Новости

16.05.2005 01:00
Рубрика: Общество

Диктатор должен быть умным и злым

"РГ" впервые публикует одно из последних интервью Георгия Товстоногова

Как известно, Георгий Александрович не слишком жаловал журналистов и критиков. Контакты с ним были уделом горстки допущенных. Но из этого незыблемого правила было одно небольшое исключение: Георгий Александрович хорошо относился к редакторам и корреспондентам ленинградского радио.

Готовя передачу о легендарном завлите Товстоногова Дине Морисовне Шварц, я напросилась на встречу с ним. В кабинете Георгия Александровича завязался наш последний разговор, который я записала на пленку, и чудом эта пленка уцелела.

Зоя Кравчук | Георгий Александрович, а вы знаете, что актеры зовут вас Гогой?

Георгий Товстоногов | Плохим я был бы главным режиссером, если бы не знал. Гогой меня зовут с детства, я уже привык и смирился.

Кравчук | Актеры обожают вас показывать - акцент и манеру говорить. Не обижаетесь на дружеские шаржи?

Товстоногов | Обижался бы, если бы не делали шаржи! Но к сожалению, я редко бываю на таких актерских посиделках, только разве что дома на кухне, в компании Натэлы и Жени (сестры и ее мужа - великого русского актера Евгения Лебедева. - Прим. автора). Здесь уж Женя мне покоя не дает - столько юмора, сколько у него, я вообще не видел ни у кого... Мы же в жизни порой такие мрачные, улыбнуться с трудом можно, но вбегает в кухню Женя и рассказывает какую-нибудь новую историю. И все - хохочем над глупостью какой-то...

Кравчук | Что же это за истории с Евгением Алексеевичем, если не секрет?

Товстоногов | Однажды он вместе с другими артистами поехал на шефский концерт в ПТУ. Выходит артист Лебедев на сцену - в зале сидит человек пятьдесят угрюмых пэтэушников. Что же, думает, им такое показать, рассказать? Классику? Нет, не пойдет. Байки? Как-то несерьезно. Дай, говорит, расскажу, как я работаю над образом, как артист перевоплощается. "Вот стою я перед вами, обычный человек, и вдруг, - поворачивается, - и я уже какая-нибудь кикимора болотная. И, - рассказывает Женя, - заблажил я, показывая свою знаменитую кикимору. В зале какая-то тишина странная. На первом ряду сидит парень в телогрейке, в сапогах. И говорит: "Ты чего, отец, офонарел, что ли?". Ну, конечно, слово он другое сказал. Актеры за кулисами так грохнули, что Женя, бедный, испугался. Ну вот, придет он домой с такой байкой, только что с ним приключившейся, - разве не рассмеешься?

Кравчук | Я представляю, сколько юмора было во время работы над "Ханумой".

Товстоногов | Вот там, действительно, за весь репертуар мы отсмеялись. Я поначалу как-то опасался, чтобы это не превратилось в пошлый анекдот про Гиви, но, слава богу, сам материал не давал скатиться в пошлость. Даже не думал, что у наших русских актеров такое тонкое представление о кавказском юморе. Сначала не хотелось делать грузинский акцент - пьеса Цагарели в оригинале написана на грузинском, а играть надо по-русски. Но на репетициях и Сева Кузнецов, Вадим Медведев, и Стржельчик, и обе свахи, Ковель и Макарова, такой акцент делали - грузины на гастролях в Тбилиси удивлялись.

Кравчук | Скучаете по Тбилиси? По Авлабару?

Товстоногов | Хотелось бы поскучать, но не хватает времени и какого-то сильного мотива скучать, все-таки почти вся жизнь в Ленинграде прошла. У Натэлы более сильный акцент, у меня почти нет. Тбилиси - это как далекая сказка из прошлого. Да и постоянно родственники приезжают, друзья детства, юности.

Кравчук | Тетя Нина из Тбилиси...

Товстоногов | Да, да... (усмехается). Жизнь в Тбилиси так изменилась, что, наверное, сейчас уже мало что осталось. Мацони, и то, говорят, настоящего не найти. А старый Авлабар и Пиросмани - это такие растиражированные туристские картинки, которые не имеют ничего общего с настоящими грузинскими шедеврами.

Кравчук | Зато теперь у нас свобода!

Товстоногов | Свободы у нас еще нет и не уверен, что будет! Но, впрочем, я о политике не хочу говорить, у нас есть, кому о ней говорить. Моя политика - чтобы в театре творец мог ставить то, что он хочет, а не то, что хотят политики. А свобода в театре - это конец всякому творчеству!

Кравчук | Вы, по-моему, сами это формулировали - "добровольная диктатура"?

Товстоногов | Да! Диктатура цели, таланта, вкуса, стиля, а не подчинения безгласного. Пока у "диктатора" есть путь, по которому он ведет театр, пока у него есть творческие идеи, театр будет жить... народ будет жить... страна будет...

Кравчук | А у Сталина была идея, куда вести народ?

Товстоногов | Посмотрел бы я на вас с таким вопросом лет... даже не двадцать, а всего пять-семь.

Кравчук | Так ведь перестройка, гласность?

Товстоногов | Мне не нужна гласность в перетряхивании грязного белья Ленина, Сталина. Если свобода заключается в такой гласности, то это страшная свобода! Свобода без моральных тормозов - это конец, гибель нации!

Кравчук | А ГУЛАГ Солженицына, Варлам Шаламов, Абуладзе - это тоже грязь?

Товстоногов | Я ведь сказал вам, что не хочу говорить о политике, не вынуждайте меня... (После паузы). Я знаю об этом не меньше, чем Солженицын. И это знание досталось мне и моей семье дорогой ценой. Дай бог, чтобы другому поколению - вашему - об этом пришлось узнавать только из книг.

Кравчук | Наверное, только знание делает невозможным повторение войн, репрессий, лагерей. Если человек знает, что это такое...

Товстоногов I - (перебивая) ...он будет делать все то же самое, потому что жажда власти и денег - залог выживания человека! Человек, как вид, не изменился ни на йоту с каменного века: мясо, власть и размножение.

Кравчук | А как же искусство, любовь, природа?

Товстоногов | А это удерживает человечество от вымирания. Искусство учит не делать подлости, потому что это тупиковый путь, оно показывает, что любовь - более верный.

Кравчук | Это же чистая романтика, - думать, что театр может спасти человечество!

Товстоногов | Спасти - нет! Замедлить гниение - да! Так что истинная свобода - в жесткой добровольной диктатуре умного злого диктатора. Подчеркиваю: только в сочетании умного и злого! Но поскольку это сочетание малореально, а диктатор или просто злой, или непроходимо умственно ограниченный, то шансов на спасение у человечества почти нет. К счастью, мне не придется наблюдать апокалипсис, а вот вы можете вполне дожить до него.

Общество Ежедневник Стиль жизни Культура Театр
Добавьте RG.RU 
в избранные источники