25.08.2010 23:02
    Рубрика:

    Стихи недоучившегося семинариста Ивана Никитина вошли в сокровищницу русской духовной поэзии

    Альбом, стихи, липовые аллеи, позапрошлый век... Как все это далеко, как невозвратно! Но бывают моменты, когда вдруг понимаешь: от того, что казалось непроглядной далью, тебя отделяет всего одно-два рукопожатия.

    Как голубь, кротка и нежна,

    Как лань молодая, пуглива,

    О Боже! Да будет она

    Как Ангел Небесный счастлива.

    Иван Никитин,

    26 августа 1856 года.

    По старому стилю на 26 августа приходился день памяти мученицы Наталии (по новому стилю - 8 сентября), и это четверостишие было подарком, который Иван Саввич Никитин преподнес ко дню именин Наташе Плотниковой, дочери помещика Воронежской губернии.

    В ту пору поэт часто гостил у Плотниковых в деревне Дмитриевка. В усадьбе "Островская дача", возвышавшейся на единственном холме посреди безлесной равнины, Иван Саввич находил приют и ту сердечную атмосферу, которой не было в его родном доме. В стихах, посвященных хозяйке дома Евдокии Александровне Плотниковой, Никитин благодарно писал:

    С младенчества

    дикарь печальный,

    Больной, с изношенным лицом,

    С какой-то робостию тайной

    Вхожу я в незнакомый дом.

    Но где привык, где я встречаю

    Хозяйки милое лицо -

    Тут всё забыто: я вбегаю

    Здоров и весел на крыльцо.

    Вот так и здесь: я точно дома;

    Мне так отрадно и тепло...

    Поэт, влюбленный в Наташу и ободренный ею, решился просить ее руки у родителей. Властная Евдокия Александровна отказала, решив, очевидно, что Никитин не ровня дочери потомственного дворянина.

    Мещанин Никитин был сначала владельцем постоялого двора, а потом - первого в Воронеже книжного магазина. В юности его отчислили из семинарии за пропуск занятий, но вот парадокс: стихи недоучившегося семинариста вошли в сокровищницу русской духовной поэзии.

    Никитин сохранил свою глубокую и чистую веру до конца (а умер он в роковом для русских поэтов 37-летнем возрасте) и запомнился современникам таким же застенчивым, добрым, рассветным, как его стихи.

    Звезды меркнут и гаснут.

    В огне облака.

    Белый пар по лугам расстилается.

    По зеркальной воде,

    по кудрям лозняка

    От зари алый свет разливается...

    Все стихи, написанные в усадьбе Плотниковых, поэт вписывал в альбом Наташе или дарил ее "компаньонке" француженке Матильде Жюно.

    Альбом, стихи, липовые аллеи, позапрошлый век... Как все это далеко, как невозвратно! Вот уже и вздохи об этом не слышны. Но бывают в жизни моменты, когда вдруг понимаешь: от того, что казалось ветхозаветной далью, тебя отделяет всего одно-два рукопожатия.

    Зима 1996 года. Командировка в Нижний Тагил. Я сижу в гостях у Натальи Григорьевны Завалишиной. Она родилась в Царском Селе, в советское время переименованном в город Пушкин. Там ее рисовал когда-то Петров-Водкин (портрет "Девушка у окна" и сегодня украшает Русский музей), дарили стихи Николай Клюев и Андрей Белый, говорил комплименты Алексей Толстой. Училась Наталья Григорьевна у Томашевского и Гуковского...

    И вот рассказывает она мне об истории своего рода, и тут выясняется, что ее бабушка по материнской воронежской линии - та самая Наташа Плотникова, которой посвящал стихи Иван Никитин.

    - А что же с тем альбомом? - спросил я с надеждой.

    - Да, я помню его: небольшой, сафьяновый, с золотым тиснением. Увы, он пропал в сорок первом году, сгорел вместе с нашим домом в Пушкине. В том альбоме были еще и карандашные рисунки...

    Присутствие

    Непостижимой Силы

    Таинственно скрывается

    во всем...

    E-mail: dmitri.shevarov@yandex.ru