Новости

Уже через 40 лет человечество попадет в ситуацию, которую ученые называют прогрессивный тупик

В Москве состоялся Международный конгресс "Глобальное будущее 2045". Свой прогноз представили многие знаменитости, в частности, изобретатель планшетного сканера Рэймонд Курцвейл, президент Международной ассоциации Всемирной истории Дэвид Кристиан. Одним из "гвоздей" форума стало выступление кандидата физико-математических наук из НИИ ядерной физики МГУ Александра Панова, который считает, что наша цивилизация стоит на пороге кардинальных перемен. С ним встретился корреспондент "РГ".

На форуме прозвучало много прогнозов будущего, но, пожалуй, самый фантастический дал знаменитый Рэймонд Курцвейл. Он заявил, что технический прогресс каждые десять лет ускоряется в два раза, а значит, за XXI век человечество совершит рывок на 20 тысяч лет вперед. Согласны?

Александр Панов: Категорически нет. На самом деле технический прогресс в его нынешнем виде миновал пик своей скорости и замедляется. Парадоксально? Действительно, с одной стороны, чтобы массово внедрить печатный станок Гутенберга, потребовалось 400 лет, обычный телефон - 50 лет, мобильник - 7 лет, социальные сети - три года. Казалось бы, темпы только нарастают, и тем не менее думаю, что самый стремительный участок прогресса уже пройден. Давайте представим, что обычный человек из 1900 года попал в 1960-й. Это будет невероятный шок. Он увидит огромные самолеты, потоки автомобилей, телевизоры, радио, компьютеры - все это ошеломляет. Совсем иная ситуация, когда человек из 1960 года попадет в нынешний. Не думаю, что он испытает шок. Ведь самолеты и автомобили по своей сути не изменились, телевидение всего лишь обзавелось цветом, радио - вообще "старое", к мобильникам и мобильным компьютерам люди в принципе были готовы, они вряд ли поразят воображение. Яркий пример замедления темпов развития - космос. Разве можно сравнить темпы освоения космоса в середине XX века и сейчас? Человек из 1960 года был бы глубоко разочарован тем, что в 2012 году не освоена даже Луна. Словом, думаю, что и современный человек, попав в 2050 год, не будет так уж сильно удивлен тем, что там увидит.

Вы один из авторов известной кривой Снукса-Панова, которая описывает всю эволюцию человечества и биосферы. Где-то в середине этого века кривая вдруг устремляется в бесконечность. Это что - конец цивилизации?

Александр Панов: Точка, а вернее зона, где кривая срывается в бесконечность, называется сингулярностью. Конечно, речь не идет о том, что здесь цивилизация закончится и нас ждет апокалипсис. Вовсе нет. Суть в том, что все нынешние правила и законы развития в зоне сингулярности перестают работать, они должны кардинально измениться. Как? Никто не знает. Обычный способ прогнозирования с помощью экстраполяции в зоне сингулярности не работает. Ясно одно: человечество попадет в совершенно новую для себя ситуацию, которой никогда не было в его истории. Это очень серьезный вызов, к нему надо быть готовым.

Но ведь и раньше человечество переживало тяжелейшие моменты. Чем они отличаются от этой "страшной" сингулярности. Откуда она обрушится на нашу голову?

Александр Панов: Почему обязательно страшной? Да, в истории Земли всегда были периоды кардинальных переломов или фазовых переходов. Их преодоление давало резкий импульс развитию. Первый из таких кризисов случился около полутора миллиардов лет назад, когда на Земле "властвовали" микроорганизмы-прокариоты. Они выделяли кислород, как ядовитый для них продукт жизнедеятельности. Постепенно этот газ отравил и атмосферу, и самих "властителей". На Земле разразился глобальный экологический кризис. Казалось бы, биосфера должна погибнуть. Но она выжила, так как на ее периферии уже существовали другие микроорганизмы, использовавшие кислород. Они и создали новую биосферу. Это типичный фазовый переход, когда что-то попадает в кризис, начинает вымирать, но находится кандидат, который может стать новым лидером эволюции. Эволюция перескакивает на новый равновесный уровень.

Речь не идет о том, что здесь цивилизация закончится и нас ждет апокалипсис. Мы находимся в точке, сопоставимой по значимости с зарождением жизни на Земле

Другой фазовый переход произошел 12-15 тысяч лет назад. Тогда человек настолько интенсивно занимался охотой, что истребил почти всю фауну, служившую основой его пропитания. Люди начали умирать от голода, численность населения быстро уменьшилось в разы. И снова выход был найден. В этой первобытной цивилизации уже существовали какие-то зачаточные формы земледелия, которые постепенно стали основой нового способа производства. Произошла неолитическая революция, возникло аграрное производство.

А всего в истории цивилизации и биосферы известно 18 фазовых переходов, например, возникновение городов или первая промышленная революция в XIV-XV веках. Важно подчеркнуть, что каждый переход - это ответ на глобальный кризис.

Ну произойдет в середине этого века еще один. Почему вы утверждаете, что он будет каким-то небывалым?

Александр Панов: Здесь совершенно иная ситуация. В ходе эволюции кризисы происходят все чаще, расстояния между ними сокращаются в геометрический прогрессии, и каждый последующий промежуток времени в среднем в 2,67 раза короче предыдущего. По расчетам очередной переход попадал почти точно на 1991 год, и именно тогда развалился СССР, следующий - на 2007-й, а в 2008 году грянул финансовый кризис. Сейчас предсказывается новая точка - 2015 год. Сингулярность эволюции - это не просто кризис, а точка концентрации кризисов, после которой дальнейшего ускорения событий быть не может.

Но разве распад СССР или финансовый кризис оказались таким уж революционным явлением, изменившим мир?

Александр Панов: Совершенно верно. Именно это и указывает, что мы вошли в зону сингулярности, когда прежние закономерности перестают работать. Ведь все предыдущие фазовые переходы были для цивилизации революциями, кардинально ее изменившими. И что важно, всегда подчинялись геометрической прогрессии. Сейчас картина изменилась: расчеты говорят, что должен произойти очередной кардинальный перелом, но его нет. Старый закон ускорения фактически перестает работать. Это означает, что мы находимся в зоне сингулярности.

С чем это можно сравнить?

Александр Панов: Мы находимся в точке, сопоставимой по значимости с зарождением жизни на Земле. Можно сказать, что мы живем в супернеобычное время. Хочу отметить, что сегодня существует много различных моделей, которые различными путями выводят к одной и той же зоне сингулярности где-то в первой половине этого века. Такое совпадение указывает, что к нему нужно отнестись очень серьезно.

Может, все это математика. В реалии никаких катастрофических наложений кризисов друг на друга нет?

Александр Панов: Все специалисты твердят о "букете" кризисов - энергоресурсов, экологии, информационном, мировоззренческом. Ведь сегодня для всех очевидно, что модель общества потребления себя исчерпала. Наконец назревает глобальный кризис науки, хотя это, возможно, и не проблема ближайших десятилетий.

Странно. Ведь именно наука всегда находила ответы на вызовы времени. Кто же их будет искать в будущем, если не она? Инопланетяне?

Александр Панов: Ничего не бывает вечного. Давайте посмотрим на факты. Число научных публикаций в мире с 1817 года по 2007 год постоянно росло. Но, начиная с 2007 года, впервые произошел спад. Кто-то скажет, что виноват экономический кризис, но они не редкость в истории, однако число публикаций никогда не падало, даже в годы Великой депрессии. Так что сегодня мы наблюдаем уникальный феномен - впервые число публикаций снижается, причем не только в бумажных журналах, но и в электронных изданиях. Это очень тревожный признак.

Каковы общие причины кризиса? Об одной писал Станислав Лем еще в 1963 году. Каждая решенная научная задача порождает несколько новых, поэтому количество проблем начинает расти экспоненциально. Но число ученых не может расти столь быстро, их не хватает на все актуальные проблемы. Есть и другая причина: на самых фундаментальных направлениях исследования становятся все дороже. На создание коллайдеров, телескопов, космических аппаратов тратятся десятки миллиардов долларов, а в перспективе сложность задач требует сотен тысяч. Но возможности человечества ограничены.

Что же вместо науки?

Александр Панов: Наука, как метод познания природы, не исчезнет, но вместо нее лидером прогресса может стать какая-то иная форма человеческой деятельности. Например, представим, что мы найдем инопланетные цивилизации. Это может дать нам доступ в некую информационную среду, содержащую море различных данных. Изучение этой информации уже не будет наукой в обычном понимании. Очень часто придется принимать истинность информации на веру, ведь проверить ее будет невозможно. Вера становится ключевым элементом такой деятельности, что совсем не похоже на обычную науку.

P.S.

Многие ученые делают ставку на создание искусственного интеллекта, который станет настоящим прорывом в будущее, изменит его сильнее, чем появление компьютера.

Александр Панов утверждает, что мощность компьютеров, как и их память, можно увеличивать сколько угодно, но это ни на шаг не приблизит нас к созданию искусственного интеллекта. Несмотря на то что нейрофизиологи обзавелись целым арсеналом сложнейших приборов, они не продвинулись в понимании, как работает мозг. А без этого говорить об искусственном интеллекте бессмысленно.