Новости

08.09.2006 03:00
Рубрика: Культура

Колонки... Довлатова

Их собрали в одну книгу жена и дочь писателя

В эти дни Сергею Довлатову исполнилось бы 65 лет. Почитателей его таланта множество, но еще больше людей, которые о нем ничего не знают. Однако, по мнению его коллег, Довлатова, описавшего бы сегодняшнее время, не хватает.

 

У него была очень необычная семья: мать - бывшая актриса, отец - режиссер, вспоминал школьный друг. Они были в разводе, хотя отец часто приходил. Жили они в густонаселенной коммуналке. Довлатовым принадлежали две комнаты, одна из которых была перегорожена шкафом.

Сергей с отцом друг другу оставляли записки типа: "Оставляю все свои мысли на трех страницах. Проветрить мозг необходимо". Отец отвечал: "К сожалению, мыслей пока гораздо меньше, чем беспорядка и грязной посуды".

У Довлатова было желание стать первым. И если в компании появлялся какой-то остряк, то Довлатов становился одержимым и блистал остроумием. Ведь дома от него "постоянно требовали мысли". И он часто использовал цитаты, сказанные его родителями, и с годами стал прекрасным рассказчиком. В компании он был центром внимания, в его поведении был кураж, и "он мог по-гусарски на втором свидании понравившейся ему девушке предложить выйти за него замуж".

Когда Довлатов решил жениться в первый раз, его невеста потребовала два кольца. Довлатов взял одно кольцо у матери, другое - у своего друга. С первой женитьбой ничего толкового не вышло. И говорят, все дело было в чужих обручальных кольцах.

В 1979 году Довлатов уехал в Америку и стал Dovlatoff. Сначала уехала его жена Лена с дочкой Катей, потом и он. Там он создал газету "Новый американец", которая стала энциклопедией "третьей волны эмиграции". Все 107 экземпляров газеты хранит вдова Довлатова Елена, а "довлатовские" колонки редактора вошли в только что изданную издательством "Махаон" и фондом Довлатова книгу "Речь без повода..."

День рождения Довлатова в Москве отмечали в Центре Мейерхольда. Из Америки прилетели Елена и Катя Довлатовы, Петр Вайль, с которым Довлатов работал в одной газете. Известные артисты - Татьяна Друбич, Гоша Куценко, Ингеборга Дапкунайте, Евгений Гришковец - озвучили его редакторские колонки. Было весело и шумно. Наверное, Довлатову бы понравилось.

Сам Довлатов, говорили, похож на Хемингуэя. Его жена Лена невозмутима и сдержанна, а дочь Катя - просто красавица.

Мы были счастливы

Елена Довлатова:

- В Америку я приехала в 1978 году вместе с дочкой Катей. В конце февраля к нам присоединился Сергей с матерью.

Эмиграция была лучшим периодом в нашей жизни. Наша семья работала вместе, участвовала в издании еженедельника. Катя делала телепрограммы. Я набирала тексты, читала корректуру, работала редактором, долго добиралась до работы и засиживалась допоздна. Позже у нас родился сын Николас. Он говорит с акцентом, хотя я с ним общаюсь по-русски. Наши дети хотели быстрее стать американцами.

- Работаете ли вы сейчас?

- Я живу в Нью-Йорке уже 28 лет. Сейчас нигде не работаю. Занимаюсь издательскими делами Довлатова.

- Остался неопубликованный Довлатов?

- Постараемся найти.

Как он боролся с хаосом

Екатерина Довлатова:

- Я помню отца, сидящего ко мне спиной и целый день стучащего на машинке. Моя мама давно хотела собрать и издать книгой папины публикации, но она хотела выпустить более академическое издание. Моя идея была сделать книгу массовой. Полная подшивка "Американцев" находится в Нью-Йорке.

- Каким Сергей Довлатов был отцом?

- Он пытался меня приучить коллекционировать марки, а также - к дисциплине. Он сам старался быть дисциплинированным. В блокноте он каждый день писал дела на день, причем разными чернилами, и потом кружочками обводил сделанное. Это была его попытка бороться с хаосом.

- А у вас получалось?

- Нет!

- И тогда?

- Он ругался, но мы мирились.

- Вы писали стихи, подражая отцу?

- Да. Папа всегда пытался рифмовать... Он придумывал первые две строки, а я должна была закончить. Или наоборот, я произносила начало, а он заканчивал. Я ничего не помню уже, кроме:

"Наша Глаша любит кашу,

И, конечно, простоквашу".

- Чем будет заниматься Фонд Довлатова?

- В деятельности фонда: издание и переиздание произведений Довлатова, установление мемориальной доски в Питере, создание музея, создание документального фильма, а также мы хотим учредить литературную премию его имени - поддержать молодежь, организовать ежегодную конференцию.

Известным стал после смерти

Петр Вайль, писатель:

- Сергей Довлатов - писатель нетрадиционный: он никогда не выдумывал. Он писал по фактам на грани журналистики и литературы. Огромное количество людей решили, что тоже так могут. Ничего подобного.

- Поприветствовал бы сам Довлатов выход этой книги?

- Да. Он умер в 90-м году, когда читающая Россия до него еще не добралась. А он этого очень хотел и известным писателем стал уже после смерти.

- Он очень трепетно относился к текстам?

- Он сам правил все свои книги и дарил их, лишь исправив чернилами все опечатки.

- Ваш любимый рассказ Довлатова?

- "Представление", когда зэки ставят спектакль о Ленине.

- Занимался бы он сейчас журналистикой?

- Литературным заработком, кроме авторов детективов и фантастики, никто не живет. Не исключено, что Довлатову пришлось бы работать журналистом. Он никогда и не претендовал на то, что он умеет писать.

- Как он умер?

- В машине "скорой помощи" от инфаркта.

- Сколько ему было лет?

-49.

- Что вы можете возразить, когда говорят об американской трагедии Довлатова?

- Его переезд на Запад был вызван тем, что он хотел стать настоящим писателем. И в Америке это произошло. Он стал переводиться на английский язык. 12 романов его были опубликованы в Америке. Можно вспомнить Курта Воннегута, у которого в Нью-Йорке не издали ни одного рассказа.

Сергей возглавил редакцию "Нового американца", это была беззаботная компания единомышленников. Мы засиживались допоздна в редакции. Мы, люди либерально настроенные, пытались расшатать этот антисоветский монополит, который нам казался не лучше советского.

- Чем русская журналистика отличается от американской?

- Эти грани различий стираются. Русская журналистика всегда была полна недописателями и недопоэтами. Журналист, как всякий пишущий человек, в России воспринимался как учитель жизни.

Служебность журналистики была на втором, третьем планах. В самое последнее время стал появляться жанр короткой рецензии. А раньше журналист всегда занимался самовыражением, а не описанием кинофильма. Отношение к журналистике как к службе потихоньку стирается. Отсюда безумные заголовки, где главное - скаламбурить, а не повествовательность. Это считается низким жанром. И это идет от дурно понятой литературщины.