Новости

02.04.2008 03:00
Рубрика: Культура

Неместные, но не чужие

Неместные, неправоверные, приезжие, но не чужие... Те, кто думают иначе, платят очень высокую цену. Такую модель мира создал в своем новом фильме "Чужие" Юрий Грымов, автор многосерийного фильма "Казус Кукоцкого" и "Муму". Чем для человечества опасна каста изгоев? На каких моральных принципах должен строиться диалог с человеком другой культуры? Эти вопросы мы задали известному режиссеру.

Российская газета: Кто лично для вас чужие?

Юрий Грымов: Дураки, особенно те, которые у нас дороги строят. А вообще я считаю, что в современном мире глупцы те, кто пытается дистанцироваться от окружающих: не только в масштабах государств, но и внутри стран. Это на самом деле ужасно. Об этом я и снял фильм: несмотря ни на какие ментальные, моральные, национальные различия, мы не чужие. Ведь живем на очень маленькой планете. Здесь за восемь часов можно оказаться вообще черт знает где. А что такое восемь часов? Я иногда в пробках по восемь часов в день провожу.

РГ: Между тем американцы, судя по сценарию вашего нового фильма, все-таки чужие. В чем?

Я понял: агрессия, даже режиссерская, неконструктивна. Все - только по любви

Грымов: Чужие в моем фильме те, кто почему-то считает себя вправе думать о других как о черной кости, ставить себя выше других. Думать так - быть фашистом. Сверхлюди навязывают миру свою культуру, которой, по большому счету, не так уж и много лет. Почему тогда они могут поучать нации с гораздо более долгой историей?

РГ: И тем не менее есть такие вещи, как этнопсихология, менталитет, традиции, - мы может быть, и не чужие, но разные, это точно... Общение очень затруднено.

Грымов: Однако, проведя два месяца в Африке, я понял, что язык общий все же есть. Только с помощью любви, разговора и понимания можно решить вопросы на любом уровне: на бытовом и тем более на политическом. В общении нельзя требовать от другого, чтобы он все в себе переделал: разрушил до основания, а затем... Это мы уже проходили. Так нельзя. Общаться можно только при том условии, что настроен понять и прочувствовать, что тебе говорят. Никакого диалога не получится, если не на равных, не глаза в глаза... Я это испытал на себе: в фильме участвовали американцы, арабы и русские. И ведь договаривались. Я понял: агрессия, даже режиссерская, неконструктивна. Все - только по любви.

РГ: В одном из своих интервью вы сказали, что "Чужие" - это модель современного мира".

Грымов: Да, это так. На тему "сегодня" мало картин. В основном все снимают о прошлом или о далеком будущем. В фильме "Чужие" сталкиваются три главные силы мира, три культуры - арабская, российская и американская. Весь мир живет, наблюдая за попыткой сосуществовать этих цивилизационных потоков.

Я мечтаю, чтобы мой фильм увидели не только в арабских странах и Америке, но и большинство людей, живущих в России.

РГ: Модель трех культур подходит для российского пространства? Мусульманская составляющая в лице мигрантов из Средней Азии, к примеру, в Москве очень заметна. Есть проблемы сосуществования?

Грымов: Если говорить о культуре, это должна быть именно культура, в прямом смысле этого слова, не просто традиции, привычки, а уровень образованности тоже. Я горжусь своей Родиной, и мне стыдно, когда говорят "люди кавказской национальности". Это сразу дистанцирует. Однако дистанцируют и различия в уровне культурности, образованности. Поэтому, чтобы не было в дальнейшем таких конфликтов, от которых теперь трясет, к примеру, Францию, нужно культурную дистанцию уменьшать.

РГ: А как это можно осуществить?

Грымов: Во-первых, люди, которые приезжают сюда работать, не должны быть рабами, живущими за пределами всех человеческих представлений об антисанитарии. Человек должен быть открыт обществу. Мы же своим отношением плодим агрессивных изгоев.

Это забота государства - чтобы человек, работающий у нас, набирался знаний о стране и ее людях. Ведь самим войти в культурный контекст Москвы трудно не только приезжим. С другой стороны, местным жителям тоже не хватает подобной информации о мигрантах. Деятели телевидения здесь в большом долгу: не только же им заниматься гламуром.

РГ: А деятели кино?

Грымов: Тоже. Мой принцип в работе: увлекать, образовывать и поднимать на ступеньку по лестнице духовности.

РГ: Язык страны приезжие знать обязаны?

Грымов: По приезде - необязательно. Но потом обязательны языковые курсы: иначе от штампа пришлого дикаря не отмоешься.

РГ: Что, кроме упомянутой глупости, мешает взаимопониманию с людьми?

Грымов: В современном российском обществе - это амбиции. Дурной пример - Америка, которая в них уже перешла грань: на полном серьезе называет себя сверхдержавой и диктует миру свои правила игры.

РГ: А лично вас что тормозит при встрече с незнакомцем?

Грымов: Внутренние границы. Я не люблю навязывать себя, я стараюсь вести закрытый образ жизни, насколько это возможно. Мне трудно входить в контакт с новыми людьми. Я долго присматриваюсь.

РГ: У вас две исторические ленты: "Муму" и "Казус Кукоцкого". В названиях обеих присутствует ощущение непонимания, недосказанности, несостоявшегося контакта. Почему нас, русских, так сложно понять извне?

Грымов: Кстати, обе эти картины хорошо были приняты и в Японии, и в Европе. При любом сценарии я стараюсь снимать кино про "человеческое". Ведь взять "Казус". Это о семье, которая озадачена общечеловеческими вопросами: кто мы, как мы живем?

РГ: "Казус Кукоцкого" - о сталинских временах. Для вас кто из наших общих предков чужие: те, кто считал, что страной правил дьявол, или те, кто плакал в марте 1953 года?

Грымов: Для меня ответ однозначен, и я не приемлю никакие "хотя". Страной руководил дьявол. Сталин - Гитлер стопроцентный. Провести такой геноцид над собственным народом. Я этого никогда не прощу и никогда не пойму. Никакие оправдания тут не работают. И никакие заслуги не перекрывают.

РГ: У вас есть личные основания быть таким категоричным?

Грымов: Я считаю себя вправе оценивать факты. Да и в семье у меня были репрессированные. Он абсолютно "чужой".

РГ: Вы любите цитировать Достоевского: "Россия ближе к богу". Что это для вас значит?

Грымов: Я в этом уверен. Хотя парадокс состоит в том, что наша молодежь, воспитанная на вершинах духа и искусства: Достоевский, Чехов, Суриков, Репин, - порождает в последние годы довольно убогий творческий продукт: бездуховные сериалы, безнравственное телевидение. Вот это для меня загадка... Как при том интеллектуальном и историческом базисе мы производим убогие фильмы? Как здесь прижился гламур? Имея за плечами Пастернака, Цветаеву, Ахматову, варясь в этом многолетнем культурном бульоне, производим примитивные тексты? Как произошла эта сдвижка приоритетов?