Санно-бобслейная трасса в Уистлере пусть и не сразу, но принесла российской команде долгожданную медаль. Копилку наших наград пополнил Александр Третьяков, ставший третьим в соревнованиях скелетонистов.
Откровенно говоря, эта медаль - из разряда "запланированных". Не так давно Третьяков буквально ворвался в элиту мирового скелетона, и пусть в этом сезоне дела у российского спортсмена шли не лучшим образом, на Александра надеялись. Хотя после двух подряд четвертных мест - в соревнованиях саночников у женщин и мужчин, заранее короновать Третьякова никто бы не рискнул. Но россиянин надежды оправдал - стабильно провел четыре попытки, традиционно показав лучший разгон, и стал бронзовым призером. Правда, на большее рассчитывать он не мог - проигрыш победителю, канадцу Джону Монгомери, и упустившему в последнем заезде "золото" латвийцу Мартинсу Дукурсу составил целую секунду. Тем не менее, Третьяков был очень рад свой первой в жизни олимпийской медали. Спустя сутки после этого успеха он, уже с "холодной головой", ответил на вопросы корреспондента "РГ".
Российская газета: Саша, после финиша вы как-то веселее были, чем сейчас. Что случилось?
Александр Третьяков: Просто устал очень сильно, поспать толком не удалось (улыбается). Только в два часа ночи вернулись в олимпийскую деревню. До этого пришлось решать организационные вопросы - упаковывали скелетоны, проходили допинг-контроль, к тому же ехать от трассы до деревни далеко. Да и эмоции все уже после финиша выплеснул. Радость была огромная.
РГ: В связи с тем, что у российской сборной не очень много медалей на этой Олимпиаде, чувствовали дополнительную ответственность?
Третьяков: Конечно, мы следим за выступлением всех наших ребят, и пока результаты не очень приятные. Но такова уж ситуация. Лично я, прежде всего, настраивался на свой старт, хотел бороться до конца и порадовать Россию и ее болельщиков.
РГ: Соперникам, финишировавшим выше, вы проиграли секунду. То есть за "золото" или "серебро" бороться было нереально?
Третьяков: Я верил до последнего момента, что смогу побороться и догнать, что они могут ошибиться.
РГ: За кого болели больше - за латыша или за канадца?
Третьяков: Даже не знаю. Скорее всего, за канадца под конец начал болеть. Потому что он смог сотворить чудо, отыграть довольно приличный отрыв. Молодец (улыбается).
РГ: В Уистлере очень трудная трасса. Все помнят трагическую гибель грузинского саночника, да и бобслеисты постоянно тут переворачиваются. С какими чувствами выходили на старт, и какие впечатления оставила эта трасса?
Третьяков: Это самая скоростная трасса в мире. Скорости здесь на порядок выше, чем на других трассах. Видимо, с этим связаны все сложности. Но лично мне она довольно хорошо знакома. Я катался здесь и в прошлом году, и осенью была тренировочная неделя, поэтому получил довольно приличный "накат" и проблем не возникало. Приезжал сюда с чувством, что нужно проехать так же, как осенью, и делать все то же самое.
РГ: Вашу медаль многие ждали. А вы сами считали себя фаворитом?
Третьяков: Я мог только надеяться и верить. И старался об этом не думать вообще. Просто настраивался на хорошие попытки, хорошо проехать. А там уж - какое место займу, такое и займу. Главное, это будет мой максимум.
РГ: Можно ли добиться большего на следующей Олимпиаде в Сочи?
Третьяков: Всегда можно большего добиться. Надо только тренироваться и идти вперед, стремиться к высшим целям. Ведь команда у нас очень молодая, перспективная. Я среди ребят почти самый возрастной (смеется), поэтому перспективы очень хорошие. Смотрим в будущее с надеждой.
РГ: В Сочи мы вас увидим?
Третьяков: Четыре года - это гигантский срок. После туринской Олимпиады я был никто, и за четыре года добился этого. Все может случиться - может быть появится кто-то другой, более перспективный, и обо мне все забудут. Но я буду тренироваться и идти к своей цели.