Новости

Виктор Иванов: Наркоману предоставят выбор - тюрьма или лечение

Кто и как будет тестировать школьников на наркотики? Чем заменить принудительное лечение зависимых? Грозит ли торговцам зельем конфискация всего имущества? Почему опасные препараты поступают в открытую продажу? На больные для общества вопросы на "Деловом завтраке" в "Российской газете" ответил директор Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков Виктор Иванов.

Виктор Петрович, одобрен предложенный вами законопроект о наделении суда в рамках административного и уголовного судопроизводства правом возложения на лиц, больных наркоманией или потребляющих наркотики без назначения врача, дополнительной обязанностью пройти соответствующее лечение и реабилитацию. Речь идет о принудительной медицине?

Виктор Иванов: Хотел бы внести ремарку. Не принудительное лечение. Принудительное лечение у нас было. Это ЛТП - лечебно-трудовой профилакторий.

Не так уж и плохо было. Но ЛТП нет, и где теперь это лечение проходить? Кстати, почему от них отказались, может быть, зря?

Виктор Иванов: Может быть, вы и правы. Но когда мы вступили в Совет Европы, нам указали на то, что система ЛТП - это недемократично. И мы ее ликвидировали. Хотя в последние десятилетия существования СССР алкоголиков у нас было достаточно много. Начало расти и количество наркоманов. Когда в специализированном диспансере фиксировали - у человека очень сильная алкогольная зависимость, то любой специалист понимал, что сейчас "почистят" этого алкоголика, он отлежится, и его выпустят. Но он же вскоре за старое возьмется. Тогда через суд такого пациента направляли в ЛТП. Это было принудительное лечение. Такая форма обеспечивалась, во-первых, решением суда, во-вторых, существованием системы ЛТП, которая была в ведении МВД. Кто-то же должен был охранять "население" ЛТП, чтобы оно не разбежалось. Мы все это, повторюсь, ликвидировали. Оставили наркологические учреждения, по сути, как диагностические, для детоксикации. Но взамен ничего не создали. А раз не создали, то проблема начала расти.

147 тысяч человек сегодня сидят в тюрьме по наркотическим статьям УК

Законодательство сейчас медленно, но эволюционирует. За последнее время принято около 10 антинаркотических законов для того, чтобы продвинуть решение вопроса о создании сети центров для реабилитации наркоманов.

И как же его решить без принуждения?

Виктор Иванов: Задача в том, чтобы де-юре поставить наркомана перед выбором. Либо его ждет тюремная решетка минимум на год. Либо он добровольно, в зале судебного заседания говорит: "Я не хочу наказания, я выбираю лечение". Это фиксируется процессуально. Если он нарушит условия такого соглашения, то смотри пункт первый: отправляйся в колонию. Это важно. Появляются юридические механизмы того, чтобы наркоман помнил: над ним висит статья, если он нарушит слово.

Иди на нары или лечись - это пока в проекте. А сколько наркоманов садится сейчас за решетку?

Виктор Иванов: За наркопотребление у нас не привлекают к уголовной ответственности. Сегодня за наркопреступления сидит 147 тысяч человек. А что касается наркоманов, то в течение года удается выявить около миллиона потребителей зелья, из них 200 тысяч - в ночных клубах и на дискотеках. Вот недавно мы проводили операцию на одной из дискотек в центре Москвы. Там находилось около тысячи человек. Примерно где-то треть из них была под наркотическим кайфом. Физической возможности отправить всех на освидетельствование у нас не было. Отобрали человек пятьдесят, у которых состояние было особенно плохим. Практически спасли им жизнь, отправив их в диспансеры, где их "почистили". А дальше, по решению суда, каждого оштрафовали на полторы тысячи рублей. И все.

То есть наркоманами нужно заниматься. Требуются специальные центры реабилитации. А у нас таких центров по пальцам пересчитать, поправьте, если мы ошибаемся. А на создание целой сети нужны гигантские деньги.

Виктор Иванов: Пока таких центров в стране насчитывается около 500. Только при Русской православной церкви работают примерно 50. Но они работают благодаря энтузиазму добровольцев. Необходимо открыть тысячи таких общественных центров. Но нужно, чтобы в них лечение и реабилитация зависимых проводились по определенным стандартам, чтобы они находились под патронажем нашего ведомства или минздрава. И обязательно тем центрам, где добиваются определенных успехов в лечении наркомании, следует выделять гранты.

Но зачастую такие центры работают на грани закона: чуть ли не насильно удерживают наркомана, приковывают его наручниками к койке, заставляют работать по 12-14 часов в сутки. И у правоохранителей к руководителям подобных организаций возникает множество претензий.

Виктор Иванов: Беда в том, что все они находятся вне поля регулирования государством. Нет стандартов, в законах нигде не упомянуты подобные организации. Я посетил около полутора десятков таких центров в Сибири, в Ставропольском крае, в Ростовской области, в Ленинградской области, в Иркутской области. Они все влачат жалкое существование. У них нет бюджета, нет денег.

Кстати, надо учитывать, что у многих наркоманов масса так называемых сопутствующих заболеваний: и СПИД, и гепатиты разных видов. И они также требуют лечения. Это проблема не только минздрава, но и минтруда. Ведь семьи, в которых есть эти наркоманы, находятся в тяжелейшей жизненной ситуации. Поэтому такие центры могут осуществлять работу и с родителями, и с близкими. В настоящее время в соответствии с решением президента Владимира Путина ФСКН совместно с заинтересованными органами завершает разработку проекта государственной межведомственной программы "Комплексная реабилитация и ресоциализация потребителей наркотических средств и психотропных веществ". Цель этой программы: существенное сокращение спроса на зелье и снижение наркомании путем создания Национальной системы комплексной реабилитации и ресоциализации наркопотребителей и возвращение их в общество.

Все поддерживают ваши инициативы?

Виктор Иванов: Сегодня эта процессуальная формула не находит поддержки в некоторых дружественных ведомствах. Например, в минюсте, в минэкономразвития говорят: это недемократично, надо согласовывать. Но пока идут согласования, Франция, Швеция, США уже давно реализовали эту модель. Например, ежегодно во Франции почти 150 тысяч наркоманов выбирают лечение. Соответственно, и количество покупателей дури на рынке сбыта наркотиков во Франции - а это серьезный рынок - уменьшается на 150 тысяч человек.

В последнее время появилось много добровольных помощников. Стали громить киоски с курительными смесями, наркоторговцев обливать краской или помоями, на них устраивается охота в Интернете.

Виктор Иванов: От таких подходов недалеко и до перегибов. Когда громить под эту сурдинку будут кого-то другого. Я не думаю, что цивилизованное общество должно использовать нецивилизованные методы. Хотя от помощи мы не отказываемся.

Не отказались вы от идеи тестировать школьников на наркотики? Недавно разгорелся скандал с анкетами об употреблении учащимися всякой дури, причем с названиями и даже способами употребления дурманящих веществ. Все эти тесты и анкеты в итоге могут попортить молодому человеку жизнь. Все секреты у нас тут же оказываются в свободном доступе, все базы данных расходятся в две секунды.

Виктор Иванов: Я не являюсь сторонником идеи тотального тестирования школьников. Более того, эту идею не продвигал и тем более не предлагал реализовать с помощью федерального закона. Другое дело, что есть школы и высшие учебные заведения разной формы собственности. У них в уставе может быть записано, что тестирование учащихся обязательно. Я недавно был в Гарвардском университете, где выступал перед местной профессурой. Так у них в уставе записано, что студенты обязаны проходить тестирование на наркотики. А если человек добровольно сказал: у меня есть зависимость, я хочу вылечиться, то нет проблем. Университет с этим поможет, направит к специалистам. Конечно, не бесплатно. Анонимность гарантируется. Правила должны быть созданы так, чтобы они работали для людей.

А кто будет создавать эти правила у нас в стране?

Виктор Иванов: Государственный антинаркотический комитет, который я возглавляю. Что касается уставов учебных заведений, то определенные правила могут внести сами учредители. Но записать-то просто. Дальше надо обеспечить выполнение. Можно и по-другому действовать. Родители озабочены судьбой своего чада, есть какие-то подозрения. Они тогда могут сами направить отпрыска в какое-либо учреждение. Необязательно это делать через школу. Такие технологии уже работают за рубежом. А школьное тестирование, извините, это ни о чем. Мне кажется, что это во многом задача родителей.

Виктор Петрович, вопрос, может, провокационный, но волнующий многих. Считается, что ваше ведомство было инициатором запрета всех кодеиносодержащих препаратов.

Виктор Иванов: Уточню: рассмотрение этой острейшей проблемы было инициировано Государственным антинаркотическим комитетом. И речь идет о введении строгого рецептурного порядка. И не лекарств, а препаратов, не являющихся лекарствами. Это препараты так называемого симптоматического ряда. Медики знают, что это такое. То есть это препараты, которые давят симптом болезни: человек болеет, а ему дают препараты, которые снимают у него симптом боли.

Что в этом плохого?

Виктор Иванов: Так болезнь только усугубляется. Больной считает, что у него все в порядке после приема обезболивающей таблетки. Это очень опасно. Боль - это сигнал тревоги, сигнал для действия. К слову сказать, порядка 150 препаратов, которые позиционируются для подавления кашля, головной боли и так далее, разработаны без содержания кодеина. Кодеин - это тот же героин, только более агрессивный. Для производства обезболивающих препаратов Россия на бюджетные деньги ежегодно закупала за рубежом 5 тонн кодеина. Или, если хотите, 5 тонн наркотика. Недавно читал переписку на форуме по поводу у кодеиносодержащих препаратов. Из него следует, что 90 процентов приобретателей этих препаратов были наркоманы. И мне это подтвердили практически все губернаторы.

Чуть ли не каждая ваша инициатива вызывает бурную дискуссию, а нередко и противодействие. Наркомафия тратит деньги на такие информационные войны?

Виктор Иванов: А как вы думаете? Суммы, которыми распоряжаются наркобароны, просто гигантские. Порядка 800 миллиардов долларов - так оценивается мировой рынок наркотиков. Это больше, чем всемирный автомобильный рынок и даже чем нефтегазовый рынок. Купить могут любого чиновника. Недавно встречался с секретарем Совета безопасности Гондураса. По территории этой страны проходит транзит кокаина из Центральной Америки в сторону Мексики, Канады и Европы. Так вот, мой гость заявил, что для Гондураса подобный транзит, который продолжается уже 50 лет, стал проблемой государственного значения. Он превратил эту территорию в арену войны наркокартелей. В арсеналах наркобанд огромное количество различного оружия, вплоть до тяжелого. Они сражаются друг с другом, сражаются с правительственными войсками.

И что самое опасное, используя наркотранзит, преступники с годами получают огромную электоральную поддержку населения. Они строят школы, больницы, дают возможность местному населению заработать хоть какие-то деньги. А когда правительственные силы начинают задерживать наркодельцов, то на их защиту встают местные жители.

Печально, но теперь принципы латиноамериканского транзита кокаина полностью воспроизведены в Восточном полушарии. Роль Колумбии выполняет Афганистан. А роль стран, по которым проходит транзит, играют государства Средней Азии. Мы же видим, что происходит в Таджикистане, в Кыргызстане, в Казахстане. В основе всех антиправительственных выступлений лежат наркотики. Идет умножение хорошо вооруженных преступных группировок . Не исключено, что вскоре в их арсенале "стингеры" появятся. Чтобы развязать себе руки, лидеры банд стремятся заполучить контроль над госвластью.

Для нас подобная ситуация у соседей также представляет опасность?

Виктор Иванов: Подчеркну: контрабандный ввоз героина в Россию - это прямые инвестиции в организованную преступность. Самое опасное в том, что розничными распространителями наркотиков, разовых доз или "чеков", являются сами наркопотребители. Наркоману, особенно героиновому, нужно в месяц как минимум около 90 тысяч. Откуда у него, как правило, нигде не работающего, появятся деньги? А они нужны. Если он не примет дозу, то начинается жуткая ломка. Поэтому наркопотребитель идет на преступление: поступает в услужение к наркоторговцу, сам начинает торговать. 10 "чеков" продал, одиннадцатый себе. Через некоторое время наркоман продолжает деградировать. Чтобы добыть дозу, он начинает заниматься разбоем и грабежами. Наш анализ показывает, что 90 процентов всей уличной преступности совершается наркопотребителями.

А не стоит ли бороться с наркомафией экономическими методами? Бить по их кошельку? Попался с поличным - все нажитое уходит в казну.

Виктор Иванов: В Европе, в Америке есть такая практика - конфискация имущества наркодельца, всех его активов. Он должен представить доказательства легальности приобретения. На какие средства приобретены. Я давно выступаю с предложением создать аналогичную систему в России.

Сейчас у нас в обществе возникла дискуссия о чиновниках. Предполагается, что они обязаны доказать легальность своего имущества. Но получается, что вот наркобароны этого делать не должны. Непонятно, почему до сих пор наша инициатива не находит поддержки ни у законодателя, ни у экспертов. Но пока такая разноголосица, стало быть, конфискации не будет. Но если бы ее законодательно закрепили, любой бы задумался: есть возможность быстро заработать, но ведь можно и быстро всего лишиться.

Другая инициатива, решение которой всячески тормозится, - это возможность и необходимость применения экономических санкций к физическим и юридическим лицам, которые замешаны в наркотрафике.

Почему так сложно осуществить весьма здравые идеи?

Виктор Иванов: Вот, например, ситуация с курительными смесями. Мы стараемся как можно быстрее, если выявили наркотическое воздействие нового вещества, инициировать внесение его в запретительные списки. Но по регламенту правительства это можно сделать только после согласования со всеми заинтересованными ведомствами. А их около 30. В этом направлении прежде всего мы работаем с минздравом. Я информирую министра о новом "подозрительном" веществе. Начинается довольно дорогое изучение воздействия этого вещества на организм человека. Кроме того, мы должны в минюсте составить таблицу частотности наркотических появлений вещества в конкретных регионах. Дальше все эти документы вносятся в правительство, и уже оно начинает свои длительные процедуры по согласованию. На внесение вещества в список запрещенных уходит более года.

Но за год, по нашим данным, около 80 тысяч человек успевают "подсесть" на новый наркотик. Торговцы отравой внимательно отслеживают всю переписку правительственных структур. И когда видят, что до принятия решения осталось месяца два, вбрасывают на "рынок" новую дурь. Сейчас ежегодно появляются 50 новых наркотиков. Хотел бы напомнить, что есть мировой опыт, как поступать в подобной ситуации. Например, в США Агентство по борьбе с наркотиками может на полтора года приостанавливать гражданский оборот доселе неизвестных веществ. С подобной инициативой вышла в правительство и ФСКН. По нашей информации, это предложение вскоре будет принято руководством страны.

Виктор Петрович, редакция "Российской газеты" поздравляет вас и всех сотрудников наркополиции с юбилеем - 10-летием Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков.

Фоторепортаж