пафос любых переговоров, тем более на высшем уровне, конечно же, геополитический, чтобы не сказать философский. И той и другой стороне предстоит определиться для самих себя: готова ли Польша смотреть на Восток, то есть не только на Украину, но и на Россию, а Россия - на Запад? А Запад для России начинается с Польши.

В мире Европа Польша Власть Работа власти Внешняя политика