Новости

Нужно найти реальные ориентиры при распределении поддержки оркестрам

Интервью с Михаилом Плетневым в "РГ" ("Кто дирижирует грантами?" от 12 марта), как и следовало ожидать, вызвало немало разговоров и обсуждений в среде музыкантов: слишком уж болезненными и животрепещущими оказались затронутые вопросы.

Симфонические оркестры - основа настоящей музыкальной культуры. Эта истина, похоже, постепенно овладевает сознанием многих. Дискуссию продолжает Дмитрий Лисс, главный дирижер и художественный руководитель Уральского академического филармонического оркестра в беседе с обозревателем "Российской газеты".

Российская газета: Дискуссия, начатая Михаилом Плетневым, имеет исключительно столичный вектор? Или это общероссийская проблема?

Дмитрий Лисс: Проблема не частная. Но начать я хочу с благодарности в адрес Юрия Темирканова. Если бы не его визит в свое время к президенту Владимиру Путину, то процесс изменения условий жизни в оркестрах, очень важный для новой России, не начался бы. Впервые на таком уровне было обращено внимание на эту проблему, были определены какие-то финансовые ориентиры. Появилась хоть какая, но перспектива. Люди стали себя уважать, труд музыкантов стал достойно оплачиваться.

РГ: Отнюдь не всех!

Лисс: Да, но появление первых грантов стало ориентиром и для некоторых губернаторов. Ведь даже там, где их не получали, зарплата артистов оркестра начала потихоньку расти. И все же для меня не было удивительным, что гранты выделялись оркестрам столичным - московским и питерским, причем не только федеральным. Расстраивало ли это меня? Конечно, это было несправедливо.

РГ: А вас не удивил сам способ заявить о проблеме: пробиться "наверх" и поговорить тет-а-тет?

Лисс: Мы живем в конкретной стране, в конкретных исторических условиях. Что касается коллектива Плетнева, могу как дирижер подтвердить: РНО сегодня - оркестр мирового уровня, от работы с которым получаешь удовольствие. Соответственно, он достоин самой высокой поддержки. Но и наш УАФО - далеко не последний в России. Мы много гастролируем за рубежом, получаем заказы на записи от серьезных западных компаний...

РГ: А каким образом определить: кто достоин гранта, а кто нет? Существуют ли объективные критерии оценки?

Лисс: Действительно, рейтинг оркестра определить сложно. Это же не спорт, где все понятно: кто быстрее пробежал, кто выше прыгнул...

РГ: В профессиональном сообществе, достаточно узком и тонком, все прекрасно понимают, кто чего стоит. И потом предлагаются ведь различные способы ранжирования оркестров...

Лисс: Возможно. Дело не только в рейтинге, но и в масштабе личности людей, которые руководят тем или иным оркестром. И в том, какую общественную позицию они занимают. Ну никуда нам от этого не деться. Это реалии, и, кстати, не только нашей жизни.

РГ: Выходит, кто ближе к власти, тот и получает?

Лисс: Безусловно, позиция руководителя оркестра значит очень много. Но и государство должно учитывать объективные показатели: международные успехи, признание, записи. В любом случае неизбежны борьба, конкуренция, столкновение интересов. Кто-то победит, а кто-то проиграет...

РГ: Но на сегодняшний день вся Россия в этом процессе вообще не участвует. Только сидит и молча смотрит, как в Москве делят кусок пирога.

Лисс: Уже не молча. Да, какое-то время я понимал, что со свиным рылом в калашный ряд соваться не стоит, реально оценивая наши шансы. Но сейчас я считаю, что мы должны не просто просить, а требовать. Есть по меньшей мере два коллектива в России, которые заслуживают грантовой поддержки: УАФО и оркестр Новосибирской филармонии. Ситуация парадоксальная. И в Екатеринбурге, и в Новосибирске существуют симфонические оркестры - с историей, заслугами, достижениями. И существуют не менее известные оперные театры. Но театры федеральные - и они имеют гранты. А оркестры не федеральные - не имеют. И тут я не могу не согласиться с Плетневым, что поддерживать нужно искусство, а не учреждения культуры.

РГ: Ясно одно: претендовать на гранты - если именно так называется система поддержки академической музыки - не должны коллективы только столичные и подведомственные. Вы представляете ситуацию оркестровой жизни в российской провинции?

Лисс: С некоторых пор я стараюсь избегать гастролей в России. Это случилось после того, как я побывал в одном крупном российском городе, между прочим, миллионном и консерваторском. Так вот: нищета, в которой там существовали музыканты симфонического оркестра, была ужасающей! И мне хотелось задать вопрос властям: вы кого обманываете: себя, публику? Не лучше ли сказать честно: у нас нет денег содержать оркестр, и прекратить этот вялотекущий кошмар? К сожалению, в положении безнадежности пребывает большинство музыкантов в провинции.

РГ: Не говорит ли это о том, что в отношении оркестров государственная политика не сформирована?

Лисс: Абсолютно. Старая советская система, при которой были оркестры разных категорий и внекатегорийные (исходя из этого формировался штат, зарплата и т.д.), рухнула. С одной стороны, это дало какие-то новые возможности. В той системе очень трудно было перейти из одной категории в другую. Я помню этот постоянный конфликт Госоркестра и оркестра Московской филармонии. Музыканты регулярно переходили из одного в другой, так как изначально для кого-то создавались преференции. Но сейчас ситуация совсем дикая - никаких правил игры не существует. Неизвестно, сколько концертов в сезоне нужно играть, сколько программ, кто сколько должен получать. Когда я сравниваю интенсивность работы нашего оркестра (более 100 концертов, около 80 программ в год. - Л.Б.) с другими, у меня волосы дыбом встают. Я даже слышал отзывы от коллег: вы что сумасшедшие, зачем вам это? Государство обязано создать некую систему ориентиров. Должно быть понятно тем же губернаторам: какова цена вопроса, что сколько стоит, критерии, по которым можно спрашивать с руководителей...

РГ: У вас есть надежда на изменение ситуации в ближайшее время?

Лисс: Это должно произойти. Не может зависеть судьба людей, судьба оркестров от воли одного чиновника, каким бы высокопоставленным он ни был. И, обращаясь к коллегам, скажу: установка "вы нам дайте денег, а мы вам сыграем" изначально ущербна. К сожалению, эта психология имеет место среди униженных российских музыкантов. Позиция должна быть другой: давайте вместе бороться и доказывать, чего мы достойны.