Новости

29.11.2011 00:09
Рубрика: Культура

Толпа вопила: "Ум-бер-то!"

Одним из главных "хитов" Non/fiction обещает стать новая книга Умберто Эко "Пражское кладбище"

Традиционно книжный год закрывает самая интеллектуальная ярмарка Non/fiction. В тринадцатый раз она начнет свою работу 30 ноября и закончит 4 декабря. Более 250 издательств и литературных объединений из 20 стран мира предоставят читателям огромный выбор гуманитарной, образовательной, научно-технической и художественной литературы.

Non/fiction сегодня - это 30 тысяч посетителей, более 300 крупных и малых издательств и книготорговых компаний, 7 дискуссионных площадок, 140 мероприятий программы. Те, кто не просто придет приобрести новый бестселлер или книги лауреатов литературных премий, смогут посетить самые разнообразные мероприятия. От фестиваля мировых идей "Вокруг света" и до круглого стола "Книжный slow food, ты - то, что ты читаешь", пообщаться с известными русскими и зарубежными авторами и заглянуть на Vinyl Club. Побывать на многочисленных событиях, обращенных к проблемам книжного бизнеса.

Почетным гостем ярмарки объявлена Испания. В программе ожидаются дискуссионные встречи, семинары и презентации, посвященные испанской литературе. Как всегда здесь будет представлена кинопрограмма, детская площадка под названием "Осторожно, город!", а Национальный Союз Библиофилов проведет выставку "Гирлянда из книг и картинок: детское чтение в дореволюционной России".

Одним главных "хитов" Non/fiction обещает стать новая книга современного классика итальянской прозы Умберто Эко "Пражское кладбище". Наш корреспондент Татьяна Шабаева побеседовала с переводчицей и помощницей Умберто Эко Еленой Костюкович.

Российская газета: Кто читает Эко в Италии - интеллигенция или широкая публика?

Елена Костюкович: Безусловно, не только интеллигенция. Он очень хорошо известен широкой публике - благодаря огромному успеху "Имени розы". Эта книга уже в программах школ, и имя Эко знают все. Не в последнюю очередь благодаря экранизации "Имени розы". Умберто Эко, можно смело сказать, это символ современной итальянской культуры, эрудированной, политически заостренной. И мне нетрудно представить себе, как книгу Эко покупает, скажем, итальянский кондитер или водитель автобуса.

К тому же Эко сегодня является не просто писателем, но и политической фигурой, хотя почти не делает резких политических шагов. Он редко участвует в каких-либо общественных собраниях. В последнее время, когда политика в Италии уже превратилась в какой-то неудобоваримый фарс, Эко стал выступать больше. В начале лета в Италии было знаковое событие: на центральной площади Милана состоялся спонтанный радостный митинг в честь избрания, наконец-то, независимого градоправителя после многолетнего засилья правых, проберлускониевских мэров. Участвовало в митинге больше ста тысяч человек. Пелись партизанские песни, реакция была примерно как на освобождение Италии от нацистов. Я там была и могу сказать, что это было массовое шествие, которое катилось по улицам, а на площади мы стояли от двух часов дня и до полуночи. Выступали итальянские общественные деятели, популярные телевизионные артисты. Таким криком, какой поднялся, когда вышел Эко, не приветствовали больше никого. Толпа вопила: "Ум-бер-то!" - как при виде самого популярного футболиста.

РГ: О чем новый роман "Пражское кладбище", чем он отличается от прежде написанных книг?

Костюкович: Тема создания мифа давно интересует Эко. В "Баудолино" это была легенда о волхвах, которые принесли в мир известие о том, что родился младенец Иисус. Очень красивая легенда, которую запечатлели многие шедевры мирового изобразительного искусства. Эко рассуждает о том, как родился этот миф, как был построен красивый вымысел из низменного материала. Как прагматик Баудолино, преследующий свои практические цели, попутно творит вот эту щемящую красоту. В "Маятнике Фуко" было все наоборот: в основе сюжета - темные легенды о всемирных заговорах, закулисных договоренностях, о тайных правителях, которые будто бы управляют миром. Пугающая концовка - гибель главного героя и его друга - показывает нам страх Эко перед подобными игрушками.

И, наконец, "Пражское кладбище". Это более простая, линейная вещь. В основе сюжета реальные исторические факты. В мире существует некий текст, запрещенный во многих странах, а в России, например, разрешенный. Это "Протоколы сионских мудрецов". Тоже сказка о заговоре, о предполагаемом тайном еврейском союзе с целью управления всей планетой. Эко пишет роман о том, как появилась эта фальшивка, объясняет, как этот текст был создан, рассказывает жизнь главного героя - подделывателя документов. Это, кстати, единственный вымышленный персонаж книги, остальные подлинные, как в романах Дюма. Героя зовут Симонино Симонини. Мы наблюдаем за его гадким поведением в Италии времен походов Гарибальди, во Франции времен Парижской коммуны, везде он выступает как вредный провокатор. Потом мы видим, как этот фальсификатор оказывается главным злодеем в деле Дрейфуса и, наконец, оставляет после себя пасквиль "Протоколы...", составленный как бы от имени заговорщиков-евреев. Ну, а к чему это привело, как текст фальшивки был использован и как он оказал большое влияние на Гитлера в процессе создания книги "Моя борьба", а впоследствии на всю политику нацифашизма по еврейскому вопросу, - об этом Эко не говорит. Но мы с вами об этом знаем.

РГ: Доводилось ли вам выполнять и редакторские функции, переводя тексты Эко?

Костюкович: Не только мне, но и другим переводчикам Эко. Мы не так редко сталкиваемся с тем, что некоторые упомянутые им частности противоречат действительности, и мы ему об этом сообщаем. Иногда он прислушивается к нашим советам, иногда считает их малосущественными. К примеру, у него упоминается некая парижская улица, а переводчик обнаруживает, что улица называлась иначе в ту историческую эпоху. Профессора Эко это может даже рассердить как случай чрезмерной редакторской въедливости. Однако он во втором издании исправляет ошибку, а ведь она проходила через весь текст. Или же его герой пьет абсент и говорит, что напиток этот запрещен. Мы знаем, что абсент действительно был запрещен во Франции, но запрет был опубликован позднее того времени, когда происходит действие. Я сообщила об этом Эко, на что тот отозвался так: "Будем считать, что он сам себе его запретил".

Иногда я, переводя, просто исправляю авторский ляп, и все. Так как я неизбежно насажаю собственных ляпов, пропорция будет соблюдена.

РГ: Каковы ваши интересы в качестве литературного агента?

Костюкович: Пятнадцать лет назад я создала в Италии агентство, которое занимается широким спектром русской литературы. Теперь это агентство "Елкост" работает в Испании и заведует им Юлия Леонидовна Добровольская. В нескольких сегментах работы я пока еще тоже действую вместе с ней. Во-первых, мы совместно курируем все произведения Людмилы Евгеньевны Улицкой, с которой нас связывает дружба. Улицкая издается в сорока странах, каждая ее книга переводится, и мы не останавливаемся там, где чаще всего останавливается литературный агент - на этапе заключения договора с издателями, - а отслеживаем обложки, взаимодействуем с переводчиками, переписываемся с журналистами, ездим с писательницей в туры по разным странам, где ее появление неизменно вызывает читательский энтузиазм.

Второй близкий моему сердцу раздел работы агентства - свидетельства, мемуары, относящиеся ко времени Второй мировой войны, к сложной судьбе России на протяжении всего двадцатого века. Это направление я тоже веду вместе с нашими испанцами. По некоторым моральным причинам. Кроме моральных, есть причины рабочие, потому что книги о войне и лагерях продолжают интересовать издателей в Европе и в Америке. Память об этой войне до сих пор не успокоилась и притягивает читающую публику во всех странах. Сейчас мы занимаемся и уже опубликовали в десяти странах книгу Елены Ржевской "Записки военного переводчика". Во Франции эта книга оказалась в коротком листе самой престижной (наряду с Гонкуровской) литературной премии - премии "Медичи".

Ржевская - довольно известный человек, в 1965-м году вышла ее книга "Берлин, май 1945", за которую ее очень хвалил маршал Жуков, сказав даже, что она ему открыла глаза на некоторые факты времен конца войны, которых он не знал. Ржевская входила в группу военных, которые нашли труп Гитлера, провели дознание и по зубам, сопоставив их с показаниями персонального дантиста Гитлера, определили, что труп этот именно его. За разглашение этой ценной информации многие (но не Ржевская) были арестованы, потому что Сталин в своей тогдашней игре с союзниками пытался исподволь создавать версию о возможном бегстве Гитлера, о том, что враг не был найден мертвым и, возможно, где-то еще прячется. Это значило бы, что страшный враг еще существует. Этим мифом Сталин мог поддерживать свой жесткий режим. Еще один пример попытки создания фальшивки, которая не состоялась благодаря свидетельствам. Благодаря свидетельству превосходной литературы.

РГ: Чувствуете ли вы удовлетворение от своей работы?

Костюкович: Да, безусловно. Я в этом смысле очень счастливый человек. Человек, который предпочитает словесность жизни и имеет возможность зарабатывать на жизнь словесностью.

Культура Литература Ярмарка Non/fiction Книжная жизнь с Анастасией Скорондаевой Лучшие интервью
Добавьте RG.RU 
в избранные источники