Новости

11.06.2010 07:10
Рубрика: Культура

Мечты и звуки Дениса Мацуева

Сегодня известный пианист отмечает свое 35-летие

Госпремия "За вклад в развитие и пропаганду отечественного музыкального искусства"  присуждена Денису Мацуеву, пианисту, заслуженному артисту РФ, советнику по культуре при президенте РФ.  С Денисом Мацуевым, чей виртуозный, напористый и экспериментирующий  исполнительский стиль стал своего рода знаком времени, встретился обозреватель "РГ":

Денис Мацуев: Для меня получить Госпремию - огромная честь.  Мне всегда казалось, что  Госпремией награждают более старшее, заслуженное  поколение. Поэтому я воспринимаю это, как признание  всего моего поколения. В 90-е годы у многих сложилось впечатление, что выдающееся русское исполнительское искусство  потеряно, наша школа умерла. Но это было не так. И я рад, что мои заслуги заметили. Я не уезжал из России, пережил здесь все сложные времена. С 1993 года  постоянно гастролировал по российским регионам.  И если посмотреть на карту моих выступлений за 17 лет, то получится 102 российских города,  причем в некоторых из них я бывал по 15-20 раз. И это огромная радость быть оцененным именно у себя в стране. Тем более, что классическое искусство у нас находится сегодня явно не на том уровне общественного внимания, на каком должно находиться. 

Российская газета: Вы не раз говорили, что как пианист во многом состоялись благодаря российской публике. Что вы имеете в виду?

Мацуев: У нас действительно публика особенная: сразу чувствует, где подлинное, а где подделка. Для меня  она самая трудная, ответственная и благодарная. И когда младшие коллеги спрашивают,  как добиться успеха,  я говорю, надо начинать, как было у меня в 93-94-м году:  поколесить по стране, поездить в плацкартных вагонах, пожить в ужасающих гостиницах. Но испытать эту  неповторимую наэлектризованную атмосферу российских залов,  заряжающую тебя надолго вперед! Я учился на этих гастролях, начиная с самой первой своей поездки еще учеником ЦМШ - на Дальний Восток. Мы были там со Святославом Бэлзой, приходили в  Магадане в гости к   Вадиму Козину за несколько месяцев до его смерти. А он в валенках и в свитере пел нам "Отвори  потихоньку калитку".

РГ:  Вы выступили в 102 российских городах, какие  впечатления сложились  о культурной ситуации в регионах?

Мацуев: К сожалению, где бы я ни был, почти везде - не приспособленные для концертной жизни залы, ужасающие инструменты. И даже, если где-то встречаются Стейнвеи, что говорит о культурном уровне главы региона, то из-за сложных климатических условий, отсутствия оборудованных помещений  для хранения инструментов, а главное - настройщиков, эти рояли  больше 5-7 лет не выдерживают.  Печальное  состояние провинциальных оркестров. Музыканты смотрят  на столичные оркестры, получающие гранты, не то что с завистью, а с чувством несправедливости. И я согласен с этим: они действительно достойны нормальных условий.

РГ:  В Кирове музыканты оркестра  получает 4000 в месяц.
Мацуев/ Я играл с ними, и они с таким рвением репетировали. Когда я узнал, что они  получают  всего 4 тысячи рублей,  у меня просто слезы навернулись на глаза. Это вопрос к губернаторам  регионов. Симфонический оркестр -  культурное лицо области.

РГ: Так это должны понимать губернаторы.

Мацуев: Так им должны это вдолбить! Более-менее известные музыканты должны собраться и говорить об этом. Я готов орать во все рупоры. В России осталось всего 10-15  симфонических  оркестров!

РГ: Страшная цифра. По сути,  в любом городе, где живет хотя бы полмиллиона человек, должен быть свой оркестр. Именно вокруг него формируется филармоническая жизнь.

Мацуев: Я постоянно выступаю с местными оркестрами и знаю ситуацию на местах. В Ектеринбурге,  во  Владимире,  в Рязани, в  Воронеже, в Самаре,  в Нижнем Новгороде, в Казани - там замечательные оркестры. Дальше - мой родной Иркутск, где я когда-то дебютировал с оркестром, Красноярск, Омск, Новосибирск.  Эти 10-15 оркестров, которые остались, надо немедленно сохранить! И то, что ситуация сейчас достигла предела,  это правда.  За Иркутском - уже ничего нет, ноль. Только в Хабаровске оркестр.  И если мы оставим на саморастерзание коллективы по принципу: кто выживет, а кто - нет, мы потеряем вообще все. Круг музыкантов в нашей стране и так сузился до такого состояния, что это уже точечный материал. 

Сделано в Китае

РГ: Может, созрела ситуация, когда надо ставить вопрос о том, чтобы  вообще по-другому финансировать сферу академической музыки, а не только отдельными грантами для оркестров?

Мацуев: Я на совете по культуре при президенте несколько раз затрагивал эту тему. Здесь много проблем. И гранты, и  уровень наших музыкальных школ. Это вообще самое главное. Мы допустили такой немыслимый отток педагогов из страны, особенно в Китай.  Скоро российским оркестрам надо  будет музыкантов искать на восточном рынке, где  крепкие китайские и корейские музыканты выучены нашими педагогами.

РГ: В Китае сегодня сто миллионов  на фортепиано играют, а у нас даже в Московскую консерваторию в этом году не было ни одного заявления на валторну. Во многих городах, где есть музыкальные училища, вообще перестали существовать  студенческие оркестры: нет инструментальной базы, на некоторые отделения набор по одному человеку, бюджеты нищенские.
Мацуев/ У меня такое впечатление, что некие лоббисты - не знаю в министерстве ли образования или где-то еще - лоббируют другие предметы, а культуру ставят на прикладное место. Я глубоко убежден, что над этим кто-то очень серьезно работает  - чтобы наша культура существовала только как развлечение. Этого нельзя допустить. 

РГ: На днях в  Москве на Фестивале оркестров мира выступил отличный  Китайский национальный оркестр с Мишелем Плассоном. Почему,  думаете, в Китае удалось практически на пустом месте  создать настоящую музыкальную империю?

Мацуев: Потому что они подают свою культуру как национальный продукт. И капитализм у них с социалистическим уклоном.  Вот появился у них пианист Ланг Ланг - и это уже их национальный бренд. С одной стороны, здесь чистой воды шоу-бизнес. С другой - целый пласт нового поколения привлечен к музыке.  Сегодня в Китае,  если рождается в семье мальчик, он чуть ли не автоматически попадает в музыкальную школу.                                                                     

Ре минор от Курляндского

РГ: Вам присудили Госпремию "За вклад в развитие и пропаганду отечественного музыкального искусства". Что думаете   о нашей ситуации с современной музыкой, которую практически не исполняют и не продвигают к слушателю.

Мацуев: Это так. Например, знает ли кто-нибудь в России  Леру Ауэрбах из Ростова? Ее музыку играют лучшие американские оркестры - в Чикаго, Бостоне, Вашингтоне, в Нью-Йорке.  Она там суперпопулярна, а у нас даже "Каприччио" Стравинского, которое мы исполнили с Валерием Гергиевым,  почти никто не знал: говорили - о, какая хорошая музыка, интересная! При нашем просвещении и воспитании  мы вообще скоро потеряем все! Надо бы предложить нашим оркестрам включать в свои программы хотя бы один-два раза в сезон современную музыку. Можно было бы на канале Культура сделать передачу. Было бы желание. Мой первый фестиваль Крещендо открывался произведением Дмитрия Курляндского - Симфонией ре минор.  Это прекрасный и очень талантливый композитор, которого  исполняют на Западе, но не у нас. 

РГ: В вашем репертуаре тоже не слишком много современных  сочинений?

Мацуев: Просто мне не близка атональная музыка. Во-первых, мне слишком легко ее играть, во-вторых, люди, которые делают карьеру на исполнении только авангардной музыки, намеренно идут на это, потому что не могут играть романтическую музыку. Это я точно знаю. А вообще я открыт любой музыке. Я сам хочу поменьше играть Концерты Чайковского или Рахманинова, но, с другой стороны, я понял, что не могу не играть эту музыку, потому что от нее подзаряжаешься  на сто процентов.

Портрет героя

РГ:  С того конкурса Чайковского, когда вы победили, прошло 12 лет.  Если принять за точку отсчета Первый концерт Чайковского, как, своего рода "портрет Дориана Грея", он сильно изменился?

Мацуев: Я вообще отношусь к музыкальному материалу как к живому существу. И. если представить, что финал конкурса Чайковского был  бы завтра, то, конечно, изменился. У меня долгосрочный роман с этим концертом. Бывает всплеск эмоций, экстаз, бывает скандал, иногда я просто ненавижу эту музыку. С одной стороны,  борьба, с другой - любовь. И заканчивается все по-разному.  Если это большой хороший оркестр и такие дирижеры, как Гергиев, Темирканов, Плетнев, Янсонс, Спиваков, Мазур, Мета, Мазель, то обязательно выплывает что-то новое, и это дорогого стоит.

РГ: Поклонники всегда встречают вас как поп-звезду, независимо от того, что вы играете - Шуберта, джаз, Родиона Щедрина. Как вы воспринимаете их реакцию?
Мацуев/ Меня самого это удивляет.  И такая реакция бывает не только в России. Конечно, если ты играешь виртуозное произведение, то производишь некий взрыв и вызываешь быстрый эмоциональный отклик, но существует масса других эффектов, которыми можно заворожить зал - пиано, паузы и тп. Я экспериментатор, и мне все интересно.

РГ: Осознаете для себя  цифру - 35 лет?

Мацуев: Ну, какой это возраст? Владимир Зельдин говорит, что за 95 чувствует себя тридцатилетним!   Я не чувствую возраста,  вообще не представляю, что все это происходит со мной. Я ощущаю себя так, будто вышел из нашей квартиры на улице Ленина в Иркутске и пошел к Вечному огню играть в футбол.

Культура Музыка Власть Работа власти Госнаграды Классика с Ириной Муравьевой