Новости

14.09.2007 04:00
Рубрика: Общество

Умолчание - знак согласия?

Сегодня Госдума намерена рассмотреть поправку в закон о СМИ, запрещающую прессе указывать национальность преступников и потерпевших. Поправка внесена депутатами Мосгордумы. Они полагают, что изъятие из криминальной хроники подобных сведений послужит укреплению межнационального согласия.

Журналисты привыкли к упрекам и обвинениям. Чуть что - виновата пресса. Но в чем-то обеспокоенность столичных депутатов небезосновательна. Ксенофобские настроения иногда действительно провоцируются средствами массовой информации. "В Карелии будет новая Кондопога? Чеченец убил русского парня". Это заголовок статьи, распространенной одним информационным агентством. Но текст совершенно не соответствует заголовку. Что произошло? В Петрозаводске один из чеченцев, приехавший на дискотеку, убил ножом 17-летнего русского парня. И вот мы читаем: "По словам сотрудников правоохранительных органов конфликт на дискотеке не носил межэтнического характера. Молодые люди выясняли отношения из-за девушки. Тем не менее, учитывая печальный опыт кондопожских событий, в район были направлены представители силовых структур для проведения профилактической работы среди местного населения и выходцев с Северного Кавказа". То есть еще ничего не ясно. Предстоит разобраться, знали участники драки, когда делили девушку, национальность друг друга или нет, имело это для них значение или нет. Масса вопросов! Но информагентство, не дожидаясь результатов расследования, спешит обнаружить в кровавом происшествии национальную подоплеку ("чеченец убил русского парня") и даже обещает Карелии "новую Кондопогу".

Вот этого - "наших бьют!" - в прессе быть не должно. Давайте заглянем в Декларацию принципов поведения журналистов. Она была утверждена Международной федерацией журналистов еще в 1954 году. Там сказано: "Журналист должен отдавать себе отчет в той опасности, которую таит в себе призыв к дискриминации, распространенный через СМИ, и должен сделать все возможное для того, чтобы избежать даже невольного стимулирования дискриминации на основе расы, пола, сексуальной ориентации, языка, религии, политических и иных взглядов, национального и социального происхождения". Это правило МФЖ. Оно действует во всем мировом медийном сообществе. Но заметьте: ни в одной европейской стране эти требования не возведены в закон. Они диктуются только профессиональной этикой, журналистскими договоренностями о том, что допустимо, а что - нет.

Ограничься столичные депутаты призывом проявлять деликатность в освещении конфликтов, участниками которых по стечению обстоятельств стали люди разных национальностей, - кто бы стал спорить. Но мы видим стремление норму профессиональной этики сделать нормой закона. Если это произойдет, пресса тут же окажется на крючке. Всегда найдется повод истолковать эту норму вольно и широко. Не будет недостатка и в желающих прибегнуть к подобному толкованию. Как не прибегнуть, если поправку, на которой настаивают депутаты Мосгордумы, предполагается внести в статью 4-ю закона о СМИ. Это такая статья, за нарушение которой газету могут закрыть в судебном порядке. За что именно? По закону - за использование средства массовой информации в целях совершения уголовного преступления. Например, за разжигание межнациональной розни, за призыв к нарушению территориального единства страны... Теперь же в этот ряд встанет и сообщение, что вор-карманник (допустим, азербайджанец) украл в трамвае кошелек у девушки (допустим, русской). Информация о национальной принадлежности преступника и его жертвы здесь, конечно же, совершенно не требуется. Но в данном случае можно говорить о нарушении журналистом профессионально-этических норм, а не закрывать печатное издание и не отдавать автора под суд.

Иное дело - преступления, совершенные исключительно по мотивам национальной ненависти. Замалчивать эти мотивы - значит дезинформировать общество о сути происшедшего. Вводить его в заблуждение о масштабах явления. В конечном счете - играть на руку разжигателям национальной вражды.

Большинство происшествий с участием нацменьшинств официально трактуются как бытовые. Верить такой трактовке значительная часть общества не расположена. Чем усерднее внушается отсутствие в каком-либо конфликте национальной подоплеки, тем крепче массовая уверенность в обратном. Но мгновенная готовность исследовать национальный состав участников уличной потасовки тоже ни к чему хорошему не приводит. Это знают на собственном опыте приезжие с Кавказа или из Центральной Азии. Придите, к примеру, на ставропольский рынок и спросите у азербайджанца или узбека, не испытывает ли он притеснений со стороны коренного населения, не боится ли погромов - и вы услышите: "Все хорошо, дорогой!" Не удивительно ли: и местные власти, обычно склонные замалчивать национальный подтекст конфликта, и потенциальные жертвы погромов, казалось бы, не заинтересованные в замалчивании, тут и там ведут себя будто сговорившись. "Бытовая ссора", "уличное хулиганство" - в этом мнении сходятся и губернатор, и смуглолицый торговец арбузами. Удивительно? Мне кажется, нет. И тот, и другой одинаково боятся накликать. Первый - большие служебные неприятности за допущенные на вверенной ему территории межнациональные столкновения, второй - нападение на ларек, а то и нож под ребра.

Пьяные драки русских с армянами (азербайджанцами, грузинами, таджиками) будут случаться и впредь, куда от этого денешься. Найдутся и желающие выдать хмельную потасовку за проявление национальной вражды. Это - синдром Кондопоги. Синдром, избавиться от которого нам, наверное, не скоро удастся. Но послужит ли укреплению взаимной терпимости запрет на упоминание в прессе национальности преступников и потерпевших? Не осложнит ли он работу правоохранительным органам? Не добавит ли куража ксенофобам? И не приведет ли к ограничению свободы слова? У меня нет односложных ответов на эти вопросы. С одной стороны, я ощущаю подстрекательский душок графы "национальность" в протоколе допроса. А с другой, так ли уж верно расхожее утверждение: "У преступников нет национальности"? Звучит благородно. Но при этом мы знаем, что убитая в Петербурге девочка была таджичкой, что погибшие в кондопожских столкновениях были выходцами с Кавказа. Значит, жертвы погромов имеют национальность, а погромщики - нет? Вам не кажется это лицемерием? Тем более что агрессивные ксенофобы вовсе не скрывают свою национальную принадлежность, наоборот, выносят ее в название своих организаций: "Русский порядок", "Русское национальное единство", "Славянский союз"...

На мой взгляд, указывать в сообщениях прессы национальность преступника и потерпевшего нужно только в том случае, если без этого невозможно понять суть происшедшего. А если кто-то кого-то пырнул ножом по пьянке, это не повод сообщать о национальности преступника и жертвы. Тем более - в обществе, страдающем ксенофобией. На Западе вообще не существует законодательных запретов на упоминание в прессе национальности преступников и потерпевших. Там журналисты сами решают, когда такое упоминание требуется, а когда - нет. Пожалуй, и нам стоит довериться этическому чутью репортеров или выработать на этот счет некие корпоративные стандарты. Добровольные самоограничения подчас эффективнее всяких законов.

Общество СМИ и соцсети Нападения на почве национальной вражды Журналистика в XXI веке Колонка Валерия Выжутовича
Добавьте RG.RU 
в избранные источники