Новости

16.04.2010 00:30
Рубрика: Происшествия

Обыск озолотил прокурора

Объявлен первый приговор по банде, в которую входили высокие чины в погонах

Вчера горсуд подмосковного Королева осудил на пять лет за мошенничество в особо крупном размере 35-летнего уроженца Ташкента Яна Заяца. Это первый осужденный из шайки так называемого тушинского преступного сообщества, куда входили сотрудники милиции и прокуратуры.

Похищенное ими имущество предпринимателей оценивается более чем в полмиллиарда рублей. 15 обвиняемых по этому громкому делу отвечают на процессе в Мосгорсуде.

Как утверждает следствие, преступная группа возникла в начале 2007 года. Ее создали для хищения крупных партий импортных товаров Роман Чубатов и Борис Лисогор. Одному 42 года, другому - 43. В шайку вошли 17 человек, в том числе бывший прокурор Северо-Западного административного округа Москвы Валерий Самойлов, бывший тушинский межрайонный прокурор Борис Нерсесян, старший следователь той же прокуратуры Павел Кирилин, бывший начальник отдела по борьбе с экономическими преступлениями УВД по СЗАО Москвы Сергей Володин, его подчиненные Михаил Захаров, Владимир Лукьянов, Сергей Рябуха и другие.

Организатором афер считают Лисогора, получившего в банде кличку Барин. Он несколько лет возглавлял психоневрологический диспансер. Находчивый и смекалистый, он к тому же обладал хорошими связями в прокуратуре и милиции. Другой главарь сообщества - недоучившийся педагог Роман Чубатов в свое время работал учителем географии. Приехал в Москву из Омска, чтобы заняться бизнесом. Тогда у него не было даже мобильного телефона. Но бизнес, судя по всему, пошел круто - Чубатов купил автомобиль "Линкольн-Навигатор" стоимостью более 100 тысяч долларов, квартиру, стал генеральным директором ООО и владел несколькими складами. Однажды он познакомился с прокурором Валерием Самойловым - тоже омичом. А Лисогор хорошо знал тушинского прокурора Бориса Нерсесяна. Настолько хорошо, что, случалось, прилюдно давал ему указания.

В шайку взяли и Артура Чижука. Официально он нигде не работал, но через свои связи в правоохранительных органах искал приостановленные уголовные дела, возбужденные по факту контрабанды. В этом ему активно помогал тушинский прокурор. Еще два соучастника - Константин Давыдов, менеджер из фирмы Чубатова, и Алексей Коренских подбирали склады с дорогими товарами, которые можно было "пристегнуть" к уголовному делу. Чаще всего владевшая складом фирма никакого отношения ни к какому уголовному делу не имела. Но при помощи своих людей в милиции подельники составляли оперативные документы о том, что якобы именно этот склад стал местом хранения контрабандного товара. Вслед за этим фальсифицировали документы на "причастность" фирмы к уголовному делу.

"Свои" прокуроры готовили постановления о проведении обыска и наложении ареста, а затем - о реализации "вещдоков". Склад опечатывали. Во время обысков сотрудники милиции находили подложные печати и документы, которые заранее были подброшены другими участниками группировки. Затем следователь Кирилин давал поручения об изъятии якобы контрабандного товара. Содержимое как вещдоки вывозили на свои склады. Хозяева товара жаловались, но без результата - их жалобы приходили к прокурору Нерсесяну. А тем временем свой оценщик занижал стоимость имущества настолько, что его хранение оказывалось дороже цены. И товары под этим предлогом продавали, но по реальной рыночной цене. Существенная разница шла в карман.

Когда начались обыски и аресты, тушинский прокурор Борис Нерсесян скрылся и объявлен в розыск. Правда, обыск у него провели, и результаты поразили даже видавших виды оперативников. В квартире прокурора все сверкало золотом - золотые краны в ванной, золотой унитаз, многочисленные золотые украшения. Из золота был сделан и прокурорский значок с гербом РФ.

А в собственности четы прокурора Самойлова находилось 6 московских квартир, а также огромный жилой дом и участок в 16 с лишним гектаров.

Борис Лисогор больше, чем золото и недвижимость, любил автомобили. На его имя было зарегистрировано 6 дорогих иномарок.

Но особо важный интерес для следствия имели записи, изъятые у Лисогора и Чубатова, в которых в завуалированной форме обозначено, кто сколько и за что получил.