Новости

07.02.2013 00:23
Рубрика: Общество

Пришедший по-английски

Джон Кописки - второй после Кима Филби англичанин, получивший гражданство РФ, уже 20 лет живет в Петушках
Все говорят: умирает наша деревня. Спивается, уезжает на Кремль поглядеть и там, в Москве, остается. А кто нас кормить-то будет? Мясо даже на рынке аргентинское. Молоко порошковое. Из сосисок можно вить канаты.

Так думал я в электричке Москва - Петушки. Рассказывали мне, что в Петушинском районе живет не совсем обычный фермер. И коровы у него с конкурса красоты, и в молоке столько жира, что им можно вскормить Пантагрюэля, а за поставки мяса борются лучшие столичные ресторации. Дело в том, что фермер этот английский. Знакомьтесь - Джон Максвелл Кописки.

Если почитать блоги и окунуться с головой в Фейсбук, то создается впечатление, что из России все достойные люди уже уехали. А те, кто не уехал, стоят в очереди за визой. Статистика на сей счет другого мнения. А вот Джон Кописки, наоборот, взял и приехал. И сделал он это не в тучные 2000-е, когда цена на нефть зашкаливала и на возрождавшейся российской экономике можно было греть руки. Он приехал в Москву в канун путча 1991 года. Представителем одной международной трейдерской компании - налаживать поставки стали и угля. Встретил Нину Кузьмичеву и полюбил. Полюбил не только свою будущую жену, но и Россию.

- Жить и работать в России, не любя ее, просто невозможно! - восклицает с заметным акцентом 63-летний седобородый фермер и широко улыбается.

...Я - во владениях Джона. Идет утренняя планерка. Он за ноутбуком во главе стола. Хлопает дверь. Кто-то заходит за ценными указаниями, кто-то уходит выполнять их. На стене картины маслом, за которые я бы не дал и гнутого шиллинга. Доярка с бидонами у окна. Колхозная ферма. Конская упряжь.

- "Доярку" я купил на аукционе в Лондоне примерно за 500 тысяч рублей. Не помню, сколько это в фунтах. Ведь это 1964 год, расцвет соцреализма! Потом на нашей таможне были проблемы. С меня хотели взять НДС! Ну я им показал, - смеется Джон.

- Да, конечно, из Англии картину небось и не вывезешь, - понимающе киваю Джону.

- Нет, на нашей, российской таможне, я ведь давно уже русский! Мне в 1990-х дали гражданство. Второму англичанину в истории! После разведчика Филби, - с укором поправляет меня Джон.

Первая седина в бороду

Привез меня к Джону глава сельского поселения Петушки Константин Поверинов.

- В районе хозяйство Джона на первом месте! - не без гордости говорит Константин Юрьевич. - Пять тысяч коров! У других раз в десять меньше. Раньше район стабильно занимал третье место с конца. А теперь третье место с начала по области. У него и технологии, и производство налажено. Специалистов иностранных приглашает. Коров голландских выписал. Технику иностранную купил. Инвестиции привлекает. Хозяйство XXI века!

Но это сейчас так просто говорить: купил коров - и порядок! Чего только не пришлось пережить Джону, когда он предпочел стали и углю буренок. Супруга Нина - набожный человек. В середине 1990-х чета Кописки посетила местный женский монастырь. Там Джон был удивлен богатыми монашескими надоями посреди рухнувшего русского сельского хозяйства. И загорелся. Привлек инвестиции. Ухнул сразу свой миллион долларов. Закупил трактора "Беларусь". Приобрел ферму. Нанял механизаторов, доярок.

Первую седину он получил на 7 ноября. Ни один сотрудник на работу не вышел. Коровы выли недодоенные, рабочие валялись неопохмеленные.

- Что удивляешься, мил человек? - спросил Джона старик Матвеич, затягиваясь "Астрой". - Праздник же! Хоть и не по календарю. Так уж по всей России повелось. Вся Россия сейчас пьет! Завтра опохмелится и возьмется с новыми силами...

- Я тогда еще не знал, что Петушки - это 101-й километр, как у вас это в СССР называлось. Что выселили в Олимпиаду из Москвы сюда нежелательные элементы.

Думаю, именно тогда Джон родился как новый русский фермер. Если бы послушался совета Матвеича и закрыл глаза на этот вызов XX века - прогорел бы.

Джон безжалостно уволил прогульщиков. Нанял людей из других районов и строго-настрого предупредил - капля спиртного убивает зарплату. Не нравится - гуляй Вася!

Да и технику пришлось сменить. Эскадрон "Беларусов" на два американских трактора, изготовленных по лицензии в России. Классические совковые коровники сменили европейские - открытого типа. Зимой от ветра коров защищает полиэтиленовая пленка. У коровы есть персональная подушка из войлока, набитого обрезками резины - чтобы удобнее лежать. И никакого отопления! Оказалось, что в суровых российских условиях импортные коровы мобилизуются и не болеют! Экономия на энергоносителях. Удои растут, а с ними прибыль. Но каждый знает, что животноводство - это затратное производство. Прибыли приходится ждать много лет.

- Мы запаслись терпением, - говорит мне Нина Кописки, супруга, соратница и начальница Джона. Именно она - генеральный директор всех ООО, которые построил Джон. Нет, пардон, построили супруги Кописки. Так будет вернее. - Но все равно без помощи государства, без субсидий нам не обойтись.

- Да, - вздыхает Джон. - Все субсидии мы сразу несем в банк. На проценты. Проценты колоссаль! Но будем ждать. Будем работать. В чем беда русских бизнесменов? Не умеют ждать. Не верят в будущее. Хотят все сразу.

Джон Кописки не сидит как куркуль на своих знаниях. Передает их по мере сил и возможностей заинтересованным лицам. Уже 4 тысячи практикантов из области прошли школу Кописки. Фермер читает лекции и охотно делится ноу-хау.

В кабинет с картинами зашли новые ходоки, и Джон погрузился в ноутбук, занятый производственными вопросами.

Главная фишка проекта Кописки не коровы, не домашний сыр, который тут же вырабатывается, не шашлык и плов из парного мяса в исполнении узбека Романа, а лошади.

Убери за собой

Лошади умеют думать. Но не глубоко, конечно. Узнают хозяев. Ласковые такие. Одна меня чуть не укусила. Челюсть щелкнула в миллиметре от объектива. Я бывал на конезаводах и в Рязанской области, и в Ивановской. Чистоты я там такой не наблюдал. Запаха навоза нет, и всё тут! Как ни вдыхай.

- В чем дело? - спросил я строго. - К корреспонденту готовились?

- Убираются тут. Как только что произойдет - сразу дежурный с совком и веничком, - слегка оправдывалась сопровождающая Вика.

И это в будний день. Когда туристов на горизонте не видно. Перед кем выслуживаетесь?

- Привычка, - вконец засмущалась она.

Насчет привычки: проходили мимо флагштока, где висел флаг города Петушки. Оборвалась бечевка. Флаг повис. Вика тут же принялась связывать веревочки, когда не получилось, позвонила куда-то. Через пять минут алый стяг с двумя петушками гордо реял над хозяйством.

- Знаете, что меня потрясло прежде всего? - начинает разговор ветеринар Люба (фамилию она постеснялась называть). - Я приехала сюда из глухой ивановской глубинки. У нас был племхоз. Образцовый. Я окончила училище. Работала там. Но денег не платили. Пришла сюда. И мне первым делом Джон говорит: вот коровы. Ты отвечаешь за их здоровье. Я киваю. Вот навоз от коров, за который ты тоже отвечаешь. Если его много, то коровы будут болеть. Вот слив в бетоне, за который ты тоже отвечаешь. Если он засорится, то навоз останется, а коровы будут болеть. Это меня несколько шокировало. Есть же рабочие. Специальные люди для прочистки навозных канав. Я ведь дипломированный ветеринар! Но потом я втянулась. У нас тут как? Один за всех - все за одного. Джон сам садится за трактор. Иногда доит коров. Работает как все. Все мы тут рядом. 120 человек. И все готовы друг другу помочь.

От себя добавлю: зарплата у Любы 30 тысяч рублей. Петушиный рай.

За что любить Россию?

О мою ногу терлась кошка. Она мурлыкала и словно приглашала меня в сыроварню. Кошек туда не пускают. А с корреспондентом можно и проскочить. Американский сыровар Джей Клоуз священнодействовал за стеклянной перегородкой. Его подмастерье Илья из Петербурга попробовал объяснить мне что почем.

- Джей - известный мастер не только в России. Я пошел к нему волонтером - подсобником. Хотя у меня самого небольшая фирма в Питере. Он просто кудесник! Делает сыр экстра-класса. Делится своими секретами. Тут и сырье, и любовь к профессии. 30 килограммов мы получаем с одной закваски. Сыр идет в известные супермаркеты. Мы знаем свое дело! Кстати, вы никогда не катались с русских горок? Джон по старинным чертежам воссоздал русские горки, которые стояли в Александровском саду.

Горка была крутая. С нее открывался восхитительный вид на православный храм во имя Жен Мироносиц, который построил Джон. Место сам выбирал. Выложил деревянный мост через Клязьму к нему. Правда, зимой здесь всего три прихожанина. Но летом понаедут дачники...

Пока я любовался лошадками и нюхал настоящий сыр, планерка закончилась. Мы вышли с Джоном на простор. Можно было говорить без начальства и подчиненных.

- Что вы думаете о Путине? - задал я вопрос не по ранжиру для нашего фермера, но для английского бизнесмена - в самый раз.

- Ну что ж, - хитро взглянул на меня Джон-Иван. - Я всегда говорил: хороший сильный лидер лучше, чем слабый демократ. Путин - хороший лидер. Но он не ищет связь с народом. Слишком много людей в этой цепочке. Путин не слышит многое из того, что говорят люди. Но это обычное дело для власти. Давайте подождем немного. У нас, в России, демократии всего 20 лет. Но и сейчас это истинная демократия. Я не шучу! Просто вы не жили в Англии. С ее законами. Я не могу негра назвать негром. Голубого назвать голубым. Красивую женщину - красивой женщиной. Меньшинство управляет большинством. Я должен постоянно оглядываться. Не то сказал, не так посмотрел. И я рад, что уже давно россиянин. Чувствую, живу, говорю по-русски. У меня здесь родилось пятеро детей. Мои корни. Разве этого недостаточно?

Резюме

Примеров приезда граждан Запада в российскую глубинку хватает. Сотни семей этнических немцев возвращаются из Германии, где не прижились, в Новосибирскую, Липецкую, Самарскую области. Тот же американец Джей Клоз, который варит сыр у Джона, окончательно перебрался в Россию. Есть и еще истории.

В России принято стенать по поводу эмиграции наших соотечественников. Но по сравнению с эмиграцией из развитых стран она невелика. К примеру, из Германии ежегодно выезжают до 200 тыс. человек, из Франции - до 130 тыс. За пределами США живут 3,6 млн американцев. Из ЮАР ежегодно убегает до 100 тыс. буров (их, кстати, пообещала принимать Грузия). Ежегодный же выезд из РФ - от 30 до 50 тыс. человек, как из Швеции (при том, что шведов в 14 раз меньше).

Сегодня больше говорят о том, что мигранты из стран третьего мира едут в Европу и Северную Америку. Но ведь и жители развитых стран уезжают куда придется - от Китая до Южной Америки. Причем речь о десятках, а то и сотнях тысяч человек. И Россия могла бы перехватить часть этого потока. Многих евроэмигрантов не смущает ни холод нашей страны, ни диковатые порядки, ни необходимость тяжелого труда. Наоборот, именно это многим и нужно. "Если вспомнить мощнейшую эмиграцию немцев в Россию (в 1913 г. у нас жили 2,4 млн немцев), то именно за свободным трудом они и ехали к нам", - пишет в Интернете пользователь ttolk.

Что нужно, чтобы увеличился поток белых иностранцев в Россию? В первую очередь упрощение получения не только гражданства РФ, но и статуса ПМЖ. Плюс упрощение процедуры покупки земли (официально иностранцам она не продается). Решение только этих двух проблем придало бы жизни умирающим деревням, смогло бы возродить сельское хозяйство.

Фоторепортаж
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Общество Ежедневник Стиль жизни Филиалы РГ Центральная Россия ЦФО Владимирская область РГ-Фото Фото: Центральная Россия
Добавьте RG.RU 
в избранные источники