Новости

03.11.2010 00:53
Рубрика: Власть

Кабинетные споры

Материалы "Юридической недели подготовлены совместно с Ассоциацией юристов России

Как принимаются законы? Об этом шла речь в беседе члена Президиума Ассоциации юристов России Михаила Барщевского с первым заместителем председателя Государственной Думы Олегом Морозовым.

Эрудиция по долгу службы

Михаил Барщевский: Мы познакомились, когда играли в одной команде в телеигре "Что? Где? Когда?" Меня поразил уровень твоих энциклопедических знаний, чувство юмора, быстрота реакции и свежесть взгляда. Все это как-то не согласуется с имиджем депутата.

Олег Морозов: Я же не всю жизнь был депутатом. Большую часть своей жизни я занимался другими вещами, например, преподавал в Казанском государственном университете. Там надутый, брюзжащий чиновник-преподаватель не был бы воспринят студентами. Нужно было соответствовать университетской атмосфере: быть человеком эрудированным, коммуникабельным.

Барщевский: Пожалуйста, расскажи, как работает парламент. Почему не проходят законопроекты субъектов РФ, а правительственные законопроекты проходят с ходу?

Морозов: Система принятия решений в стране и в парламенте существенно поменялась в начале века, когда впервые в истории российского парламентаризма появилось такое явление, как парламентское большинство. Теперь предварительная работа по подготовке правительственного закона начинается не тогда, когда статс-секретарь правительства предлагает Думе рассмотреть проект. Наличие идеологически связанного с правительством парламентского большинства, политический лидер которого - премьер-министр, предполагает, что все нюансы законопроекта согласовываются заранее в рабочем порядке. Именно ваш покорный слуга отвечает во фракции и в парламенте за взаимодействие с правительством. Если в Думе с чем-то не согласны, я от ее имени веду диалог с представителями соответствующих министерств. И когда закон доходит до Думы, он, как правило, представляет собой уже сбалансированную версию, в каком-то смысле поддержанную парламентским большинством.

Барщевский: Тогда давай называть вещи своими именами - голосование в парламенте по правительственным законопроектам является процедурой чисто номинальной, технической.

Морозов: Согласен. Но именно потому, что проект уже известен парламентскому большинству, дискуссия состоялась, и все точки зрения учтены. Если правительственный законопроект по каким-то причинам парламентское большинство не устраивает - таких случаев на моей памяти было 3-4, - он просто не доходит до голосования и останавливается на уровне комитета. Тогда правительство его отзывает и вносит в новой редакции. Региональные инициативы не проходили по разным, в том числе объективным причинам. Подготовить серьезный законопроект федерального уровня где-нибудь в Тамбове непросто - для этого не хватает инструментариев. Поэтому мы несколько изменили практику. Если год назад число региональных инициатив, которые проходили в Госдуме, равнялось 1,5-2 процентам, то теперь превышает 10 процентов.

Барщевский: Каким образом?

Морозов: Мы ввели технологию, при которой любая региональная законодательная инициатива проходит у нас предварительную экспертизу. Если в законодательном органе региона проект готовится в рабочем порядке, мы просим его нам прислать. Я расписываю документ в соответствующие комитеты, которые с помощью экспертов его анализируют. Дальше существует несколько вариантов. Первый - инициатива возвращается в регион с резолюцией, что в этом виде предложение не пройдет, и указываются причины. Второй - мы пишем, что идея хорошая, но документ нужно переписать, и объясняем как. Третий - все отлично, не хватает каких-то дополнительных позиций, которые мы предлагаем учесть. Если в последнем варианте закон нам возвращается с учетом рекомендаций, он имеет высокие шансы быть поддержанным.

Барщевский: У меня сложилось впечатление, что многие региональные инициативы носят предвыборно-ситуационный характер.

Морозов: Это правда. И в этом их беда. Иногда их вносят лишь для того, чтобы дать сигнал избирателям: "Посмотрите, мы заботимся о вас. Предлагаем поднять пенсию в 15 раз". А ведь такое возможно только за счет федерального бюджета.

Барщевский: Выходит, парламент у нас сегодня является инструментом лишним? В отличие от твоего начальника я считаю, что парламент - место для дискуссий. Но механизм таков, что дискуссии быть не может по существу.

Морозов: Проясним ситуацию - цитата "из начальника" не точна, в процитированном виде Борис Вячеславович этих слов не произносил. Теперь "по существу". Когда "Единая Россия" получила парламентское конституционное большинство, я сказал фразу, которую процитировали почти все информационные агентства, все журналисты. Я, кажется, оговорился, заявив, что мы потерпели сокрушительную победу, но получилось логично. Потому что, с одной стороны, работать, когда у тебя 300 с лишним голосов, поразительно легко - любое решение, принимаемое таким большинством, проходит. С другой стороны, это неизбежно приводит к состоянию политической сытости. Как решили - так и будет, никто никуда не денется.

Мы с этим боремся. Мы понимаем, что эта ситуация уникальна и не навсегда. Вместе с тем, если бы сегодня любая политическая партия в любом парламенте мира имела конституционное большинство, она так и принимала бы любые решения.

В ожидании оппозиции

Барщевский: Как ты думаешь, с точки зрения интересов развития России - не "Единой России", а России - хорошо, что у одной партии такое огромное большинство?

Морозов: Как политик я не имею права идти на выборы и даже на миллиметр своего сознания допускать, что я могу в чем-то уступить оппоненту. На выборах все бьются как в последний раз, до конца. Иначе в острой конкуренции можно потерпеть поражение. Никто не думает о том, каковы будут последствия твоей победы для оппонента.

Барщевский: Переформулирую вопрос. Когда ты вечером приходишь домой после выборов, не возникает чувство сожаления, что оппоненты оказались слабоваты?

Морозов: Всякое бывало. Но у меня в округе бывали и не слабые, а достаточно жесткие оппоненты.

К сожалению, сегодня оппозиция такая, какая есть. И правящая партия, которую создавали как мощнейшую машину для победы, тоже - какая есть. Мы не должны искусственно создавать зоны влияния для оппозиции. Хотя фактически мы начали это делать - пытаемся реформировать законодательство таким образом, чтобы оппозиции стало комфортнее и появилось больше возможности для конкуренции.

Барщевский: Сколько, на твой взгляд, из 450 депутатов Государственной Думы не числятся народными избранниками, а реально работают?

Морозов: Честно тебе отвечаю, реально - две трети.

Барщевский: Считаешь ли ты, что выборность губернаторов - один из признаков зрелой демократии?

Морозов: Я считаю, предпочтительнее губернаторов выбирать. В то же время, выбирать или не выбирать, а использовать другие процедуры, например, те, что есть, это всегда часть ответа на более широкий вопрос - об избранной политической стратегии. Например, переход на голосование по партийному принципу и отмена одномандатных округов мне, как четырежды одномандатнику, не нравится. Но это часть реформы Путина, который, реформируя политическую систему, сказал: "Главное сегодня - создать в России массовые федеральные политические партии, которые и будут основными политическими игроками". Изменение способа наделения губернаторов властными полномочиями - часть этой системы.

Барщевский: Тебе не кажется, что одна из основных проблем нашего общества заключается в том, что живем мы, в общем, уже при капитализме, а ментальность осталась социалистическая.

Морозов: Ты цитируешь Путина, который однажды в беседе со мной признался, что мы остались по менталитету страной с социалистическим мышлением.

Барщевский: Но вы же сами голосуете за социалистические законы?

Морозов: Когда отсутствуют правые партии, которые были бы совершенно не лишними в нашей политической системе, правящему большинству приходится быть одновременно и социал-демократами, и консерваторами, и либералами. Когда мы говорим, что в условиях кризиса надо выполнять взятые социальные обязательства, мы по-другому не можем - мы же из социализма выросли.

Ключевой вопрос

Барщевский: Чего не хватает нам сегодня для формирования реально независимой судебной системы?

Морозов: Мне кажется, нам не хватает политической воли, усердия и отваги, потому что придется действительно по-настоящему ломать сложившиеся стереотипы. И тратиться.

Барщевский: Тратиться прилично придется, но главное - рисковать. Потому что независимая судебная система для действующей власти тоже палка о двух концах.

Морозов: Нет, она хороша для действующей власти, потому что действующая власть будет понимать, что воровать нельзя, что за это можно сесть, независимо от званий.

Власть Работа власти Внутренняя политика Законодательная власть Госдума Проект "Юридическая неделя"