Новости

Смертельно больные раком россияне получают спасительные препараты в десять раз реже, чем на Западе
Российские врачи-онкологи бьют тревогу: надо срочно решать проблему обеспечения обезболивающими медикаментами больных раком на терминальной, то есть последней, стадии.

Пока с этим ситуация катастрофическая. Настолько, что у моей знакомой, которая более трех лет была рядом с умирающим от рака мужем, а теперь уже второй год сама страдает от онкозаболевания, однажды вырвалось: "Мы молим Бога о хорошей жизни. А надо молить о хорошей смерти". Это когда на так называемой терминальной, а проще говоря, на последней, стадии рак перестает быть мишенью, на которую можно повлиять путем операции, лучевой терапии, химиотерапии. Когда спасти уже нельзя, когда показано только симптоматическое лечение. А больной уже не в стационаре, он дома. Как ему помочь?

В нашей стране нет системы спасения таких пациентов - отделения паллиативного лечения, хосписы можно по пальцам перечесть. И значит, кому и как повезет, у кого какие финансовые возможности.

На моих глазах в продвинутом онкоцентре погибала известная актриса. Красивая, нестарая женщина очень мужественно переносила страдания. Дело было летом. Обычно она выходила на прогулки. А потом вдруг исчезла. Оказывается, чтобы облегчить боли, ей давали промедол, омнопон - других обезболивающих не было. И от постоянного приема этих лекарств актриса все время спала, теряла силы.

Потом ей из Израиля прислали наркотический препарат, который на Западе широко применяется в подобных ситуациях. И актриса ожила... Она снова стала выходить на прогулки, общаться. Да, спасти ее уже не было возможности. Но она не теряла человеческий облик, она угасала без мук. А ее близкие не стояли в очередях для получения рецепта на наркотическое обезболивающее средство. И никто не требовал, чтобы куда-то вернуть облатки от использованного лекарства.

В нашей стране наркотических медицинских препаратов в десять раз меньше, чем, скажем, в Германии. Хотя количество больных, нуждающихся в таковых, Германию превосходит. Говорила со многими специалистами, и почти все они просили сохранить анонимность, поскольку, как признавались, устали от выяснения отношений со специалистами ФСКН.

"Мы в плену нелепых инструкций. Проще убить человека, чем выписать ему наркотический препарат. По использованию наркотических медицинских препаратов в нашей стране - каменный век. Это издевательство над больными. Это практически узаконенное унижение человеческого достоинства. Это война не с наркоманами, а с медиками и тяжелейшими пациентами", - признаюсь, смягчила некоторые выражения.

Компетентно

Анатолий Махсон, главный онколог Москвы, главный врач Московской городской онкологической больницы N 62, профессор:

- Проблема обеспечения обезболивающими медикаментами больных раком на терминальной стадии связана с законом об обороте наркотических средств, который ограничивает доступ к этим лекарствам. Закон не имеет никакого отношения к медицине. Но так мы боремся с наркотиками, с наркоманами. Очень все усложнено.

На Западе врачи могут предложить больному 20-25 наименований обезболивающих препаратов. У нас 5-6. Проблема доступа к наркотическим медикаментам связана со сложным механизмом их учета и выписывания. Например, есть обезболивающие пластыри, которые приклеиваешь, и они действует до трех суток. Но у нас каждый пластырь нужно потом отклеить, сдать, составить акт и уничтожить. А больной может, к примеру, его потерять, и тогда сразу возникает большая проблема. Эти пластыри не имеют никакого отношения к наркологии, потому что они нужны больному, чтобы быстро получить большую дозу обезболивающего. И уж совсем нелепо, что за обезболивающим препаратом должен прийти в поликлинику лично сам больной. Ведь больные, которые - на терминальной стадии, уже очень тяжелые, и, как правило, самостоятельно не передвигаются.

цифра
6 наименований обезболивающих препаратов могут предложить российские врачи смертельно больному раком, а на Западе - 20-25

В цивилизованных странах подобного отношения к использованию наркотических медицинских препаратов нет. В Америке, например, выращивается марихуана для медицинских целей. А у нас действует античеловеческое отношение к тяжело больным. Действует по инструкции.

Топ злокачественных опухолей у мужчин:

1 Легкие

2 Желудок

3 Печень

4 Простата

5 Рак груди

6 Толстая и прямая кишка

7 Щитовидная железа

8 Лимфомы

9 Почки

10 Мочевой пузырь

11 Поджелудочная

12 Меланома

13 Лейкемия

Женское население страдает практически тем же самым, только, по данным медиков, опухоли молочной железы и шейки матки у них встречаются чаще, чем рак печени у мужчин.

Между тем

Только за первый месяц 2013 года в Ростовской области дважды пресечены попытки приобретения в аптеках наркотических средств по поддельным рецептам.

- В обоих случаях фармацевтам пытались подсунуть поддельный рецепт, на котором, разумеется, не было никаких степеней защиты. А ведь государство позаботилось о том, чтобы такие важные документы было сложно подделать. Это и водяные знаки, и особое качество бумаги, - сообщил начальник отдела по контролю за легальным оборотом наркотиков управления ФСКН России по Ростовской области Руслан Яковлев. - Аптекарь, увидев, что ей подсовывают явную подделку, вызвала полицию.

Лимиты наркотических средств на область утверждаются в федеральном министерстве здравоохранения и согласовываются с министерством промышленности и торговли РФ. Какое точно количество наркотиков легально поставляется в Ростовскую область, сказать трудно. Они предназначаются как для стационаров, так и для онкобольных. Бланки рецептов, по которым выдаются наркотические средства, на особом учете. В случае смерти онкобольного, его родственники обязаны сдать в медучреждение неиспользованные ампулы. Только после этого они получат медицинскую справку о смерти пациента.

Подготовила Елена Мелихова

А что в регионах

Сказать, что получить в Свердловской области наркотическое обезболивающее для тяжелых онкобольных сложно - не сказать ничего. Это ужасно. История не по наслышке: пациента с неоперабельным раком из областного онкодиспансера отправили домой. Умирать. Почти каждую ночь семье названивали соседи: мужчина кричал от боли, пока не терял сознание. "Скорая" к таким не выезжает: мол, помочь ничем все равно не может. Однажды так и заявили: рак - не повод для выезда.

Медпомощь ограничивалась раз в неделю визитами участкового врача, которая для снятия боли рекомендовала но-шпу. Добиться рецепта на эффективное наркотическое обезболивающее семья так и не сумела, несмотря на обивание порогов поликлиник, онкодиспансера, райздрава, горздрава... Разорвать порочный круг не удалось: у мужчины сердце не выдержало болевого шока.

- Онкобольных поделили: средства на обеспечение лекарствами федеральных льготников, например, инвалидов, обеспечивает Федерация, а региональных льготников - субъект Федерации. Получается, что онкобольной, не имеющий инвалидности, может получить препарат в онкодиспансере, а инвалиды должны получать препараты в аптеке, - поясняет завотделением областного онкодиспансера Геннадий Гинзбург.

В теории, чтобы добыть рецепт, требовалось каким-то образом доставить смертельно больного человека на заседание комиссии в уполномоченное выписывать рецепты учреждение!..

- Я хоронил больных, которые получали рецепты на наркотические обезболивающие тогда, когда надобности в них уже не было, - признался пресс-секретарь минздрава Свердловской области Константин Шестаков. - Для человека, не знакомого с системой, выполнить все правила практически нереально, настолько они сложны. Для жителей села - просто невозможно.

Ежегодно в аппарат Уполномоченного по правам человека в Свердловской области поступают обращения от родственников раковых больных.

"Скорая" к тяжелым онкобольным не выезжает. Однажды медики так и заявили: рак - не повод для выезда

- Чаще оспаривают дозировку выписанного лекарства, которого не хватает для обезболивания, - поясняет сотрудник аппарата Уполномоченного Анна Деменева. - Но решение консилиума мы оспаривать не можем...

Как следствие: суды все чаще рассматривают так называемые дела об "эвтаназии". За год только в Курганской области два примера. Житель села Целинное Абай Жаркин задушил свою сестру, болевшую раком гортани IV степени, молившую о смерти. Через несколько месяцев 60-летний Владимир Лобов в подобной ситуации "облегчил" участь жены.

А вот в департаменте здравоохранения Тюменской области уверяют: сложностей с обеспечением тяжелобольных пациентов обезболивающими наркосодержащими препаратами в регионе нет. Ни в 2012-м, ни в 2011 году жалоб от жителей области на то, что получить их проблематично, в департамент не поступало.

- Лично у нас сложности если и возникали, то из-за собственной оплошности, - рассказывает жительница Тюмени Зульфия, мама которой последние дни уже не могла жить без обезболивающего. - Или в аптеку не успевали, или за рецептом в больницу. В остальном проблем не было. Отсчитывались за полученные препараты по ампулам: сколько получали, столько и сдавали пустых.

Специалисты считают: разговоры о том, что наркопрепараты сложно получить, связаны с тем, что в отношении их выдачи существует очень жесткий контроль.

- Эти препараты на строгом учете. Пропажа даже одной ампулы может обернуться уголовным делом, - поясняет замглавврача Тюменского областного онкологического диспансера Владимир Зуев. - Как-то медсестра по листу назначений ввела пациенту промедол, а родственники пустую ампулу потеряли. Было разбирательство.

У врачей Владимира процедура назначения наркотических препаратов онкобольным ничего, кроме возмущения не вызывает. Чтобы выписать наркотический бланк, необходимо заполнить кучу документов и собрать кучу подписей. В одни руки выдается всего один бланк с очень мелким текстом. И, не дай бог, сделать в нем маленькую помарку - сразу испорчен.

Обычно в первый раз выписывается 10 ампул. И получившие их родственники должны сдать 10 пустых ампул. А если человек умер, и осталось 5 неиспользованных ампул, сдать вместе с пустыми и полные. Их списывают. Списание - тоже целая история. Во многом именно поэтому большинство медиков избегают выписки сильных обезболивающих. В итоге наркотики назначаются перед самой смертью.

- Действительно, выписка наркотических средств - щепетильная процедура: хранение в сейфе, допуск, отчетность, проверки, - замечает главный врач владимирской поликлиники N 1, заслуженный врач РФ Александр Кирюхин. - Мы работаем в системе наркоконтроля. И ее нельзя облегчить. У больного есть право на обезболивание. И если врач искусственно ограничивает больного, это должно разбираться. Стоимость наркотика не так велика, сколько стоимость системы, с ним связанной.

Не стоит скрывать: есть ограничения по количеству выписанных ампул, есть и нарушения, есть и злоупотребления. Но есть и проблема взаимоотношений. Таких больных у нас не так много, родственники бывают в поликлинике два-три раза в неделю. Прибегут: давайте! А ведь можно с ним созвониться, договориться заранее о встрече на определенное время.

Справка "РГ"

В Москве в 2011 году от рака были вылечены 172 тысячи человек: у них нет никаких проявлений болезни. Это лучший показатель по России. Сейчас на учете в онкологических учреждениях столицы состоит 221 тысяча человек. Из них 15400 находятся в четвертой клинической стадии болезни. Это те, кого спасти нельзя. Им показано только симптоматическое лечение. 34000 пациентов - на второй клинической стадии: они активно лечатся.