Новости

05.04.2013 00:06
Рубрика: Культура

"Пьесу без названия" покажет Театр им. Маяковского

театр с Аленой Карась
"Без названия", Театр им. Федора Волкова (Ярославль) на сцене Театра им. Маяковского, 8 апреля

Чеховская пьеса "Пьеса без названия" уже давно признана сжатой матрицей его будущих театральных сочинений. В ней он предсказал самого себя - своих будущих персонажей и главные мотивы своих будущих пьес, в ней сосредоточил весь свой театр. Но, кажется, никогда позже он не был столь безжалостен к самому себе и своим главным героям, как в первой юношеской драме.

Именно эту страстно-холодную, необычайно жесткую нравственную концепцию Чехова попытался воплотить в своем новом спектакле художественный руководитель Театра им. Волкова (Ярославль) Евгений Марчелли. Никакого флера недосказанности, никакого обаяния "пустоты", ничего общего с тем, как играл Платонова Александр Калягин в знаменитом фильме Михалкова "Неоконченная пьеса для механического пианино".

Платонов в исполнении Виталия Кищенко, уже давно ставшего альтер эго Евгения Марчелли, - страшнее и притягательней самого беса. Ибо это - русский бес. Возможно, корни этого "бесовства" - в безотцовщине: именно так называл свою бесконечную пьесу молодой Чехов. Безотцовщина - это гнет женского воспитания, сострадательного и всепрощающего, отсутствие отцовской суровой требовательности, без которой сыновья не ведают границ своему своеволию и становятся заложниками истерического, сумасбродного своеволия.

В отличие от более позднего "Иванова", заглавного героя которого называют русским Гамлетом, Платонова с полным правом можно назвать русским Дон Жуаном и русским Фаустом. Правда, в отличие от первого - не ясно, что именно привлекает к нему женщин, в отличие от второго - он никак не наказан. Ненаказуемость "русского" зла, его обаяние и анонимность его происхождения - вот что тревожит Марчелли в этом странном, нравственно больном персонаже юного Чехова. Что означает то поражающее ум прощение, которое Платонов получает от оскорбленных им женщин и мужчин? Духовный подвиг любви или ее страшный двойник - поражающее европейцев русское неразличение зла?

Марчелли четверть века заворожен актерской природой Виталия Кищенко, возя его как талисман из города в город, из спектакля в спектакль. Сильный и бледный, мощный и ранимый - медиум болезненной эпохи, в котором соединяются фарс и трагедия, ничтожное и высокое, романтическое и невротическое. И чем неопределенней его мучения, тем страшней этот рык и вой опустошенного существа, сдирающего с себя прилипшие к нему женские тела, ищущие в нем свое спасение. Ни единой сентиментальной ноты не позволяют себе Марчелли и Кищенко. История о русском Гамлете, не знающего, быть или не быть, оказалась у Марчелли исполненной фарса желчи и трагедией пустоты.

Культура Театр Драматический театр Филиалы РГ Столица ЦФО Москва Театральный дневник Алены Карась Гид-парк