Новости

17.12.2010 00:20
Рубрика: Общество

В нашем доме горе

Как семьям Свиридовых и Шамшиевых жить без Егора и Алишера?
Когда мир делится на своих и врагов, толпе не нужно объяснять, кого бить, за что и против чего она борется. Смотреть фотогалерею Сергея Михеева и Сергея Савостьянова

Две трагедии - убийство Егора Свиридова и Алишера Шамшиева - сошлись во времени, чтобы стать всем нам уроком.

Надо остыть от угара обид, надуманных, но чрезвычайно опасных страстей. К сожалению, мы живем во времена, когда ответы на трагедии у нас готовы заранее. Подводящие к тому, что дальше - слово за кастетом и пистолетом. Фатально травматическим.

После событий на Манежной площади все будто превратились в коллективных героев-сыщиков из плохих романов. И ищут подтверждения готовым и худшим чувствам. Одни, что убит фанат и гопник в обыкновенной уличной драке, но намагниченная ксенофобскими настроениями столица взорвалась. Другие, что убит косноязычный мигрант, задевший грязным словом женщину и попавший под лихую руку ее дружков-бандитов, в городе, который он подметает и ненавидит.

Ненависть и презрение стали брать верх над сочувствием и здравым смыслом.

И правда нам не всегда важна. Мы не ищем ее, потому что не хотим приближаться к горю без телевизора. Своим человеческим нутром. Настоящая трагедия, касающаяся всех нас, в том, что погибли люди. Не фанат и не мигрант. Два человека - живых, мечтающих, любящих, любимых. Поэтому главные свидетели и герои сегодня - не для следователей, для общества - родные, потерявшие своих близких. Егора и Алишера.

Один наш корреспондент добрался до далекого киргизского села, в котором живет отец убитого в Москве Алишера и записал его монолог. Другой - нашел вдову убитого в Москве Егора и поговорил с ней. Их разорванные болью сердца возвращают нам другое видение событий.

Вдова Егора

Яна Свиридова, вдова убитого в Москве Егора Свиридова:

- Мы познакомились в Зеленограде, мне было 17 лет. Мои подружки все время твердили "Ой, как я замуж хочу!", а я нет. Но когда познакомилась с Егором, сразу знала, что за этого человека я выйду.

Официально мы поженились 2 года назад. Но уже с 17 лет я жила с этим человеком в гражданском браке. Мы друг друга любили. Для современных мужчин большая редкость - верность. Но если бы мне какая-то из подруг сказала "Яна, я твоего Егора видела с другой", я бы только улыбнулась в ответ. Да и они, едва узнав Егора, повторяли: "Ты права", а когда я жаловалась на него, повздорив, убеждали меня в его любви.

Мы встречались, встречались, а потом поняли, что все серьезно. Я воспитана в строгой семье, где не приветствовалось сожительство до свадьбы, и мы решили расписаться.

Свадьба для женящихся часто "день каторги" - кому-то водки мало, кому-то оливье не досолили - и мы решили, что это будет день только для нас. Стали выбирать теплую страну, где регистрация брака действительна в России, хотели на Кубу, нам предложили Ямайку. Огромная территория отеля, гольфовые поля, с любой точки видно море. Мы гуляли, наслаждались своим счастьем и обществом друг друга.

У нас была идеальная семья. Включая отношения с родителями. Его - любили меня, мои - его. А жили мы в квартире бабы Вали, Егоровой бабушки, которую он очень любил.

Я - госслужащая. Егор - инженер-геодезист, работал в финской компании и имел свою фирму по оказанию геодезических услуг. Я его, конечно, пинками пыталась отправить учиться дальше, но он отвечал: все что надо, я знаю. Он был вовсе не балбес. У нас была куча увлечений. Мы 2 раза в неделю ходили в кино, не пропускали ни одной премьеры. Не скажу, чтобы он много читал в последнее время, но всю русскую классику точно знал. Любил Достоевского.

У меня просьба ко всем журналистам: перестаньте делать футбол краеугольным камнем нашей жизни. Мне страшно слышать новости "Убили фаната "Спартака". Егор был сыном, мужем, братом, другом. Фанаты, отморозки, неадекватные люди - это не про него. И какая там фанатская жесткость: он на меня не только руку, голос никогда не повысил. Даже во время истерик - бывает же с нами, женщинами - слова грубого ни разу не сказал. Выслушает все, потерпит и скажет: "Яна, ну давай успокойся, потом поговорим". Я - ему: "Гошенька...".

И еще просьба к журналистам: перестаньте называть Егора ультраправым. Какой он нацист?! Каково это слышать его другу Артему Казаряну?! Или лучшему другу Сереже Гаспаряну, в которого стреляли на той остановке?! Его круг общения был и национально, и социально широким: от детей генералов и полковников до обычных ребят, коллег, одноклассников. Секрет в том, что он был невероятно контактный, отзывчивый. Позвонят ночью, он сорвется на помощь.

У него не было и особенного раздражения к выходцам с Северного Кавказа. Засилие миграции и приезжих скорее у меня вызывало раздражение. Но это обычное раздражение человека, уставшего стоять в пробке в перенаселенном городе.

Я всегда прекрасно знала, где, когда и с кем находится мой муж. И в тот вечер все знала. Что он в кафе, с ребятами. Впереди свободные вечер и день. Я всегда про все знала.

Сомневаюсь, что кто-нибудь когда-нибудь будет меня так любить. Если бы жизнь открутили назад и предложили что-то изменить, я бы все повторила. А вспомнить что-то любимое - голос, черту - не просите. Вы мне душу разорвете.

Отец Алишера

Текст: Дмитрий Евлашков (село Кайраагач, Ошская область Киргизии)

Илатип Шамшиев, отец убитого в Москве Алишера Шамшиева:

...Вот и нет больше с нами старшего нашего сына Алишера. Этой ночью большой российский самолет из Москвы привез его тело на родину, в отцовский дом. Осиротел дом наш. Горе вошло в него.

Помню, первенец мой в школе получил пятерку по географии. Счастливый взбежал на крыльцо: ата! Апа! Отец, мама - мне пятерку поставили за Москву! На бело-синей контурной карте СССР Алишер красным карандашом нарисовал Спасскую башню со звездой и написал большими буквами: "Москва". А в другой части карты точкой обозначил наше село Кайраагач. Пятнадцать сантиметров от точки до точки было на той карте. Тогда он сказал мне: "Ата, вырасту - обязательно свожу вас с мамой в Москву".

Аллах подарил нам с моей любимой супругой одиннадцать детей. Трудно жили, но какой дружной, хлебосольной, счастливой слыла наша семья в селе. Спроси любого, где живет Шамшиева Таджикан, мать-Героиня, любой покажет наш дом в окружении тополей, первый от гор. Гостю мы всегда рады: келин - заходите!

Алишеру не довелось после окончания школы учиться дальше. Надо было работать, помогать отцу. Устроился ко мне в местный ДЭУ - дорожно-эксплуатационный участок рабочим. Вместе с отцом налаживал телефонную связь на участке, проводил в дома односельчан электричество. Помогал маме растить младших братьев и сестренок, положение старшего сына в киргизской семье ко многому обязывает. Настало время - привел в семью красавицу невестку Ракию. Рядом поставил собственный дом, во дворе которого бегали уже его сыновья Аскат и Бектур.

Кто бы из нас, Шамшиевых, мог подумать тогда, что тот детский рисунок Алишера на контурной карте - это все, что останется от великой страны?

Так получилось, что в родной Киргизии у многих молодых не стало работы, перспектив, будущего. Тысячами поехали наши земляки в Россию, в другие страны-осколки Советского Союза. Оставив нас, стариков, присматривать за семьей, поехал на заработки Алишер. Наконец-то сбылась его мечта увидеть Москву. Но не ту, что обычно показывают в телевизоре - праздничную, залитую огнями столицу огромной страны. Москва Алишера - город тяжелого, без продыха, труда, жизнь в постоянном страхе лишиться работы, быть униженным человеком в погонах или теми, у кого просто другой разрез глаз.

Он нанимался плиточником-штукатуром, маляром, отделывал чужие дома и квартиры и тем дарил москвичам радость. Все заработанное посылал семье, оставляя копейки на кров и еду. За шесть лет в Москве ни разу даже в театре не был, на стадионе - по карману ли приезжему работяге-гастарбайтеру?

Когда мне сообщили, что Алишера убили какие-то нелюди, снежные горы Кайраагача вдруг стали черными... Страшнее всего для отца пережить своего сына. Что мне ответить теперь его сыновьям, моим внукам, утром у тела своего отца спросившим меня: за что?

Врагу не пожелаю такого. Да и нет, и не было у нас врагов на этой земле. Но не должны сыновья умирать в расцвете лет. Не по -людски это. Не по-божески.

Если этих молодых русских ребят, кто лишил жизни моего сына, найдут, пусть передадут им мои слова. Мальчики, дети мои! Не делите людей на "своих" и "чужих", не уподобляйтесь тем фашистам, против кого воевали вместе наши отцы и ваши деды. Одумайтесь. Пусть Господь вас простит, он един для русского, киргиза, таджика, азербайджанца, чеченца...

Протяну руку вам издалека, в ней - хлеб. Слышат мою молитву снежные горы Кайраагача, молчат горы по сыну моему.

Беспорядки на Манежной площади, последовавшие после убийства Егора Свиридова и безответсвенного отпуска на свободу его убийц, стали событием-зеркалом всех тех больных проблем, которые накопились в нашем обществе. Сегодня эксперты "РГ" пытаются разобраться в них.

Эмиль Паин, ведущий научный сотрудник сектора изучения ксенофобий и предупреждения экстремизма Института социологии РАН:

- То, что мы наблюдаем сегодня, - это определенный тип социально-культурного развития, когда все проблемы предстают в образе взаимоотношений "мы-они", в образе чужого. Этнизация социальных и экономических проблем - вот главная составляющая того, что произошло на Манежной площади. Сразу хочу вывести многих из заблуждения: то, что произошло в Москве, происходило в Хотьково и в Кондопоге, не имеет никакого отношения к проблемам миграции. Агрессия была направлена не против мигрантов - против российских граждан другой национальности. Здесь другое - проблема межэтнических отношений, которая почему-то у нас трактуется как проблема мигрантская. И выход из положения предлагается соответствующий - ограничивайте приезжающих, вводите квоты и проблема вроде как решена. Кроме того, уровень возбужденности общественного сознания сегодня находится в критической точке. В определенные периоды это было свойственно многим обществам, но наша ситуация специфична. Когда происходящее в Москве сравнивают с погромами в Париже, мне хочется обратить внимание на то, что во Франции взрывы возмущения были не со стороны французов, а со стороны мигрантских сообществ. У нас же главным действующим лицом оказались представители этнического большинства, вот что особенно тревожно и удивительно.

Владимир Мукомель, заведующий сектором изучения ксенофобий и предупреждения экстремизма Института социологии РАН:

- На Манежной площади мы увидели результат смешения сразу нескольких сложнейших проблем. Во-первых, то, что наше общество ксенофобно, и то, что слоган "Россия -для русских" поддерживает большинство населения - это не новость. Даже несмотря на то, что "чистых" русских в стране не так много. Во-вторых, и с этим тоже согласятся все, наша жизнь пронизана насилием, жестокость стала нормой жизни. Включите телевизор - там либо пляски, либо насилие. Наконец, третье - это недоверие, с которым мы уже тоже смирились. Люди доверяют только узкому кругу родных и знакомых. И когда кто-то из своих страдает, происходит естественная реакция - агрессия. И в фанатском сообществе, среди людей молодых и активных, спаянных одной идеей, эта реакция проявляется особенно ярко. За лозунгом "Долой кавказцев", который гремел над Манежной, очевиден другой выплеск - "Долой всех". Это был социальный протест в форме расистского погрома. Когда мир делится на своих и врагов. Алгоритм действий становится понятен - толпе уже не нужно объяснять, за что и против чего они борются.

Бунтовать у Кремля пришла молодежь, которая социализировалась в двухтысячные, - эти люди более жестские, менее толерантные, не настроенные на компромисс. Они чувствуют себя уязвленными, потому что лишены нормальных социальных лифтов и не видят перспектив. Зато каждый день видят и слышат, что преступникам, богатеющим на беззаконии, все сходит с рук. И я не скажу, что возмущение безосновательно: мы, действительно, лишены справедливости. Люди не видят и позитивных сдвигов в отношении с выходцами из кавказских республик - даже если они есть, в памяти, как и в СМИ, фиксируется только негатив.

Игорь Кузнецов, старший научный сотрудник Центра исследования межнациональных отношений Института социологии РАН:

- Москва - город низкой этноофобии. В любом обществе - и самом образцовом европейском - есть фашисты, националисты. Общество же Ноев ковчег: каждой твари по паре. Но бывают случаи, когда к мало что значащим количественно фашистам вдруг присоединяется большое количество сторонников. По другим причинам. Вот это опасно. Массовый протест против присутствия определенных национальностей в обществе возникает не от ненависти к ним как таковым. Кто в России не любит лезгинку?! Терские казаки ее танцуют чуть ли не лучше народов Кавказа.

Но когда она демонстративно танцуется в центре города - это не просто красивый танец из другой культуры. Это демонстративная жизнь не по нашим правилам. Веди себя по нашим правилам, и мы будем любить лезгинку и тебя.

Сегодня этническая принадлежность становится социальным капиталом. Ресурсом экономического и карьерного роста. И это лишь усиливает этническую закрытость. И в такой ситуации отплясываемая в центре Москвы лезгинка воспринимается не как верность традициям своих предков, но в семантике "нашего флага над Рейхстагом". И люди это все очень хорошо прочитывают. Пожалуйста, живите, но не надо вести себя в семантике победы ваших традиций жизни над нашими. Не надо вести себя в семантике оккупации. Русский культурный стандарт предполагает: ты меня мужик обидел, пойдем наедине разберемся. Но чтобы через 5 минут все слетелись, постреляли, выкупили, это что-то чуждое, это нарушение неписанной культурной нормы даже среди склонной к групповым потасовкам молодежи. Правила поведения умирают, если не поддерживаются определенными общественными санкциями. Для этого, а не для показной борьбы за права человека, и существует гражданское общество. Именно оно контролирует поведение и выставляет санкции за нарушение общепринятых неписанных правил поведения.

В моем детстве весь этот контроль осуществлял московский двор. Если я что-то не так сделаю, любой из взрослых - русский, еврей, татарин, армянин, не важно - даст мне подзатыльник,и за руку отведет к маме с папой, а те еще добавят. А сейчас молодой отец может прийти в школу и избить учитиельницу. Люди, которые сюда приезжают, не видят наших правил или видят худшие. Наша молодежь прыгает через турникет, потому что это "круто". И киргизские парни вослед. Но тут неожиданно для них включается злость: мы здесь свои, а они приезжие. Почему они себя ТАК ведут?!

Национализм, фашизм в России - это национальная катастрофа. Прежде всего для русских как уникальности. Если из очень открытой группы, сформированной по культурной принадлежности и как губка вбирающей все лучшее из других культур и традиции, мы превратимся в нечто заурядно этничное, мы развалимся под своей тяжестью.

Ибрагим Тауфик, профессор Института востоковедения РАН:

- Именно в России с ее ориентацией на статус державы, совмещающей в себе и Восток и Запад, и Европу, и Азию, мусульмане пользуются многими правами, которыми не пользуются даже в мусульманских странах. Мы часто забываем об этом: шииты в России пользуются большими правами, чем в иной суннитской мусульманской стране. И наоборот, сунниты в России пользуются правами, которых у них нет в странах, где господствует шиитская доктрина. Мой собственный опыт и опыт моих коллег не вызывает у нас тревоги в связи с давлением или притеснением. Именно Россия должна показывать всему миру ноу-хау сосуществования Востока и Запада, христианства и ислама.

Конечно, у меня были трудности, когда я, молодой сириец, приехал жить в Москву. Но это были те же чуувства, когда я из маленького сирийского городка приехал в Дамаск. Другой город, все сложно. Но к кому бы мы в Москве ни обращались, нам помогали. В первый день, я помню, заблудился в поисках улицы Кржижановского, мне тут же помогли, отношение к иностранцам было очень хорошее. Конечно, в чужом городе, не зная языка, без проблем не прожить. Но я не чувствовал вражды.

Общество Соцсфера Дело о беспорядках на Манежной площади
Добавьте RG.RU 
в избранные источники