Новости

15.11.2005 00:40
Рубрика: Культура

Без царя

Институт мировой литературы РАН выпустил первые две части "Литературной жизни 20-х годов"

В условиях идеологической свободы молодые филологи ринулись в Серебряный век и эмиграцию, полагая эти области более лакомыми в сравнении с политизированными 20-ми и 30-ми годами советской литературы. В результате обозначился серьезный крен: сегодня мы лучше знаем предреволюционные годы и эмиграцию, чем начало советской литературы. Этот крен отразился на других исследованиях: мы не знаем толком, чем и когда завершился Серебряный век и где истоки русской эмиграции.

Выпущенные издательством ИМЛИ РАН две коллективные книги (ответственный редактор А.Ю. Галушкин) "Литературная жизнь 20-х годов. Москва и Петроград" (1-я часть - 1917-1920, 2-я часть - 1921-1922) существенно восполняют этот пробел академической филологии. В целом проект рассчитан на шесть томов, из которых эти две части составляют всего лишь первый том. Три тома будут посвящены литературной жизни столиц с 1917 по 1929 год. 4-й и 5-й тома отдадут литературному процессу в регионах и новых государственных образованиях времен Гражданской войны. И, наконец, 6-й том будет состоять из разветвленной системы указателей.

Литературная панорама послереволюционных лет, расписанная по дням, не просто впечатляет. По сути, она опрокидывает расхожие представления о 20-х годах как о времени, с одной стороны, ужасном (голод, расстрелы, Гражданская война), а с другой - суматошно "веселом" (нэп, новые литературные группы и течения, якобы расцвет частных издательств и вообще всяческий "плюрализм", с которым покончил сталинско-горьковский Союз писателей СССР).

Все было гораздо страшнее и менее весело. После выхода этого издания можно смело утверждать, что всякая попытка ориентировать нынешний литературный процесс на пресловутый "плюрализм" 20-х годов - это в лучшем случае наивная иллюзия, а в худшем - невежественная культурная политика.

Литературный процесс 20-х представлен в этой хронике не через вершинные творческие достижения отдельных писателей, а через реальную жизнь газет, журналов, издательств, государственных и общественных культурных учреждений, писательских групп, союзов и отдельных фигур в том случае, если они имели общественный резонанс. Принцип отбора фактов и широты освещения был выбран единственно правильный: индекс цитируемости. Это значит, что освещаются те факты, которые наиболее широко обсуждались в то время, причем не только в подцензурной советской печати, но в письмах, дневниках, мемуарах живых свидетелей.

Картина, повторяю, ошеломляет. Именно потому, что все расставляет по своим реальным местам. Реальная политика коммунистической партии в области литературы. Реальное поведение писателей, либо пытавшихся встроить себя в эту политику (их было подавляющее большинство), либо бороться с ней (единицы), либо жить, ее не замечая (это было практически исключено).

Политика партии была двоякой и бесконечно лукавой. На словах провозглашая литературу для народа, партия, по сути, занималась "приватизацией" колоссального культурного наследия, доставшегося ей от проклятой царской России. Чего стоят декреты о монополии на издание классиков Госиздатом, о лишении даже живых писателей авторских прав. Что такое запрещение старых газет, журналов и издательств под видом борьбы с контрреволюцией? На деле это захват бумаги и типографий, государственная монополия на книжную торговлю. Совершенно иезуитским выглядит декрет о разрешении частным издательствам (разумеется, лояльным советской власти) продавать уже готовые книги (выпущенные частными издательствами до революции) и печатать их с готовых матриц, имея с этого лишь определенный процент. Но и этот декрет был приостановлен, ибо показался слишком либеральным. Все это происходило на фоне ареста Ивана Сытина и разгрома его великого, истинно народного книжного дела.

Газеты закрывали одну за другой и всем скопом. Уже в 1918 году на Валдае казнили на глазах у большой семьи крупнейшего журналиста суворинского "Нового времени" Михаила Меньшикова, затем расстреляли филолога Бориса Никольского. Обоих уничтожили за "черносотенство", хотя первый никогда "черносотенцем" не был. Но и либерала Александра Амфитеатрова, в свое время сосланного царем за фельетон "Господа Обмановы", арестовывали несколько раз, и он был вынужден бежать за границу.

Бегство за границу - это отдельная песня. В хронике детально прослежено, кто, как и когда из русских писателей и журналистов эмигрировал на Запад. Для выезда за границу требовалось ни много ни мало разрешение Политбюро ЦК РКП (б). В принципе его не давали никому, опасаясь свободного слова писателей в Европе в условиях интервенции. С политической точки зрения это был верный для диктатуры шаг. Для писательской жизни - это был сущий кошмар. Невозможно жить и работать здесь, но и невозможно выехать туда. Тихое удушение.

Семья Сологубов (Федор Сологуб и Анастасия Чеботаревская) получили разрешение на выезд после множества просьб, на некоторые из которых накладывал вето лично Луначарский, не любивший Сологуба, хотя протежировавший другому символисту - Вячеславу Иванову. Когда разрешение было получено, Чеботаревская сошла с ума и утопилась в Неве. Пока ее искали, Сологуб поместил в газете объявление: "Три миллиона рублей (небольшие деньги. - П. Б.) тому, кто укажет, где находится больная женщина, ушедшая из дому 23 сентября (1921 года. - П. Б.), худая, брюнетка... (далее описание внешности)".

Последовательными отказами на выезд уморили голодом и нервным истощением Александра Блока, а вот Горького, наоборот, старательно "выпихивал" за рубеж лично Владимир Ленин, чтобы его старый партийный товарищ, пришедший в ужас от красного террора, не мешал политике уничтожения "буржуазной интеллигенции", которую Ильич особенно ненавидел за то, что она прятала его в своих квартирах от царского режима.

Конечно, в хронике не все мрачно, а главное - не все одноцветно. Очевидна двойственность интеллигентской морали. Они ненавидели советскую власть, но были вынуждены с ней сотрудничать. Они хоронили своих дорогих мертвецов и отправлялись за бесплатными обедами в Дом искусств. И все это закладывало новый тройственный разрыв между государством, интеллигенцией и народом, который до сих пор не преодолен.

Удивительно, что в это время действительно писались и печатались великие произведения. Прекрасные стихи Блока, Есенина, Кузмина, Мандельштама. Удивительная проза Булгакова, Платонова, Зощенко, Шолохова. Это действительно был расцвет, но напоминавший, по словам Есенина, "бешеную кровавую муть".

Культура Литература
Добавьте RG.RU 
в избранные источники