12.05.2006 02:00
    Рубрика:

    Нелегальной мигрантке отказали в праве на материнство

    Поначалу Олеся договаривалась с санитарками и пробиралась под видом уборщицы на второй этаж больницы, чтобы несколько минут провести у кроватки малышки, даже грудью кормила, пока молоко не исчезло. Когда тайные свидания раскрылись, медперсоналу строго приказали не пускать молодую женщину на порог. "А кто вам сказал, что она - мать ребенка? Мало ли что эта женщина напридумывает, ведь у нее никаких документов нет. А слезы - не документ", - категорично объяснило начальство санитаркам.

    О том, что она в России никто, 24-летняя Олеся знает с подросткового возраста. Семья Фильчковых вернулась из Казахстана на родину, в уральские края, в 1998 году, когда Олесе было 16 лет. История скитания на вновь обретенной родине переселенцев из бывших советских республик не нова. Жилья нет, работа - что подвернется под руку, право на гражданство - почти эфемерно. Особенно тяжело приживаться в России таким большим семьям, как Фильчковы. Вернулись на родину с чем могли, из документов на руках у Олеси - только свидетельство о рождении, удостоверяющее, что она появилась на свет в одном из поселков Тюменской области.

    С этим единственным документом 22-летняя Олеся отправилась в пышминский роддом рожать первого ребенка. С семьей она в то время уже не жила, сама обустраивала свою жизнь. О том, что гражданства у нее нет, от врачей не скрывала. На брюхатую нелегалку в роддоме взглянули недобро, но пустили в палату. Роды приняли, как полагается, за появившегося на свет мальчика порадовались и даже дали маме отлежаться под присмотром врачей отписанные по закону три послеродовых дня.

    История вторых родов нелегалки Олеси Фильчковой вообще слабо вписывается в какие-либо общечеловеческие рамки. Олесю в кукушку превратили искусственно, если не выразиться грубее - насильно. Бросать ребенка негражданка Фильчкова никогда не собиралась. Главной ошибкой молодой матери оказалось то, что она обратилась за помощью и неосмотрительно доверилась российской стороне: уговорила после родов на несколько дней подержать девочку в больнице, пока не определится с крышей над головой.

    Встретив нас в бытовке одной из городских автомоек Верхней Пышмы, где Олеся работает, она то впадала в уныние, то воодушевлялась. Она с явной гордостью рассказывала нам о том, что своего первенца Никиту обеспечивает всем:

    - Я на двух работах вкалываю и для меня не проблема купить ребенку одежду, фрукты, конфеты. Одет, ухожен. Опять же отец ребенка помогает. За Никитой его бабушка приглядывает, пока меня нет дома, а скоро мальчика в детский садик устроят. Главные проблемы не в том, на что прокормиться и как деньги заработать. Захочешь - найдешь. Главное - в документах. С Никитой все достаточно просто решилось. Справку получили в роддоме, а на основании ее в ЗАГСе свидетельство о рождении выписали, уже с российским гражданством. А Варю именно из-за документов у меня отобрали.

    Вообще-то появление через два года второго ребенка Олеся не планировала. Когда поняла, что забеременела, на аборт не пошла. Вместе с гражданским мужем решила, что будет рожать. Олесе удалось даже временный страховой полис получить, чтоб в последние месяцы наблюдаться у гинеколога. Когда пришла в тот же роддом, где появился первенец, Олесю еще все помнили и приняли радушно. Девочка родилась здоровенькая. Все честь по чести: на ручку повязали бирочку с фамилией, в документах указали, когда малышка родилась и кто ее мать. Олеся имя сама выбрала - Варя.

    На третий день, чтобы не вставал вопрос об оплате послеродового лечения, Олеся собрала вещи для выписки. Ей надо было срочно решить вопрос с наймом новой квартиры, и на этот раз она не рискнула окунаться в проблемы с младенцем на руках. Когда уходила из роддома, плакала и всем раздала свои контактные телефоны, чтоб, не дай бог, не потеряли.

    Сама тоже не терялась. Узнала, что малышку перевезли в отделение детской больницы Верхней Пышмы. Благодаря договоренности с медсестрами однажды удалось даже Никиту привести, чтоб показать сестренку. Гром грянул, когда на Олесю Фильчкову вышли представители городского органа опеки. Они пригласили маму для серьезного разговора. И с первых же слов предупредили: пока у вас нет законных документов, удостоверяющих личность и дающих право на гражданство, ребенка мы вам не дадим.

    - На меня никто не кричал, не давил, но я почувствовала, что ситуация безвыходная. Сложилось стойкое ощущение, что под предлогом документов меня пытаются уговорить написать "отказную на ребенка", - убеждала нас Олеся, - дескать, тебе и так тяжело, подумай о дочери. Чем младше ребенок, тем его проще усыновляют. Я упрямилась как могла, а полгода назад узнала, что моя Варя выставлена на усыновление. В районной газете "Красное знамя" под призывом "Возьмите меня в семью" увидела фотографию дочки. Знаю, что для дочери уже нашли в другой стране приемных родителей. Еще немного, и я никогда ее не увижу...

    Сам факт, что на Варю претендуют приемные родители из страны дальнего зарубежья, в комитете по опеке и попечительству городской администрации Верхней Пышмы от нас скрывать не стали. Начальник отдела опеки Екатерина Боднар, объяснила ситуацию спокойно: Фильчкова очень долго не показывалась и не оформляла документы, дающие право на проживание в России. Через полтора года после рождения ребенка состоялся суд, который решил вычеркнуть данные о матери из актовой записи о рождении. На суде мать не присутствовала - ее, якобы, не могли найти. После удаления данных о реальных родителях начались активные поиски родителей приемных.

    - Понимаете, заковырка какая вышла, - убежденно докладывала нам Екатерина Боднар, - роддом официально выдал справку о рождении, где Фильчкова была указана матерью ребенка. Справка была выдана только на основании свидетельства о рождении этой женщины. А должны были выдать на основании паспорта. И мы приняли меры, чтобы этот незаконный момент был устранен.

    Сейчас Варе уже год и девять месяцев. Все это время она провела в инфекционном отделении больницы. По словам не признанной законом мамы, дочка уже переболела не одной болезнью, в том числе гепатитом. До сих пор не ходит, фактически не видит улицы и явно отстает в развитии. Как поясняют специалисты, отсталость в развитии - это беда всех брошенных детей, пребывающих на государственном обеспечении. Вот только Варенька не столько брошенный ребенок, сколько взятый в заложники. С одной стороны, чиновниками, стоящими на страже прежде всего буквы закона. С другой - нерасторопностью матери, которая, несмотря на молодость, должна все-таки понимать, что государство имеет право требовать выполнения этой буквы.

    Вопрос с оформлением российских документов сдвинулся с мертвой точки после вмешательства уполномоченного по правам человека Свердловской области. Это обстоятельство заставило немного притормозить процесс усыновления девочки. Но чем закончится история - неясно до сих пор.