Новости

24.10.2006 05:20
Рубрика: Общество

Свинцовая осень 56-го

Пятьдесят лет назад железобетонная стена соцлагеря дала первую трещину

Подземные толчки истории

Конечно, венгерского "взрыва" осенью 1956 года могло и не быть. В соседней Польше после летних волнений в Познани буквально накануне венгерских событий, 19-20 октября, произошла мирная смена власти. На смену местным сталинистам к власти на 8-м пленуме ЦК ПОРП пришел реабилитированный Гомулка. А ведь дело тогда тоже едва не дошло до вооруженного столкновения.

Опасаясь удаления из польского руководства просоветских кадров, Москва накануне пленума выдвинула в направлении Варшавы целую танковую дивизию. Поляки стали готовиться к бою. В последний момент на пленум из Москвы лично прилетела чуть ли не вся советская верхушка - Никита Хрущев, Анастас Микоян, Вячеслав Молотов, Лазарь Каганович. Увидев своими глазами жаркие дебаты на пленуме, лидеры КПСС вольно или невольно вынуждены были смириться с настроениями польских коммунистов и принять их решение. Польша избежала кровавой развязки.

Казалось, что и в Будапеште, особенно после переломного ХХ съезда, давно назревшие перемены в партии и экономике пройдут без больших потрясений. И на смену венгерским сталинистам тоже придут реформаторы во главе с опальным Имре Надем. В свое время, сразу после смерти Сталина и после рабочих волнений в Берлине летом 1953-го, Москва, обеспокоенная положением дел в Венгрии, уже делала сильный ход. В июне 1953-го "лучший ученик Сталина" Матьяш Ракоши, ответственный за репрессии в Венгрии в конце 40-х - начале 50-х, был снят с поста главы правительства. Снят по предложению нового руководства СССР - Берии и Маленкова.

Любопытны на этот счет пока еще не опубликованные воспоминания переводчика В. Байкова, который позже будет переводить Хрущеву и Кадару в дни венгерского кризиса. Он присутствовал на том совещании в Кремле, на котором снимали Ракоши. По его словам, Берия, как извозчик, матом отчитывал "проштрафившегося" венгерского секретаря на весь Кремлевский дворец.

На место "ученика Сталина", коминтерновца Ракоши летом 53-го Берия и Маленков поставят "бухаринца" Имре Надя. Он попал в Россию еще во время Первой мировой войны австро-венгерским военнопленным в возрасте 20 лет. Поговаривают, что в свое время он был завербован НКВД и у всесильного главы МГБ Берии был свой интерес в его назначении венгерским премьером.

Беда только в том, что, сняв Ракоши с поста главы правительства, откровенного сталиниста оставили во главе партии. В итоге получилось так, что в экономике Надь объявил "новый курс", своеобразный венгерский нэп, а в партии все оставалось по-прежнему. Однако вскоре очередной этап борьбы за власть в кремлевских коридорах, эта "схватка бульдогов под ковром", по меткому выражению Черчилля, заканчивается в начале 1955-го отставкой Маленкова - покровителя Надя. Вскоре пошатнулись и позиции венгерского реформатора. Ракоши берет полный реванш. В апреле 1955-го премьер-реформатор, мечтавший накормить и одеть свой народ, обвинен в "правом уклоне" и снят со всех постов. А в декабре того же года, практически накануне ХХ съезда КПСС, исключен из партии.

Между тем недовольство в стране зреет с каждым месяцем. Оно заметно усиливается после ХХ съезда, на котором Хрущев в пылу борьбы со своим окружением в своей знаменитой речи наносит мощный удар по самой сталинской системе. Реформаторские круги Венгрии воспринимают это как сигнал надежды. Подавленное было желание перемен и всесторонних реформ ощущается все явственнее. В стране наступает вторая "оттепель".

Однако Москва, как будто не чувствуя подземных толчков истории даже после ХХ съезда, по инерции продолжает поддерживать венгерских "учеников Сталина" - Ракоши и Гере.

Часы истории тем временем неумолимо тикают, приближая трагическую развязку. Москва спохватилась лишь в июле 1956 года, да и то после массовых волнений в польском городе Познань. Они показали, чем может обернуться дальнейшее промедление с назревшими реформами в Польше и Венгрии. В спешном порядке в Будапешт командируют Микояна, который прилетает с предложением об отставке одиозного Ракоши. Специальный самолет вскоре увезет сталинского ученика в СССР, где он беззаботно проведет остатки своих дней, сочиняя мемуары на своей краснодарской даче.

Казалось, это был шанс. Но Москва упускает и эту возможность стабилизировать накаляющуюся обстановку. Она все время не поспевает за событиями, отстает на два-три шага. Вместо одного одиозного сталиниста с согласия Кремля назначают другого. Из того же круга. Новым руководителем местной компартии становится "проверенный" Эрне Гере, которого в самой Венгрии мало кто воспринимает всерьез.

Операция "Компас"

Это совсем не то, что ждет страна. Она ждет Имре Надя или Яноша Кадара. У первого огромный авторитет толкового хозяйственника, все помнят, что это именно он после войны раздавал землю крестьянам в качестве министра земледелия, что это он противостоял клике Ракоши-Гере. У второго - весомый авторитет честного партийца, он - тоже жертва Ракоши, отсидевший по его вине не один год в тюрьме. Оба - символы обновления, символы надежды. Их народ хочет видеть во главе страны. Возвращение во власть этих двух людей, произойди оно летом 1956 года, надо полагать, быстро бы сняло напряженность в стране, успокоило бы брожение.

Однако Кремль поймет это только к осени, когда ситуация в стране начнет выходить из-под контроля. В октябре Суслов, по воспоминаниям переводчика В. Байкова, уже будет уговаривать Кадара встать во главе партии, но тот не согласится, сославшись на то, что Москва постоянно вмешивается во внутренние дела Венгерской партии труда (ВПТ), а он не согласен работать на таких условиях. Во власть Имре Надя и Яноша Кадара приведет уже не Кремль, а сам народ, когда 23 октября 1956 года выйдет на улицы Будапешта.

...Вечером 23 октября у здания венгерского парламента на площади Кошута собралось тысяч 200-300 народу. После окончания рабочего дня к студентам Технического и других университетов, которые вышли на улицы еще днем, присоединились рабочие, жители будапештских окраин. Все ждали выступления Имре Надя, который боялся провокаций и не пошел на демонстрацию, как его просили.

За несколько дней до этого "венгерского Гомулку" все-таки восстановили в партии и даже зондировался вопрос о его возвращении в руководство страны. Но времени оставалось все меньше и меньше. Ожидалось, что поддержка демонстрантов, как это произошло накануне в Польше, вернет реформатора на первые роли. Однако его опередил Гере, выступивший по радио в восемь часов вечера. По воспоминаниям очевидцев, впечатление от речи Гере было ужасным. Говорили даже о сознательной провокации. Партсекретарь назвал демонстрацию проявлением шовинизма и национализма.

Взрыв стал практически неизбежным. Около девяти вечера выступивший с балкона парламента Имре Надь напрасно призывает митингующих сохранять спокойствие и порядок. Часть демонстрантов уже бросилась крушить монументальный памятник Сталину у Городского парка, а часть - штурмовать здание радио и строить баррикады. В этот же вечер у стен Радиокомитета пролилась и первая кровь.

Сам же Гере после своего выступления бросился названивать в советское посольство и в Кремль, умоляя Москву как можно быстрее прислать войска и танки. Гере горячо поддержал посол Ю. Адропов. Москва делает еще одну большую ошибку. Вопреки мнению Микояна ("Введем войска, попортим себе дело"...), который хорошо знал ситуацию и всячески отговаривал от этого шага, Хрущев все же посылает танки. Даже не дожидаясь официальной просьбы венгерского руководства - ее "оформят" задним числом к рассмотрению "венгерского вопроса" на Совете Безопасности ООН 28 октября. Танковая дипломатия - советскому руководству было легче и проще посылать повсюду танки, чем избавляться от политических "трупов" сталинской закалки и делать ставку на "живых" политиков.

Танки входят в Будапешт

Танки пришли в Будапешт уже на следующее утро. Судя по недавно опубликованному секретному письму маршалов Жукова и Соколовского в ЦК КПСС от 24 октября 1956 года, в операции "Компас" - первом вводе советских войск в Будапешт - приняли участие сразу 5 дивизий. То есть не менее 30 тысяч человек, более 1100 танков и самоходных орудий, 380 БТР, в боеготовность приведены две авиадивизии - около 300 истребителей и бомбардировщиков. Части Особого корпуса, который временно дислоцировался в Венгрии после вывода наших войск из Австрии в 1955 году, вошли в Будапешт к четырем часам утра, не встретив никакого сопротивления.

Да и какое сопротивление могли оказать безоружные студенты и рабочие? К утру как раз закончил работу пленум ЦК ВПТ, избравший новый состав Политбюро. Имре Надь стал главой правительства. Кадара изберут первым секретарем ЦК еще через день, 25 октября, когда горе-руководителя Гере, как и Ракоши, от греха подальше увезут на самолете в Москву, а на улицах Будапешта уже начнет литься кровь и от "коктейлей Молотова" запылают первые советские танки.

Поспешный ввод советских войск только подлил масла в огонь. 24 октября в телефонной беседе с Микояном и Сусловым, срочно прилетевшими в Будапешт "тушить пожар", это признает даже Гере: "Приход советских войск отрицательно сказался на настроении жителей, в том числе и рабочего класса". Вчерашние безоружные демонстранты бросились вооружаться, а восстание против сталинской диктатуры стало перерастать в борьбу за национальную независимость с требованием вывода из страны советских войск.

О том, что он своими руками будет бороться с советскими танками на улицах Будапешта в эти дни, говорит даже Янош Кадар. Через неделю, 29 октября, Москва по просьбе нового руководства - Надя и Кадара - все же выведет войска из Будапешта. Но ситуация в столице и в провинции "раскачается" уже настолько, что и реформаторы потеряют над ней контроль. Джин насилия вырвется из бутылки. Повстанцы захватывают здание радио, редакцию главной партийной газеты Szabad Nep, склады с оружием. На сторону восставших переходят воинские части с тяжелым вооружением, город наполняют вооруженные отряды, пожар восстания охватывает провинцию, где повстанцы берут власть в свои руки. Спираль насилия раскручивается. За один только первый день 24 октября части советской армии, по свидетельству генерала Малашенко, потеряли в Будапеште несколько танков, 20 убитых и 48 раненых.

"Иначе - война"...

Не сумев в свое время предотвратить возгорание восстания, Москва теперь, как может, аврально пытается тушить венгерский пожар. В Будапешт направлены не только Микоян с Сусловым, но и силовики во главе с председателем КГБ Иваном Серовым. Получается плохо. Улица уже не слушает ни Надя, ни Кадара, ни бывших президентов страны из числа оппозиции коммунистам - З.Тилди и А.Сакашича, - ни главу церкви Й.Греса, ни писателей, ни поэтов, которые призывают остановить насилие. А после разгона советскими танками демонстрантов на площади Кошута 25 октября, в ходе которого погибли 60 и были ранены 300 человек, говорить о каком-то замирении становится еще труднее. Силовой вариант решения кризиса явно пробуксовывал.

Все эти дни в Кремле лихорадочно пытаются найти выход из кризисной ситуации. Совещания идут одно за другим. Как свидетельствуют секретные до недавних пор протоколы заседаний Президиума ЦК КПСС, для стабилизации обстановки Москва даже готова идти на серьезные компромиссы, о которых раньше не могло быть и речи. Готова даже официально поддержать многопартийное правительство Надя, сформированное 27 октября, а "то только стреляем", - красноречиво заявляет при этом Хрущев. "За" поддержку правительства Надя выступают даже такие кремлевские "ястребы", как В.Молотов и К.Ворошилов: "Не на кого опираться. Иначе война". Тогда же, на совещании в Кремле 28 октября, решено не возражать против вывода войск из Будапешта в места их постоянной дислокации. На следующий день, 29 октября, советские танки уходят с улиц венгерской столицы. Казалось, мирная развязка близка.

Конец надежде

Надежды рухнули 30 октября. Штурм вооруженными повстанцами будапештского горкома партии, в ходе которого погибли около 30 человек, включая секретаря горкома И.Мезе, сменил настроения в Кремле. К тому же, учитывая требования улицы, Надь ставит вопрос о полном выводе советских войск из страны, а чуть позже и о выходе Венгрии из Организации Варшавского договора. Москва решает, что дальше ей не по пути с Надем.

Рабочая запись заседания Президиума ЦК КПСС от 31 октября 1956 года: "Хрущев. Информация о положении в Венгрии. Пересмотреть оценку, войска не выводить, проявить инициативу в наведении порядка. Если мы уйдем из Венгрии, это подбодрит американцев, англичан и французов...Нас не поймет наша партия. К Египту тогда добавим Венгрию..."

Фактически уже 31 октября Москва делает окончательный выбор в пользу силового варианта. Жукову поручено разработать "план мероприятий" по Венгрии, который позже получит кодовое название "Операция Вихрь". Пламя венгерского пожара решено гасить любыми средствами. Братские компартии, от китайской до итальянской, на секретных переговорах в последующие дни фактически поддержали планы Кремля. Неясным оставалось только одно: кто возглавит прокремлевское правительство, которое через несколько дней должно прийти на смену правительству Надя. Кандидатов двое: сорокачетырехлетний Кадар и семидесятилетний Мюнних, член партии с 1918 года. Последнего Хрущев лично знал еще с 30-х годов и даже жил с ним в одной палатке на военных маневрах. Оба тогда служили в Красной Армии.

Тайно вывезенные из Будапешта в Москву Кадар и Мюнних, - оба являлись членами правительства Надя, - еще не знают, какие роли им уготовил Кремль. В конце концов выбор Хрущева падает на молодого Кадара. Поначалу он не соглашается, его уговаривают, как только могут, даже шантажируя возвращением Ракоши. К исходу 3 ноября Кадар решился. Чего это ему стоило - знает только он один. Ранним утром 4 ноября советские танковые колонны, в которых будет и танк с Яношем Кадаром, возьмут курс на Будапешт. Операция "Вихрь" вступит в свою активную фазу. На этот раз в Венгрию вошло уже 17 советских дивизий (60 000 человек) и 6000 танков. Ожесточенные бои в Будапеште будут продолжаться вплоть до 12 ноября, когда последние очаги сопротивления повстанцев были подавлены в рабочем районе - Чепеле.

Судя по недавно опубликованным официальным цифрам Министерства обороны РФ, общие потери Советской армии за время венгерского кризиса с 23 октября по середину ноября 1956 года составили 640 человек убитыми и 1251 человек ранеными. По неофициальным данным, как приходилось слышать, потери были выше: до двух тысяч убитыми. Среди венгерского населения число убитых составило 2652 человека и почти 20 000 человек было ранено. Среди венгерских жертв - Имре Надь, который был приговорен венгерским военным трибуналом к смертной казни и повешен в 1958 году. Цена ошибок политиков оказалась очень высокой.

Уроки кризиса

Венгерский кризис по сравнению с восточногерманским (1953), чешским (1968) или польским (1980) оказался самым серьезным и самым кровопролитным в истории послевоенной Восточной Европы. Венгерский взрыв основательно потряс не только монолит соцлагеря, но и всю Европу, куда хлынули сотни тысяч венгерских беженцев, а члены западных компартий в массовом порядке стали покидать партийные ряды.

После будапештской осени 1956 года в мире изменится многое. Другой станет и сама социалистическая Венгрия, где Янош Кадар после всего случившегося получит от Москвы карт-бланш на проведение долгожданных реформ в экономике и политике, со временем построив в стране "гуляш-коммунизм", при котором в магазинах будут колбаса и пиво, а также приличный ширпотреб. Другим станет и СССР, где Хрущев, освободившись вскоре от сталинского окружения группы Молотова-Кагановича, тоже начнет пусть и робкие, но реформы сталинской системы, получившие название "оттепель".

Венгерский кризис в конечном итоге подготовит и экономические реформы 60-х в нашей стране, и тектонические перемены в Восточной Европе конца 80-х годов. Бархатные революции" 1989 -1990 годов в Венгрии, Чехии, Польше, как известно, начинались с апелляции к событиям 1956-го, 1968-го, 1980-го.

Выведя свои войска из Восточной Европы в начале 90-х, новая Россия в отличие от СССР, больше озабоченного сохранением послевоенного статус-кво в этой части мира и долгие десятилетия тратившего громадные ресурсы на поддержание и содержание "соцлагеря", наконец занялась своим внутренним обустройством, реформами внутри страны и на благо своего народа.

В свое время царская Россия, изгоняя в 1812 году Наполеона, невольно влезла в европейские дела и дорого потом за это поплатилась. Вместо собственного развития занялась во главе Священного союза охранением Европы от революций: то польской (1830), то венгерской (1848-49). Кончилось все это плачевно: поражением в Крымской войне и форсированным реформированием страны при Александре II, проходившим с большими издержками.

Сбросив с себя очередной послевоенный "европейский груз" в конце ХХ века, груз, который стал уже непосильной ношей, Россия, слава богу, наконец занялась в ХХI веке собственными реформами, отложенными еще с ХIХ века. Думается, что здесь тоже не обошлось без уроков и влияния событий венгерской осени 56-го.

Сегодня, осенью 2006-го, когда новые волнения сотрясают Будапешт и Варшаву, Москве уже не приходится ломать голову над тем, что делать. К счастью, это уже не ее головная боль.

Общество История В мире Европа Венгрия