Новости

11.04.2007 03:00
Рубрика: Культура

Колбасой по голове

Новосибирский театр "Красный факел" на "Золотой маске" представил свою версию "Тартюфа"

 

Труба, таз, бочка, чеснок, лук, дым. Куски мяса, топоры, крюки для освежевания, резиновые халаты, чтобы не забрызгаться кровью, и - суровые лица, дабы не вызывать смех раньше времени. По сцене, забыв надеть юбку (пардон, это такое художественное решение), в колготках в цветочек ходит мать Оргона, рассказывая многочисленному семейству своего сына, какой замечательный человек живет в их доме - "святоша" Тартюф. Между прочим, если верить Мольеру, она - дама в серьезных летах и в высшей степени строгих правил. Но Мольер здесь, кажется, вообще ни при чем: от него остались слова, сюжет, имена персонажей, но не более того. Приглашенный из Петербурга в новосибирский театр "Красный факел" молодой режиссер Андрей Прикотенко обошелся с ним по-свойски. Осовременил по собственному вкусу и представлению: что захотел - сократил, и не проблема, что вырезанными оказались важные и многое объясняющие психологические моменты. Где показалось нужным - дописал, а вот с этим дела уже обстояли хуже, так как стихотворный слог то и дело прерывался репликами как будто из детского утренника, на котором массовики-затейники обычно из кожи вон лезут, откровенно заигрывая с залом, только бы развеселить маленьких зрителей. Но "Тартюф" - спектакль не детский. И "Красный факел" - не новая экспериментальная площадка, а замечательный прославленный российский театр, которому на "Золотой маске" не один год устраивали фантастические овации. Увы, на этот раз в триумфаторах они окажутся вряд ли.

Ведь главные моменты прозрения, раскаяния, срывания личины и т. д. и т.п. оказались пропущены как несущественные. Будь на то моя воля, я назвала бы эту постановку не "Тартюфом", а "Дориной" по мотивам мольеровского "Тартюфа" - по имени служанки, роль которой блестяще исполняет любимец новосибирской публики Максим Битюков. На "Золотую маску" он не номинирован, меж тем именно у него получился самый органичный и убедительный персонаж во всей этой истории, достойный всяческих похвал и премий. Его Дорина - дама с мужским характером и с моцартовской легкостью и обаянием. Хороша - невероятно! На мастер-класс такой "соблазнительницы-искусительницы" Максима Битюкова можно отдельные билеты продавать. Даже несмотря на то, что художник по костюмам Стефания Граурогкайте и тут постаралась - сделала из него какого-то ряженого из "Аншлага"...

Когда кто-то из домочадцев вдруг срывается на крик, его обдают из шланга водой

А действие все происходит в мясной лавке. Потому что семья Оргона - это по смелому режиссерскому концептуальному решению семья мясника. Самого что ни есть настоящего, и оттого манеры, повадки, ужимки и вставляемые лексические обороты у героев соответствующие. Когда кто-то из домочадцев вдруг срывается на крик, его обдают из шланга водой, которой смывают кровь на скотобойне. Если ни слова, ни вода не действуют - бьют под дых. Коварство и лицемерие Тартюфа тут, похоже, сильно недооценивают: относятся к нему как к очередной мясной добыче, ходят за ним с ножами, а в мечтах с ним флиртуют: как-никак личность хоть и отрицательная, но сильная и колоритная... Играют все это по-живому, но не по теме, в уста судебного пристава вкладывая оправдание режиссерским вольностям: "Я ненавижу классику..."

В таком "Тартюфе" чуть что - колотят друг друга батонами колбасы по голове. ("Обхохочешься" просто.) Без конца хватаются за топоры. (Они мелькают, как в цирковом аттракционе.) Пьют из пальцев кровь, как вампиры из сказок-страшилок, с удовольствием облачаются в военную форму, говорят на сцене по мобильному телефону, а потом рубят его на куски, чтобы больше не звонил. Заходят, пожалуй, уж слишком далеко в стремлении сделать Мольера нашим современным автором, пишущим что-то вроде комедийных триллеров на злобу дня. К тому же оставляют его произведение без конца: финал скомкан так, будто всех застают за каким-то неприличным занятием и спешно, бегом прощаются, сворачивая сюжет и толком даже не разоблачив Тартюфа. И последний вопль Оргона "Горько!" под занавес звучит уж как-то совсем жалко, отчаянно и некстати...

Культура Театр