22.01.2012 16:04
    Рубрика:

    Борис Синдаловский: Взяточников ловим, как в кино

    Следственное управление выявляет коррупционеров с помощью фальшивых денег

    Следственный комитет РФ  в январе нынешнего года отметил первый "самостоятельный" юбилей. До этого ведомство, занимающееся самыми громкими преступлениями в России, относилось к прокуратуре. Накануне праздника руководитель отдела по расследованию особо важных дел (о преступлениях против государственной власти)  Главного следственного управления Следственного комитета по Санкт-Петербургу Борис Синдаловский рассказал корреспонденту "РГ" о том, можно ли победить главное зло нынешней системы - коррупцию.

    Российская Газета: Борис Борисович, насколько оправдано мнение, что наиболее подвержены коррупции врачи, милиционеры и чиновники?

    Борис Синдаловский: У Следственного управления по Петербургу сейчас есть дело, которое связано с медициной, а именно - с злоупотреблениями при закупке томографов. Другое дело, что доказывать преступления, связанные с госконтрактами, довольно тяжело. А вот в отношении сотрудников милиции  и госслужащих дел очень много. Мы расследуем наиболее серьезные, в зависимости от должностного положения виновного и суммы взятки.

    В штате нашего отдела всего 12 следователей, и мы просто не в состоянии взять на себя все. У нас аккумулируются дела наиболее сложные: либо в них есть проблемы с доказательствами, либо замешаны люди определенного уровня. Чтобы у них не было иллюзий, что они могут на кого-то выйти и дело замять.

    Довольно значительную часть материалов приходится отсеивать, если из разговора непонятно, за что и сколько вымогают или обещают деньги.

    РГ: Какие услуги пользуются, так сказать, особым спросом?

    Синдаловский: Самые разные. Берут взятки как за законные, так и за незаконные действия в пользу лица, которое к ним обратилось. Например, у бизнесмена была изъята партия товара, но ее нужно вернуть. Или по делу нужно провести какое-то следственное действие, или выдать разрешение, чтобы провести проверку. Должностные лица обязаны это делать, но могут заволокитить, а чтобы ускорить действие, берут взятки. Ну а классика - это прекращение уголовных дел или проверок.

    Очень распространенная ситуация - закрыть глаза на нарушения, которые по закону необходимо выявить. Например, в декабре 2011 года налоговый инспектор требовал взятку в размере 2 миллиона рублей за подделку результатов проверки. Не секрет, что у каждой коммерческой организации куча нарушений. И если неуплата налогов составляет, к примеру, 40 миллионов рублей, то инспектор снизит ее до двух миллионов, но еще два ему придется отдать " в конверте". То есть организации это выгодно - заплатить в 10 раз меньше, при этом не изымая деньги из оборота. Но раскрутить ситуацию мы можем только или при наличии заявления от того, кто не хочет платить, или при наличии оперативных данных.

    РГ: Какими способами их можно получить?

    Синдаловский: Я не буду раскрывать всех тонкостей, но есть методы оперативной работы: опрос, наблюдение, прослушивание переговоров. Все это делается в рамках закона, на прослушивание берется санкция суда. В противном случае мы потом не сможем положить их в основу обвинения.

    При этом иногда еще приходится и поискать, добровольно не выдают. Был случай, когда задержанный умудрился спустить деньги, полученные в качестве взятки, в унитаз. Тысячу долларов 100-долларовыми купюрами он смыл в канализацию, и нам просто повезло, что одна купюра прилипла в фановой трубе. А иначе у нас могли быть большие проблемы с доказательствами.

    РГ: Многие  эксперты говорят о том, что в России невозможно вести бизнес законным путем - слишком много бюрократических препон, несовершенств законодательства…

    Синдаловский:  Да, такая проблема существует: нашим людям иногда проще дать на лапу, чем выполнить все требования закона. Тем более, что если дело пойдет в официальном порядке, придется не только заплатить все, что ты должен, но могут быть применены и еще какие-то санкции - по закону ответственность несет не только взяточник, но и взяткодатель. Поэтому, как правило, люди приходят  в правоохранительные органы только тогда, когда их ставят в безвыходное положение - требуют такие суммы, которых у них просто нет.

    Вот, например, сейчас на стадии окончания дело по обвинении в коррупции двух чиновников правительства Ленинградской области. Два чиновника Ленинградской области - начальника отдела территориального управления Росимущества 26-летний Денис Гусак и его подчиненная Александра Калинкина потребовали три миллиона рублей за справку, которую и так обязаны были выдать. К ним обратилась организация, которая хотела оформить в собственность участок, ранее находившийся у них в аренде. От чиновников нужно было только письмо в органы муниципальной власти, что эта земля находится в муниципальной собственности, и они оценили его в три миллиона рублей. При этом они совершено не стеснялись своих требований, переговоры вели лично, предлагали варианты передачи - мы все это зафиксировали, а на вручение взятки пришел брат одного из взяточников.

    Сейчас Гусак и Калинкина находятся под следствием, вину свою они признали. Но так поступают 90 процентов виновных, когда мы предъявляем им собранные доказательства. Они понимают, что санкции за подобные преступления сейчас огромны. Например, нерадивым чиновникам сейчас грозит от 8 до 15 лет лишения свободы, и если они будут упорствовать, то наказание будет более значительным. Хотя с учетом последних изменений в законодательстве суды настроены давать не реальные сроки заключения, а наказывать штрафом. По закону это может быть от 40 до 90 размеров взятки. Правда, в Санкт-Петербурге такой практики пока нет.

    Коррупцию невозможно победить в принципе, и это беда не только нашей страны. Но ее можно ограничить, ввести в некие рамки. Один из наиболее действенных способов - реальные сроки и штрафы, до полной выплаты которых человек лишается права занимать определенные должности, попадает в "черный список", то есть получает своеобразный волчий билет, ведь коммерческие компании такого работника тоже вряд ли захотят брать, и таким образом одна взятка может сломать жизнь. А сейчас судимость погашена - и жизнь продолжается.

    РГ: Есть ли сейчас у вас в производстве дела, связанные не с получением, а дачей взятки?

    Синдаловский: Взяточники не стремятся сообщать о том, что им предлагают деньги, и сейчас у нас всего одного такое дело. Оно тоже связано с налоговой инспекцией, только наоборот. Начальник отдела выездных проверок заявила, что ей предлагают полтора миллиона рублей за подтасовку результатов проверки. Вместо 10 миллионов в бюджет бизнесмен хотел заплатить всего 500 тысяч рублей, и был готов щедро отблагодарить инспектора. Все разговоры на эту тему были зафиксированы - какая сумма дается и за что. Взяли его представителя при передаче первого "транша" - они тоже страхуются и все деньги сразу не отдают. Но хочу отметить, что если договоренность о взятке зафиксирована, преступление будет считаться совершенным, даже если из рук в руки перейдет хотя бы рубль. А вот оценивается тяжесть преступления именно по общей сумме.

    РГ: Неужели все происходит как в кино: микрофон, приклеенный на животе, скрытая камера, меченые деньги?

    Синдаловский: Только так и происходит. И все равно в первые минуты все кричат, что деньги были подброшены. Только когда мы показываем, что номера купюр нам уже известны, люди начинают понимать, что произошло на самом деле.

    РГ: Но если известно, что какое-то должностное лицо "берет",  а за руку в этот раз поймать его не удалось?

    Синдаловский: Он останется под нашим контролем, но уже не на основании заявления, а на основании оперативных данных. Такие случаи уже были, причем в дальнейшем удавалось доказать не один эпизод.

    РГ: В эти дни в вузах завершаются сессии, грядет студенческий праздник Татьянин день. Есть ли у следственного управления в разработке дела о "платном" высшем образовании?

    Синдаловский: Студентам, к сожалению, невыгодно "сдавать" преподавателей. А у нас для начала разработки должна быть хоть какая-то информация. Иначе, даже если мы зафиксируем факт передачи денег, мы никогда не узнаем, от кого и за что они получены. А сама передача ненаказуема.

    РГ: Берут ли на Руси по-прежнему "борзыми щенками"?

    Синдаловский: Был случай, когда гаишник взял взятку цементом - дачу строил. Но сейчас, как правило, берут деньгами. В этом случае связь труднее проследить, и места они мало занимают. Часто бывает даже, что деньги передают не лично заинтересованному лицу, а перечисляют на некую фирму. Сам факт передачи хоть и будет зафиксирован, но трудно будет привязать их к конкретному человеку.

    РГ: Откуда берутся деньги для проведения таких операций?

    Синдаловский: У оперативных служб есть соответствующая статья расходов, так как деньги, которые стали вещественным доказательством, необходимо хранить до приговора суда, а это может быть и год, и больше. В последнее время, если суммы большие, мы делаем муляж, ведь для доказательства достаточно даже одной купюры.

    РГ: Что вы посоветуете нашим читателям, которые не хотят давать взятки?

    Синдаловский: Приходите прямо к нам, на набережную реки Мойки, 86 и стучите в дверь. В районном отделе полиции или любом другом ведомстве может найтись человек, который по дружбе расскажет вашему вымогателю о том, что на него написано заявление. Мы же постараемся сделать так, чтобы виновные получили по заслугам.

    Обратиться к нам, кстати, можно в любое время  - для этого есть дежурный следователь.