Новости

21.02.2013 00:34
Рубрика: Культура

Вот и сказочке конец?

"СОЮЗ" продолжает акцию "Возродим народные промыслы". Следующий адрес - село Богородское под Сергиевым Посадом
Детство я помню смутно. Но ни с чем не сравнимый запах липы врезался в память навсегда. Отец протягивает мне какую-то держалку с деревянными курочками. Покачивает ее, а они как живые по кругу клюют. И все смеются. В любой галантерее можно было тогда купить Богородскую игрушку. Курочек или медведей-кузнецов.

Осенью этого года Богородская игрушка будет справлять столетие. Но не купить ее сейчас запросто, как и не вернуться в детство. На каждом углу Барби и китайские удушливые пластмассы. Запах липы остался в детстве.

Можно сказать, запах этот привел меня в село Богородское, что неподалеку от Сергиева Посада. Сейчас Богородское знаменито не своими курочками-медведями. Тут строят вторую очередь Загорской ГАЭС. Кругом валы и колючая проволока. За обилием самосвалов и огней рабочих отелей не увидать скромненькое здание фабрики игрушек. А за калиткой начинается сказка. Три резных медведя лопают мед на настоящей березе. Лошадка тянет воз. Из деревянного колодца с ведрами глядит немигающим взором волшебная щука. Другую мелочь деревянную я и не упомню.

- Это наши мастера украшают по мере сил и возможностей, - говорит генеральный директор ЗАО "Богородская игрушка" Андрей Лунев.

Приехал я в Богородское со своей коллегой из Южной Африки Татьяной Мостерт. Три года собиралась в Россию. Ну как не показать ей нашу гордость? Как не припасть к истокам нашей культуры? Тем более что в Африке, как известно, очень ценят всякие побрякушки.

Дела, правда, на фабрике шли не то чтобы плохо. А с каждым годом все хуже и хуже, как верно приметил классик.

- Мы хоть и будем праздновать официальный век Богородской игрушки, резчиков осталось только 38, - мрачно вздыхает Андрей Анатольевич. - Сто лет назад 19 мастеров объединились в артель. И закрепили, так сказать, товарный знак. Сейчас, как и сто лет назад, работают в основном по домам. Судите сами: в 70-х прошлого века у нас трудились более 300 мастеров. Наши произведения стояли не только в "Детских мирах", но и в валютных "Березках". В экспорте купались. В музеях экспонировались. Золотые медали в Брюсселе, Париже, Нью-Йорке. Да чего только стоит одна бессмертная композиция "Как мыши кота хоронили"!

Пессимизм директора совсем непонятен нашей африканской гостье. Она как зашла на склад готовой продукции, так и не могла оторваться от мишек, белочек, курочек, птичек и прочей живности. И все двигалось, кудахтало, стучало, молотило... А запах! Тот самый из моего детства. Но стеллажи, рассчитанные на десятки тысяч игрушек, зияли пустотой.

- Здесь за один рабочий день продукции? - спрашиваю директора.

- Увы. За один месяц...

На самом деле Богородской игрушке скоро уж четыре века. Долгими зимними вечерами наш русский народ не водку пил, как представляют некоторые славянофобы, а брался за стамеску и нож. В Италии из чурбака смастерили Буратино. Под Сергиевым Посадом - первый в мире "мобиле": "Кузнецы". Мужик и медведь, если потянуть за планки, бьют молотками по деревянной наковаленке. Кстати, вся Богородская игрушка двигается. С секретиками, пружинками и лесочками. Что вызывает восторг не только у детей, но и у африканских журналисток.

Важность этих деревянных побрякушек демонстрирует лишь один факт. Во время Великой Отечественной несколько богородских мастеров-резчиков были отозваны с фронта. Такое встречалось лишь при изготовлении нашей атомной бомбы...

В 60-м году прошлого века артельным делам пришел конец. Была построена современная фабрика, требующая для производства игрушки по 200 кубов белой липы в месяц. Дерево везли из Серебрянопрудского района, из Луховиц и из-под Владимира. Только 50-летние липы шли в дело. Стволы ошкуривали и помещали на просушку - от трех до пяти лет. Только потом чурбаки поступали в зарубочный цех, где женщины (такова традиция) топорами вырубали поленца. Точно такие идут в печь. А здесь за такую мысль могут и обидеться. Потом, без сучка и задоринки (выражение явно отсюда), к мастерам на верстаки.

- Мастера подстерегает серьезная опасность, - рассказывает директор.

- Близорукость, тремор?

- И это тоже. Но самое главное - не посечься. Нож у мастера смотрите какой! - директор вытащил из обоймы на верстаке скорее не нож, а деревянную рукоятку с лезвием размером с пачку сигарет. Сталь мелькнула и кусочек моего журналистского блокнота стал медленно кружиться, как осенний лист.

- А представьте, человек сидит, работает, зажал болванку коленями. Напряжение максимальное и... срыв! Лезвие идет по артериям. Спасают секунды.

- Не переводите это нашей гостье из Африки, - спохватился Лунев.

Но она и так все поняла. Слишком красноречивы были движения директора.

Мы снимали фабрику целый день. И цеха, и музей, и заблудшую кошку. Но творцы работают в основном на дому. Инструмент помещается в обычный дипломат.

- Почему так мало мастеров? - спрашиваю директора.

- Все сокращается. В 90-х фабрика акционировалась. Как и все другие народные промыслы. Казалось, нас ждут врата рая. Да не только мы пошли по этому пути. И что? Кого уж нет, а те далече. Без поддержки государства нам не выжить.

- Опять деньги...

- Нет. Не деньги нам нужны. А идеология. Воспитание. Вот хотя бы в каждой школе завели уголок русской игрушки. Не только нашей. Пусть дети знают, чем играли их пра-прапрадедушки. Госзаказ разместите. И все - мы выберемся. Почему в Беларуси народные промыслы под охраной, а у нас под прессом налогов?

Африканка все продолжала тискать деревянных котов и мишек. У них, в краю вувузел, такого творчества и не видывали небось. Набрала целый мешок сувениров. Лишь бы таможня пропустила.

А я опять с вопросом к директору:

- Неужели так и скончается Богородская игрушка? Число мастеров дойдет до 19, как и сто лет назад...

- Тут рядом художественное училище. Минкульту принадлежит, - говорит Лунев. - Так недавно там четыре чеченца окончили курс по нашему искусству. Уехали на родину. Продолжают традиции.

- Курочек режут?

- Зачем? Туров, медведей, орлов. Видел их работы на выставке. Молодцы! Так что хоронить Богородскую игрушку мы не дадим!

...На столе у директора стоит миниатюра: кот у миски. Нажмешь на поршень - хвост у кота ходит кругами в предвкушении. Порвалось там что-то в механизме. И отремонтировать никто не может. Мастера того уж нет, а молодежь идет резать оклады для икон. Это и прибыльнее, и престижнее. Так и стоит кот на столе. Голодный. Ждет ремонта.

Культура Арт Народные промыслы Филиалы РГ Столица ЦФО Московская область Интеграция на постсоветском пространстве