Новости

27.06.2013 18:43
Рубрика: Культура

В Воронеже эксперты обсудили эпатаж в искусстве

Уроки Платоновского фестиваля: зачем Воронежу эпатажное искусство?
Текст: Лев Лазаренко (Воронеж) , Татьяна Ткачева (Воронеж)
Третий Платоновский фестиваль, проходивший с 3 по 16 июня, войдет в историю города благодаря не только выступлениям музыкантов и артистов мирового класса, но и неожиданно громкому скандалу. Напомним, на первом показе "Педагогической поэмы" эстонского Театра NО99 один из зрителей объявил актеров шарлатанами и призвал публику покинуть зал, протестуя против якобы низкопробной и издевательской постановки.

Инцидент обсуждали и продолжают обсуждать и те, кто видел спектакль, и те, кто знает о нем понаслышке. Ломают копья как профессиональные критики, так и домохозяйки. Частный случай стал поводом для размышлений самого разного порядка - о пределах допустимого в искусстве, о содержании Платоновского фестиваля (на который тратятся и бюджетные деньги) и даже, простите, о "тайных планах либерастов" по расшатыванию моральных устоев всего воронежского населения.

Почему в спектакле по мотивам повести Макаренко эстонцы не использовали ее сюжет и текст? Для чего в современном театре так часто ругаются матом и оголяют тело? Зачем привозить в Воронеж такие постановки и как их понимать? Теперь, когда страсти улеглись, "РГ" попросила экспертов высказаться на этот счет.

Макаренко вверх тормашками

Александр Вислов, театровед, критик, член экспертного совета Платоновского фестиваля:

- Я почитал в интернете, что пишут воронежцы по поводу "Педагогической поэмы" эстонского Театра NО99, и пришел в ужас. Дело даже не в том, что спектакль пытались сорвать, что зрители уходили из зала - это, в конце концов, нормально. Профессор ВГУ Алла Ботникова вспомнила в этой связи прецеденты из истории театра: скандальную премьеру "Эрнани" по Виктору Гюго, еще какие-то срывы спектаклей, теперь в этом ряду и Воронеж - что в каком-то смысле почетно. Более того, все постановки Театра NО99 провокационны, и хотя актеры говорят, что ранее не сталкивались с таким приемом, они в принципе должны предполагать такую острую реакцию. Но уровень восприятия и дискуссии страшно огорчает.

Не буду комментировать уж совсем смешные претензии - почему эстонцы играли на эстонском с субтитрами и мыли пол на сцене, почему людям не объяснили заранее, что "актуальное искусство" не следует понимать как просто "очень важное искусство". Много глупостей сказано с разных сторон.

На мой взгляд, Театр NО99 - один из лучших на постсоветском пространстве. Может быть, самый лучший - с точки зрения даже не художественного уровня (хотя он, безусловно, высок), а стремления заниматься острыми проблемами, стоящими перед их страной и нацией. Поэтому мнение некоторых воронежских комментаторов о том, что эстонцы планировали расшатать наши ценности, приехали нас учить и заголялись, чтобы оскорбить русского зрителя, - абсолютно необоснованно.

Эти ребята работают прежде всего с национальным сознанием (выходя на общечеловеческие вопросы, естественно). У них была потрясающая акция "Единая Эстония": театр объявил, что учреждает политическую партию и идет на выборы. Не представляете, какой переполох начался среди политиков, на телевидении несколько месяцев шли дебаты! Потому что артисты, как люди молодые, честные и открытые, стали называть вещи своими именами. Партия набрала какой-то рейтинг и провела в крупнейшем концертном зале Эстонии учредительный съезд, в конце на сцену вышел режиссер Театра NО99 Тийто Оясоо и произнес совершенно фантастический текст о том, что эстонцы - поротая нация, нация батраков, которая никак не может от этого ощущения забитости освободиться. Он призвал сограждан посмотреть на себя трезво и понять, что с ними происходит, а в заключение сказал: "Спасибо, все свободны!". И эта фраза зажигалась на экране: "Все свободны". Потом у них был спектакль "Как объяснить картину мертвому зайцу" - против проводимой в стране культурной политики (у них тогда был министр культуры, чья фамилия по-эстонски звучала как Заяц)…

Понятно, что в "Педагогической поэме" попытка сбросить гнет системы Станиславского увязана и с попыткой освободиться от травматичного советского наследия. Эта тенденция вообще характерна для великого прибалтийского театра - причем она не в последние годы зародилась, а в доперестроечное время. Они имеют право относиться к советизации по-своему, изживать травму.

Эстонский спектакль, который говорит о самовоспитании и самосознании творческого человека, об актере в широком смысле слова, о механизмах освобождения от комплексов, о том, что мешает наслаждаться жизнью, - высветил как раз закомплексованность нашего обывателя. Показал разницу между относительно свободным европейцем и зажатым россиянином. Сравнивая Таллинн и мой любимый Воронеж, ощущаешь различия и в бытовой культуре, которая влияет в том числе и на восприятие театра в обеих странах. Наружу вдруг полезло все самое дремучее, что есть, к сожалению, во многих из нас. При всей неприятности ситуации это последствие гораздо более важно, чем конкретный скандал и ощущения нескольких сотен зрителей.

Замечу, что по форме постановка достаточно невинная: в ведущих театральных державах, коими сегодня, по-моему, являются Германия и Польша, все гораздо жестче, почти в каждом спектакле актеры раздеваются или мочатся на сцене. Интересно, что бы сказали воронежские зрители по поводу "(А)поллонии" лидера польского театра Кшиштофа Варликовского (показ в Москве проходил в 2011 году в рамках фестиваля "Золотая маска". - "РГ").

Любопытная перекличка: незадолго до Платоновского фестиваля закончился Каннский, где главный приз отдали фильму о любви двух девушек "Жизнь Адели", удивительному по откровенности в том числе эротических сцен. Притом, что во Франции существует мощное движение протеста против легализации однополых браков. Просто для искусства нет запретных тем. Кто, если не оно, будет пытаться ставить те больные вопросы, которые зачастую не обсуждаются в обществе в открытую? Кто станет провоцировать на размышления? В России беспрецедентно высокий уровень преступности на сексуальной почве, насилия над детьми. Может быть, это во многом связано с тем, что искусство у нас отстраняется от таких проблем, не является инструментом их канализации. Уж лучше бунтовать и бастовать на сцене…

Если мы говорим об освобождении человека от комплексов, о художественной правде - то "обнаженка" и ненормативная лексика как средства выразительности оправданны. Мы же не замазываем голые тела на классических полотнах. Но главное в мотивации воронежской публики, мне кажется, глубоко спящая обида на "младших братьев", которые позволяют себе всуе, без пиетета поминать святые для нас имена. Окажись спектакль не эстонским, а немецким или французским - реакция почти наверняка была бы иной.

Пожалуй, злую шутку здесь сыграло название - увидев в афише "Педагогическую поэму", многие пошли "на Макаренко", не прочитав, в рамках какой программы это будет показано. А тех, кто мог бы стать идеальным зрителем для такого спектакля, название и имя Макаренко, напротив, отпугнуло. В Эстонии, конечно, люди понимают, что от Театра NО99 нельзя ждать чего-то в стиле экранизаций 1950-х годов. Но как надо было предупреждать Воронеж?.. Я не очень понимаю.

Эстонский спектакль, который говорит о самосознании творческого человека, высветил закомплексованность нашего обывателя

В Перми театрального зрителя уже не надо к такому специально готовить. А вот в Омске в конце мая был скандал на фестивале "Молодые театры России": на словенском спектакле актеры раздевались, кричали разные нелицеприятные вещи, в том числе в адрес русских и конкретно омичей… Театр сегодня превращается в важный инструмент социального и политического высказывания. Нельзя потрафить всем, но нельзя и допустить, чтобы театр в России превратился в этакий заповедник Рэя Куни, где происходят милые и ничего не дающие ни уму, ни сердцу действа.

Несколько месяцев назад я участвовал в создании спектакля "Подросток с правого берега" в Красноярском ТЮЗе. Театр находится в неблагополучном спальном районе, и вот там поставили историю про ребят, которые живут по соседству в этих хмурых пятиэтажках. Ребят, чье рождение совпало с перестроечным временем. И вот нонсенс: на спектакль про подростков поставили ограничение 18+. Потому что он был основан на беседах с реальными детьми, которые, конечно, много матерятся. Когда эту лексику решили вычистить - возникла фальшь и неправда. Нельзя сделать спектакль о людях, которые ходят по улицам, чужим для них языком.

Впрочем, ограничения вроде 16+ или 18+ не носят характер запрета. На тот красноярский спектакль я привел своего 14-летнего сына, понимая, что это спектакль для семейного просмотра, после него родители и дети должны по-новому друг на друга посмотреть, чуть больше друг друга понять. И я видел, как это людей "пробивало".

Почему воронежские зрители, которые с таким напором защищали культуру от "Педагогической поэмы", не протестуют, например, против той пошлости, которая льется на нас каждый день по федеральным телеканалам? И до, и после введения маркировки возрастных ограничений. А ведь это в миллионы раз страшнее, чем ругательное слово, написанное на мониторе над сценой, или голый зад актера. Эдуард Бояков как-то заметил, что в Воронеже почему-то никого не возмущают два стриптиз-клуба на главном проспекте. Удивительная система двойных, даже тройных стандартов, избирательная мораль, дикий великорусский шовинизм - вот что мы можем в себе увидеть благодаря этому скандалу.

Как человек, который в свое время посоветовал включить "Педагогическую поэму" в программу Платоновского фестиваля (хотя окончательное решение принимала дирекция), я бы хотел, чтобы на следующий год Театр NО99 приехал еще раз с другой постановкой. Тогда уж точно придет "правильный" зритель.

Мотивы и источники

Марина Давыдова, главный редактор журнала "Театр", арт-директор фестиваля NET (Москва):

- Говоря о ситуации вокруг спектакля "Педагогическая поэма", показанного в Воронеже, следует напомнить, что в современном театре название на афише очень часто просто указывает на некое произведение, вокруг которого режиссер плетет вязь ассоциаций. Того же "Гамлета" можно поставить "буква в букву", а можно сделать так, что исходный сюжет будет с трудом просматриваться в спектакле. То есть классический текст в данном случае служит просто трамплином для фантазии режиссера.

Огромная часть спектаклей современного фестивального, продвинутого, не рутинного театра - это как раз театральные сочинения по мотивам тех или иных произведений. К примеру, Жозеф Надж в прекрасном спектакле "Войцек" отталкивался от пьесы Георга Бюхнера, но Бюхнера в этом театральном сочинении было не узнать. Просто режиссеру было важно обозначить на афише, что именно послужило отправной точкой для его фантазий.

Эта практика распространена настолько широко, что вопросы "соответствия первоисточнику" уже давно не обсуждаются. Подготовленный зритель понимает условия игры. Идя на спектакль под названием "Педагогическая поэма", в анонсе которого указано: "создан по мотивам произведений А. Макаренко и К. Станиславского", такой зритель не ждет, что он увидит на сцене театральную иллюстрацию книги Макаренко.

Подготовленный зритель понимает условия игры

Эстонский спектакль я впервые смотрела именно на Платоновском фестивале, и должна сделать комплимент воронежскому зрителю. Во время действия из зала ушло не больше 4-5 человек, остальные смотрели с огромным интересом, а в конце была просто овация! Будучи сама директором фестиваля, я наблюдала за публикой не без зависти. Потому что в Москве у некоторых зрителей тоже присутствует зашоренность, но там она сопровождается еще и высокомерием. А в Воронеже видна открытость публики, способность воспринимать необычные для здешних широт театральные высказывания. Значит, два первых Платоновских фестиваля сделали свое дело - аудитория сформирована.

Что касается получившего большой резонанс инцидента со зрителем, который устроил в зале скандал, то по описанию, это просто поведение городского сумасшедшего. Такие встречаются везде. Я вполне могу себе представить, что подобное случилось бы в Гамбурге или в Авиньоне с отдельно взятым человеком. Просто там это, в отличие от Воронежа, вряд ли стало бы поводом для шумихи в СМИ.
Эстонский Театр NO99 я знаю очень давно и считаю одним из самых интересных в Прибалтике, а режиссера Тийта Оясоо очень талантливым человеком. Оценивая "Педагогическую поэму" совсем уж по гамбургскому счету, я бы сказала, что она несколько затянута, что в ней есть некоторые внутренние повторы. Но в целом это удивительно интересно придумано и сделано с какой-то поразительной свободой, фантазией, драйвом. Умный и глубокий спектакль. И я уже сказала Тийту, что, если будет возможность, мы обязательно пригласим его театр на фестиваль NET. Либо в этом году (хотя программа практически сформирована), либо в следующем!

Когда мат теряет значение

Марина Дмитревская, главный редактор "Петербургского театрального журнала", профессор Санкт-Петербургской театральной академии:

- Вопрос о том, что важнее на сцене - "тьма низких истин" или "возвышающий обман" - вопрос сложный.

Начну с отступления. Я ровно тот человек, который в жизни своей не выматерился ни разу. Почему?

В пять лет меня отдали в детский сад, и почти сразу же я принесла домой какие-то выражения. "Это плохие слова, - сказала мама. - Это грязь, микробы, пойди почисти зубы и никогда больше не говори этих слов".

Я почистила зубы, но дальше начался детский невроз: я боялась даже подумать "плохое слово". Будила ночью маму: "Мамочка, я плохое слово подумала. Мамочка, я про тебя плохое слово подумала!". Когда же мама услышала: "Я про Ленина плохое слово подумала", - она повела меня к невропатологу, и меня некоторое время лечили "гальваническим воротником". Что это было за воротник - уже не помню, но название на всю жизнь осталось как спасительное: с помощью этого "воротника" я убежала от внутреннего преследования "плохих слов".

И никогда в жизни не произнесла ни одного матерного слова. И все знают, что я не сквернословлю, просто не умею, не могу, не считаю нужным, но воспринимаю мат особым языком, пригодным для экстремальных ситуаций, когда степень кипения такова, что "нет слов"…

Настоящий мат (не те три слова, в "подзвучке" из которых я каждый день иду по Невскому днем и еду в метро поздним вечером, а настоящий неведомый язык) я слышала однажды. В БДТ шла ночная световая монтировка (мы выпускали "Аркадию"), и академик Эдуард Степанович Кочергин ставил свет. Что-то не клеилось, какой-то фонарь не могла направить, и он начал орать на световиков. Это были феноменальные тарабарские конструкции, понять которые я не могла - как какой-нибудь древнемонгольский - и от которых веяло такой архаической дохристианской силой, которую не знаю, с чем и сравнить. С Вагнером, может…

Короче, я никогда не матерюсь, не выношу уличного сквернословия, но спокойно читаю Юза Алешковского.

При этом есть вопросы. На всю "Войну и мир" - одно матерное слово. Что, Толстой не реалист?.. А почему Островский, в совершенстве владевший замосковорецким матом, не пытался имитировать его в пьесах? А Володин, прошедший окопы? А Вампилов, выросший в пьяном бурятском Кутулике?

Почему театры пользуются эпатажными приемами и нецензурной лексикой? Да потому, что им нужно вырвать благополучного обывателя из кресла!

Не так давно Юрий Шевчук констатировал: мы страна победившего мещанства. А мещанин всегда хочет увидеть на сцене то, что и так хорошо знает, что не потревожит его покой и подтвердит ему - ты в порядке!

Нет, конечно, театр может и должен быть местом радости, праздника, игры, он вправе уводить зрителя в сказочную "Иллирию", сцена может быть местом эмиграции - претворения реальности в художественный мир. От грязи улиц, бедности, тревоги людям хочется на три часа убежать в легкий нереальный костюмированный мир, непохожий на их жизнь, освещенную тусклой лампочкой на неремонтированной кухне. "Гармония искусства должна компенсировать дисгармонию окружающей жизни", - считал Николай Карамзин, и был прав.

Но поскольку в последние десятилетия власть указала театру его место в ряду прочих досуговых развлечений (пляши, развлекай, жги, зарабатывай себе на колпак с бубенчиками!), он, бедный, привыкший не развлекать, а "истину царям с улыбкой говорить", неловко разоделся в пух и перья и стал неумело увеселять публику.

И вот уже 99 процентов спектаклей, особенно в провинции, театры которой вынуждены зарабатывать себе на хлеб, ничем не тревожат зрителя, пришедшего посмотреть на знаменитое сериальное лицо или порадоваться на очередной труп в шкафу в комедии кормильца современной русской сцены Рея Куни с его "№ 13". В старой Москве все было дешево - говядина, театр и человек", - писал сто лет назад замечательный критик Влас Дорошевич. Сейчас цены изменились. Подорожала говядина и окончательно подешевел российский театр. На "Золотой маске" и прочих фестивалях мы видим искусство. Но, уверяю вас, стоя перед сводной афишей любого города, вы насчитаете 99 процентов спектаклей, поставленных в коммерческих, а не художественных целях.

Театр, кинутый на панель самоокупаемости, постепенно привык быть шутом, а публика - держать его за придворного балагура. И наглое, глупое, хамское искусство, как Фортинбрас, захватило наш театр. Оно опоило зрителей дурным пойлом, заняв крысиной отравы у тупой сериальной мафии. Сегодня мелкобуржуазный, бульварный театр, лакейски "прогнувшийся" под необразованный вкус "новой буржуазии", ограждает зрителя от серьезного переживания или переосмысления действительности. Этому и противостоит искусство протестное.

Я никогда не матерюсь, не выношу уличного сквернословия, но спокойно читаю Юза Алешковского

Да, оно есть на фестивалях. Например, совсем недавно на фестивале "Молодые театры" в Омске я присутствовала при той же реакции зала, что видели воронежцы на "Педагогической поэме". Словенский театр играл политический спектакль "Будь проклят тот, кто родину предаст". Балканские парни, обнажившие в начале причинные места и поименовавшие потом до конца, без вранья, беды и язвы современного мира, оголившие не пенисы, а суть мира без опор и суть своей продажной профессии, так перевозбудили неподготовленный зал в вечерних нарядах и чиновных его представителей (да и меня завели!), что пришлось на следующий вечер выходить перед залом и предупреждать, что провокация - суть этого отличного спектакля, который бил зал по голове. Наотмашь. Но на обнаженке мужских членов спектакль покинуло куда меньше зрителей, чем на тексте про омского мэра, допустившего окончательное загрязнение Иртыша и Оби… Эти ребята буквально гнали из зала тех, кто не готов слушать их жесткие дебаты.

Они, ударенные войной, понимающие, что "советская цензура - фигня по сравнению с либеральным капитализмом", под песню "Ты защищаешь народ от народа своего" истово ищут истину. И не находят. Художник ли Лени Рифеншталь? И как Кустурица мог снимать во время войны? Петь ли со сцены песню, написанную фашистом и предателем? Сарказм их по отношению к себе так же жесток, как и по отношению к миру, в котором они живут. Безумному миру, в котором все связано и все связаны. Они приговаривают себя, театральных конформистов, так же, как приговаривают нас, сидящих в зале: "Что уставились, суки русские?" И холодно констатируют: их профессия тоже сучья… Удар словенцев приняли немногие. А я испытывала радость от прямой речи без примеси гламура.

Но я бы очень сильно различала истинный протест и моду (так настоящий мат отличается от сквернословия). Если все снимут штаны и покажут причинные места - это уже не будет эпатажем, а будет модой ходить без штанов.

Каждый случай в театре индивидуален. Неважно что - важно зачем. Телесность и мат вполне существовали в русской культуре и до ХХ века, но были поляризованы области их бытования (народная культура, Афанасьев - с одной стороны, салонная традиция, Барков - с другой). Мат был табуирован, как и некоторые действия (нельзя ковырять пальцем в носу при людях, нежелательно демонстрировать голый зад и пр.) Сегодняшнее употребление мата - не мат, это СКВЕРНОСЛОВИЕ, на которое снято табу, как и на сокрытие голых задниц (пупков). Можно плевать, гадить, прилюдно трахаться и материться. Это черта современной цивилизации, но едва ли культуры. Прямое копирование сквернословия не вводит его в сферу искусства и культуры. Я не из ханжеских соображений, просто не вижу смысла. Суперматерщинник Кочергин в рассказах перевел это свое знание в литературу. Чудесным образом имитировал и мат, и феню. И это стало искусством, вот и вся недолга. А самый эротический в своей жизни спектакль я видела у Бергмана ("Мизантроп") - и там не было ни одной обнаженки. Как только она появляется - телесность исчезает. Как только на сцене появляется мат - он теряет свое значение… По-моему.

Бойтесь злобных зрителей

Эдуард Бояков, театральный продюсер и режиссер, ректор Воронежской государственной академии искусств:

-Не могу сказать, что мне эстонский спектакль особо понравился. Но я защищаю право привозить его на фестиваль - с соответствующими уведомлениями, начиная от рекламных анонсов и заканчивая объявлением на двери в зрительный зал. Кстати, на следующий день после скандала на "Педагогическую поэму" пришла молодежь (которая и должна была там быть), люди приняли спектакль, веселились и хлопали.

Нужна коммуникация с публикой. Театр "Практика", которым я до последнего времени руководил, привез в Воронеж именно спектакль "Бабушки", потому что он универсальный, на нем люди плакали и в Лондоне, и Базеле. И вот теперь, когда здесь увидели, что такое документальный театр, заинтересовались - можно показывать и более жесткие постановки, например, "Жизнь удалась", где речь идет о грубости, жесткости, потере базовых моральных устоев, о вранье, предательстве, беспробудном пьянстве, беспорядочном сексе… Потому что зритель уже будет верить, что мы это делаем не ради выпендрежа, а чтобы разобраться в действительности. Что мы своих героев любим.

Если привлечь студентов, то они сметут все билеты и еще спросят - почему так мало "эстонских спектаклей"?

Платоновский фестиваль - очень мощный, один из лучших или даже лучший в России по программе. Но он элитарный - и в хорошем, и в плохом значении этого слова. Хороший аспект в том, что вводить человека в элиту общества должна как раз культура, а не принадлежность к списку "Форбс" или обладание неким количеством торговых центров. Эту функцию фестиваль выполняет с блеском. Коммерсанты, подчас следуя примеру губернатора, начинают ходить на концерты, что, кстати, очень примиряет академическую элиту с политической. Но есть и оборотная сторона "элитарности" - очевидный ценз, культурный и финансовый, формирование определенного типа зрителя. На всех фестивальных мероприятиях явно не хватало молодых людей - в том числе на спектаклях на, скажем так, молодежную тематику. Студенческой программы не было…

Если и дальше ориентироваться на узкую социальную группу, фестиваль получит мину замедленного действия. И те зрительницы, которые сегодня благодарят за возможность увидеть спектакли Додина и Женовача, быстро начнут указывать дирекции, какой длины юбки должны быть на артистах и какие лексические рамки они должны соблюдать. Псевдотрадиционалисты, псевдоинтеллигенты способны вести себя очень злобно. Если же привлечь внимание студентов, которых в городе 140 тысяч, то этот перспективный зритель сметет все билеты на актуальные постановки и еще спросит, почему так мало "эстонских спектаклей"!

Строим мосты

Михаил Бычков, директор и художественный руководитель Платоновского фестиваля:

- Фестиваль достиг того масштаба, авторитета в культурном сообществе и общественного резонанса, которые ставят его в ряд крупнейших российских событий в области культуры и искусства. Мы подошли к важной черте, или, если угодно, перепутью.

Увеличивать количество фестивальных событий, расширять фестивальную программу далее бессмысленно. Нужно работать над совершенствованием ее содержания. И либо продолжать строить фестиваль как неотъемлемую часть европейского и, шире, мирового культурного процесса, со всем его стилевым разнообразием, актуальностью и художественной независимостью, - либо организовывать какой-то "суверенный", "самобытный", особый, национально-державный творческий форум, отвечающий эстетическим представлениям консервативной части общества.
Уверен, что будущее Воронежа, да и всей России, - в общем русле европейской цивилизации. И Платоновский фестиваль продолжит выстраиваться как один из мостов в это будущее.

P.S. Авторы благодарят дирекцию Платоновского фестиваля искусств за содействие при подготовке комментариев.

Культура Театр Драматический театр Филиалы РГ Центральная Россия ЦФО Воронежская область Воронеж Платоновский фестиваль искусств
Добавьте RG.RU 
в избранные источники