Новости

24.05.2007 00:00
Рубрика: Культура

Посмотрел - и забыл

Каннский фестиваль показал отблески криминального смотрива

Замысел

Как-то Тарантино заскочил к коллеге Родригесу и увидел у него "двойной плакат" к старым трэш-фильмам, какой висит и у него дома. Оба культовых режиссера сошлись в своей юношеской любви к этим лентам, которые, в силу своей мусорности, выбрасывались в прокат дуплетом - мол, гляди, как люди гоняются друг за другом, и ни о чем не думай, а посмотрев, забудь. Тогда и придумали на пару сделать такой же "двойной" мусорный фильм и выпустить его, как встарь, "два в одном". Проект назвали "грайндхаусом", как именовали эти киношки. Там в прокуренных залах с разболтанными проекторами шли однообразные, как шарикоподшипники, ленты про монстров, людоедов и маньяков, пленка пестрела царапинами, звук был громок и плосок, переходы между частями шли скачком, сцены обрывались на самом интересном месте, потому что механики выстригали из пленки понравившиеся им кадрики. Само это слово grind участвует в образовании сразу многих смыслов, от вихляния бедрами в танце (оно будет в фильме Тарантино) до монотонного скрежетания, вымученной тягомотины и скучной прогулки для моциона (на этом построена его сверхзадача).

Тарантино всегда был склонен утолять свои синефильские страсти, щедро цитируя, пародируя и перетасовывая приемы старых жанровых лент, подчас делая из древнего штампа вполне свежий прикол. Играть стилями любит и Роберт Родригес. Первый решил воспроизвести жанр "фильма-погони", второй - картины про зомби, первый сделал "Доказательство смерти", второй - "Планету террора". Проект под названием "Грайндхаус" вышел на экраны в США, но провалился. Тогда оба решили переработать это ностальгическое синефильское упражнение в две самостоятельные картины. В новой версии Тарантино раздул метраж до положенных двух часов и скрестил жанр "погони" с жанром дешевого "злодейского кино" про маньяков, которое всегда строилось на том, что затравленная жертва на последнем издыхании дает убийце решительный бой и давит его, как гадину, каким-нибудь особо изощренным способом.

Воплощение

Не случайно Тарантино в прессе называют не иначе как "королем поп-культуры": впервые в каннском зале хохот сменился гоготом, таким знакомым по нашим подростковым мультиплексам. Картина распадается на два неравных сюжета: в одном, более длинном, идет бесконечный треп девиц, иногда придуманный остроумно, иногда в нем замешан сам Тарантино. В другом, покороче, начинаются автомобильные погони - со скрежетом, взаимным пиханием бортами и вольтижировкой на автомобильном капоте. Задаваться вопросом, зачем девица полезла на капот, бессмысленно: это не искусство, а грайндхаус. Два сюжета не взаимодействуют и не стыкуются - все выглядит так, будто к разговорному телешоу типа "Дом" приклеили рекламные паузы в виде погонь. Скрепить два сюжета должен исполосованный шрамами Курт Рассел ("Побег из Нью-Йорка") - все еще в отличной форме и не лишенный "отрицательного обаяния", необходимого кинозлодею. Задача этого персонажа - сражать девиц обаянием, заманивать их в машину и делать ее орудием изощренного убийства. Многометражные диалоги девиц и эти действия убийцы друг с другом, повторяю, тематически не связаны.

В финале наступит страшная месть девиц своему мучителю - сцена, ради которой, уверяли коллеги, и надо терпеть довольно скучную картину.

Тарантино скрупулезно стилизует ленту под старое кино, начиная с титров, как в "Великолепной семерке", и заканчивая царапинами на пленке и частыми разрывами сюжета в местах, где киномеханик вырезал на память лучшие кадры. Его фирменное мастерство аранжировки съемочного процесса и монтажа получает свой бенефис в сценах погонь и сшибки автомашин - снято виртуозно и без участия компьютерных спецэффектов. Режиссер играет со стилями: автомобили из 70-х, стиль и технологии съемки тех времен, но при этом явно современные девицы, спорящие о достоинствах Анджелины Джоли. Это как если бы техника и эстетика кино вдруг законсервировались и новые фильмы нулевых снимались бы методами середины ХХ века.

Тарантино, таким образом, поставил перед собой чисто формальные задачи, попытавшись ввести попсу и трэш в ранг артхауса. Фильм, при всей лихости отдельных сцен, производит впечатление малобюджетного и статичного. Имя автора "Криминального чтива", конечно, заставит публику в очередной раз раскошелиться, но многие наверняка уйдут разочарованными, и обвальный успех этому фильму вряд ли грозит.

Безумства Тарантино оказались между тем заразительными. В распространенном среди журналистов расписании событий дня среди участников пресс-конференции по фильму "Доказательство смерти" режиссером этого произведения значится... Андрей Звягинцев. Для прикола - слишком топорно, для компьютерной ошибки - слишком невероятно. Грайндхаус, стало быть, продолжается.

Дополнение в программу

В среду утром стало известно, что Каннский фестиваль все эти дни приберегал еще один сюрприз: документальный фильм из России "Бунт: случай Литвиненко". Картина будет показана вне конкурса. Она представляет собой 53-минутную документальную ленту, в которой запечатлены последние четыре года жизни Александра Литвиненко. Авторы фильма - друг Литвиненко Андрей Некрасов и режиссер Ольга Конская будут присутствовать на мировой премьере фильма в субботу во Дворце фестивалей. Как сообщают, дирекция предпочла держать премьеру в тайне до вчерашнего дня, имея в виду щекотливость темы и то обстоятельство, что в официальном конкурсе - два русских фильма.

Культура Кино и ТВ 60-й Каннский кинофестиваль
Добавьте RG.RU 
в избранные источники