Новости

17.02.2009 02:00
Рубрика: Общество

Есть тайны, которые не откроют

Завтра у разведчика-нелегала, полковника внешней разведки, Героя Советского Союза Геворка Андреевича Вартаняна большой день: ему 85

Мы начали рассказ о боевом прошлом Геворка Андреевича и Гоар Левоновны Вартанян, семейной пары нелегалов, в нашем выпуске выходного дня "РГ" N24 (12 - 18 февраля 2009 года). Сегодня - завершение беседы, которая получилась, принимая во внимание профессию супругов, неожиданно откровенной.

Российская газета: Геворк Андреевич, после стольких лет безвестности - 45 лет вдали от дома, вы теперь человек известный. Вас, наверное, и на улице узнают? Не давит такая популярность?

Геворк Вартанян: Узнают и в Ереване, мы туда стараемся пару раз в год обязательно выбраться, и дома, в Москве.

РГ: Вы же со звездочкой.

Гоар Левоновна: Нет, Жора со звездочкой редко.

Вартанян: Подходят: "Извините вы тот разведчик - Вартанян? Вы же в войну предотвратили покушение на "большую тройку" в Тегеране! Позвольте пожать вашу руку, спасибо за то, что сделали, гордимся вами..." Конечно, никак не давит. Приятная популярность. Ощущаешь, что какой-то след мы с Гоар оставили.

РГ: Знаю, что вы 69 календарных лет в разведке: с 4 февраля 1940 года и по сегодняшний день. Знаком со многими разведчиками, и радовался их долголетию. Герой России Алексей Николаевич Ботян в 92 года снялся в фильме, по субботам играет в волейбол, а на премьере своей картины, как же тактично, но отбрил иностранного журналиста, задававшего некорректные вопросы. Джордж Блейк накануне 85-летия написал книгу. Корифеи разведки Гудзь, Мукасей, Старинов ушли, когда им было за 100! Гудзю, когда ему уже стукнула сотня, я помогал выбирать лыжные палки. У 100-летнего Мукасея память была поразительная. Расскажет мне эпизод-другой, и наутро звонок: давайте эту деталь исключим, еще не время, а вот эту прибавим. Долгую жизнь прожили Герои России и светлейшие головы Феклисов, Барковский, до конца дней остававшийся потрясающим собеседником. В свои солиднейшие годы поражали глубочайшей культурой американец Коэн, немец Вольф, наши Судоплатов, Соколов, Зарубина... Это только те, кого я знал. В чем-то же, но есть секрет такого плодотворного долголетия?

Вартанян: Ответ простой. Наша профессия. Она увлекательная. Тебе хочется жить, чтобы работать, работать. Видишь: есть плоды, значит, нельзя останавливаться. Сомневаюсь, что долгий отдых идет на пользу. Служба сделала нам с Гоар отличный подарок: построила дачу. Никогда у нас здесь ее не было. Но за три года надолго - на неделю - выбрались лишь однажды. И хватит. Десять дней этих зимних каникул, кажется, многовато. Надо держаться в тонусе. И нельзя давать себе расслабляться. Ни в коем случае!

РГ: Иногда в книгах даже ваших бывших начальников проскальзывали какие-то намеки на вашу работу - ту, что вы вели после Тегерана. Но эта стадия - без сроков давности?

Вартанян: Есть вещи, дорогой Николай, которых вообще не откроют - никогда. Кое-что, быть может, чуть-чуть. Даже в операциях по Тегерану, о котором мы с вами подробно в свое время беседовали, столько всего, о чем не сказано и что совсем не тронуто... Хотя сняты фильмы, написаны книги.

РГ: И вы с этим живете. Но разве не хотелось бы кому-нибудь рассказать, поведать?

Вартанян: Мы к этому привыкли. Лишнее не говорим.

РГ: А воспоминания - не для публики - для будущих учеников, для истории, извините за пафос, для вечности? Берете магнитофон, наговариваете. Представляю, что вы можете рассказать.

Вартанян: А если каким-то образом попадет в чужие руки? Такое исключить нельзя. Скольких людей подставим. Ну, что-то, понятно, для пользы дела пишем. Вернувшись очень и очень давно из, скажем так, одной страны, Гоар по просьбе Службы написала некое пособие. Как себя в этом не совсем обычном государстве вести, о традициях, манерах, способах общения. Столько лет прошло, а коротким этим путеводителем до сих пор пользуются. А дела наши, и подробнейше, в архивах. Так надежнее. Но что-то выходит, вылезает. Вот вам - о последнем эпизоде. После съемок английского телефильма о покушении на "большую тройку", их вела в Москве внучка Черчилля, с которой мы познакомились, появилось в прессе немало статей.

РГ: Наша газета подробно поведала об этом и на своих страницах, и в приложениях к "Дейли телеграф" и "Вашингтон пост".

Вартанян: И семья, с которой мы познакомились в одной из далеких дальневосточных стран и не виделись с 1960-го, нас отыскала, прочитав эти статьи. Мы выехали из Ирана под своей фамилией - Вартанян, и они нас по ней знали. Сейчас живут в Лондоне, и увидели в газете фото - мы в ту пору и сегодня. Обращались к знакомым армянам, искали номер нашего телефона, и мы с Гоар решили: пусть звонят. Тут же через неделю приехали со слезами на глазах в Москву всей семьей, и мы провели с ними целую неделю. Теплые люди, горевали, думали, мы погибли.

РГ: Знали, чем вы по-настоящему занимались?

Вартанян: Даже не догадывались. А сейчас не спрашивали.

Гоар Левоновна: Но прорвалось все-таки: "Кто бы мог подумать".

Вартанян: Они - наши друзья. Почему у разведчика-нелегала не может быть в чужой стране близких друзей, с его работой никак не связанных? У нас по всему миру много знакомых, товарищей.

РГ: И они помогали вам в работе?

Вартанян: Не в оперативной. Понимаете, мы всегда чувствовали себя надежно в компании нормальных людей. Но и в их обществе нельзя терять чувства осторожности. Потому что и среди вроде бы своих могут попадаться провокаторы. Надо распознавать, ведь сама профессия заставляет быть психологами. А когда приходилось уезжать, то наверняка друзья потом интересовались: куда же эта пара пропала, исчезла? Не думаю, что и сегодня они знают, где мы сейчас, кем были. Если только видели фильмы, читали статьи. Здесь нет цинизма, но это - жизнь разведчика, и нам важно было иметь такое вот окружение. Потому что если полиция вдруг проявляет заинтересованность, то начинает всегда с твоих близких. А друзья всегда отзываются о тебе хорошо.

РГ: Догадываюсь, что многие были из армянских общин.

Вартанян: Вы правы. Но частично. Нельзя долго держаться только в армянской общине. Скорее, наши соотечественники на первых порах в какой-то стране давали нам выход на других людей, на иные сферы. Мы завязывали знакомства и потихоньку, постепенно от этой диаспоры уходили.

РГ: Но почему?

Вартанян: Опасно: мы, армяне, очень любопытны, у нас - связи по всему земному шару. И если слишком вживаться, с корнями вписываться в какую-либо армянскую диаспору, то могут заинтересоваться, проверить. Сработает лучше, чем контрразведка.

Гоар Левоновна: Вы так говорите, что я с вами сижу и слушаю, а надо чай принести.

РГ: Геворк Андреевич, вот и Гоар Левоновне интересно. Может, еще что-то из нерассказанного?

Вартанян: О случайных встречах, которые для нелегалов смертельны, мы говорили. Но вот еще об одной. В 1970-м выбираемся в отпуск из нашего нелегального зарубежья и отдыхаем в Ереване. Вдруг прямо на нас идут знакомые. Объятия, поцелуи искренние, люди-то хорошие. Ясно, не догадывались, кто мы. Помогли нам в том государстве легализоваться. Их дом - как наш родной. Через них мы создали свое окружение, вошли в общество. Когда мы покидали ту страну, то уезжали, с ними не попрощавшись. Такова жизнь нелегала. И вот в Ереване пошли вопросы: где вы, как вы? Почему из такой-то страны уехали? Мы искали вас по банкам, но так, чтоб не вызвать подозрения.

РГ: По банкам, это потому, что в них подробные данные?

Вартанян: И нас, как и их, селят в гостиницу. Мы с чемоданами, и со всеми необходимыми атрибутами. Товарищи по Службе быстренько предоставили и оберегали нас, как только могли.

Гоар Левоновна: И мы неделю - с ними. В Ереване тогда пришлось трудно. Всюду знакомые, ведь мы там после Тегерана учились, могли при них подойти, расспросить.

РГ: Но были и друзья иного рода?

Вартанян: Те, которые помогали или были завербованы. Или не были завербованы, но все равно, как у нас говорят, из которых "качали информацию". Некоторые делились ценными для нас новостями просто на доверительных началах. Это уже чисто человеческий фактор. Когда есть что рассказать и найден хороший внимательный собеседник, хочется излить душу. А если вы вовремя задаете еще и наводящий вопрос, то не надо никакой вербовки. Бывает достаточно знакомства с компетентным человеком. Да и вообще вербовка - дело тонкое. Если я вербую кого-то, значит, я себя раскрываю. Откуда у меня полная уверенность, что завтра он меня не выдаст? Когда мы работали в Иране, то к нам на идейной основе приходили десятки. Но вы заговорили о случаях, об эпизодах, и мне припомнилось, что однажды в одной стране...

РГ: О, эта одна страна...

Вартанян: Так именно в ней, далекой или близкой, похитили опять-таки одного руководителя. И все силы были брошены на поиски преступников. Остановили и меня: откройте багажник. Посмотрели, и я поехал дальше. Следующий пост: выходите из машины! Мы вышли, снова открыли багажник: а там - автомат. Меня спрашивают: это чей? Спокойно говорю, что это вы туда бросили, не мой же. Но ситуация, сами понимаете, напряженная. Похищен государственный чиновник, его ищут... И тут на мотоцикле нас догоняет тот, первый полицейский, который при осмотре забыл свой, понимаете, свой автомат в моем багажнике. Вопиющая полицейская небрежность: забыть оружие, когда шуровал при досмотре. Случай - анекдотичный. Но сначала подумал, что разыгрывают провокацию. Вот где можно было засыпаться. Правда, потом мы бы доказали свою непричастность. Но сколько нервов, времени, и какое к нам бы тогда внимание.

РГ: А бывало, что, грубо говоря, приходилось смываться?

Вартанян: Нет, если смоешься - то уже все. Но вот что произошло в другой стране, где в ту пору находились серьезные военные учреждения. Мы в том городе работали, и небезрезультатно. Были у меня на связи важные персоны. И вдруг наши меня вызывают на встречу. Говорят: за вами увязалась "наружка". Надо срочно в Москву. Ваш захват произойдет в таком-то аэропорту такого-то числа. И когда он назвал дату, то сердце мое ёкнуло. Потому что именно на этот день у меня и был заказан билет. Думаю, скажу ему про это, он вообще перепугается - хана. Надо же, какие в жизни бывают совпадения. И спокойно, поверьте, исключительно спокойно объясняю нашему товарищу, что два раза в день проверяюсь, никакой "наружки" нет, произошла ошибка. Прошу передать в Москву, что это какая-то путаница, недоразумение. Нельзя из-за нее бросать налаженное дело и, как вы, Николай, говорите, смываться. С трудом, однако, убеждаю в этом. Проверяюсь, все чисто, за мной не следят, прихожу в скромную свою гостиницу, и тут администратор передает мне повестку: завтра в 10 часов утра меня вызывают в полицию. Вот тут у меня от сердца отлегло.

РГ: Как отлегло? Вызывают в полицию!

Вартанян: Если бы действительно решили брать, то уж в полицию точно не вызывали. Пошел в полицию, а там мелкая формальность, которую быстро уладил.

РГ: Но откуда тогда такое беспокойство за вашу жизнь? И почему решили, что вы под колпаком?

Вартанян: Если коротко, то удалось выяснить, что за восточным человеком моего возраста, роста и наружности действительно ходит "наружка". Кто он и что наделал, так и останется неизвестным. И подумали, что это я, и хотели меня обезопасить, срочно спасать. Если бы в тот раз нервы сдали, мы бы много чего не сделали. А так еще долгое-долгое время очень неплохо работали. Но мы терпели все это спокойно. Потом привыкли. С годами пришел опыт, появилась натренированность.

РГ: Приходилось ли сталкиваться, общаться с разведчиками других государств?

Вартанян: Всякое бывало. Тут и легальные разведчики под прикрытием сотрудников посольств. И официальные представители ФБР, ЦРУ. Мы бывали с ними в компаниях, и когда они начинали спорить, иногда сталкиваться в разговоре между собой, то и вопросов задавать не приходилось. Надо было только слушать - внимательно слушать. Иногда ко мне, вполне легализированному в этой стране, скажем, бизнесмену, делались подходы. Что ж, черт с ними, и я мог что-то дать им по экономике, по бизнесу. Чаще всего мне задавали вопросы по инвестированию денег. Ты советуешь, но и тебе дают прогнозы, ведь эти ребята имеют в стране влияние, а в результате получаешь исключительно ценную информацию.

РГ: Вы с Гоар Левоновной рассказывали, что приезжали домой в отпуск. А это не рискованно? Пересечение границ, показ документов. Момент деликатный.

Вартанян: Технически это не очень опасно. Но тогда это было сложнее: не было такого потока людей. И внимания на всех хватало. А мы всегда смотрели, к какому окошку идти. Видишь же, как человек работает. Быстро схватываешь: этот придирается. Потихоньку переходишь в другую очередь. Опытный работник тебя пропускает быстро. А молодые - скрупулезно. Так что у приезжающего есть свобода выбора. И оценки тоже.

РГ: Даже такие мелочи?

Вартанян: Из них тоже и состоит жизнь нелегала.

РГ: Теперь все настолько компьютеризированно.

Вартанян: Да, кое в чем стало сложнее. Но против всякого нововведения есть и противоядие..

РГ: Однако сегодня вводится биометрия. Ее же не обманешь?

Гоар Левоновна: И как же тогда?

Вартанян: Выход есть. Наука, техника работают, развиваются. Но давайте о другом: если ты становишься гражданином этой страны, значит, ты прошел всю проверку - и у специальных служб тоже. Тебе нечего бояться. У нас официальное гражданство и документы - совершенно официальные, никакой липы.

Гоар Левоновна: Однажды мэр города давал.

Вартанян: Мы гражданство получали, когда нужно было.

РГ: Но я повторюсь: а если нажать на кнопку компьютера?

Вартанян: Пусть они хоть на двадцать кнопок нажмут. У тебя же все правильно. Бывали случаи, что какое-то время приходилось работать и по липовым паспортам. Но у нас все умеют делать очень красиво и качественно. Тут учитывается все.

Гоар Левоновна: Случалось, надо было быстро менять паспорта.

Вартанян: Но это уже техника.

Анекдот от Вартаняна

Людей возраста солидного спрашивают: "Что лучше - маразм или склероз?" Ответ: "Конечно, склероз". - "Но почему?" - "Да потому, что не помнишь, что уже наступил маразм".

Общество История Общество Ежедневник Праздники Блокнот Долгополова Легендарные разведчики
Добавьте RG.RU 
в избранные источники