Новости

22.08.2013 00:03
Рубрика: Культура

Ничего позднего!

Галина Львовна Коновалова пришла в театр Вахтангова в 1937 году, а наибольший успех ждал ее после 1990-го.

Недавно видела вас в спектакле "Обычное дело". Во время вашего появления и реплик все замерло. Так иногда против воли создателей само собой обозначается посреди спектакля: перед вами - "прима". Ею вы стали после 90-х.

Галина Коновалова: Время от времени читаю в рецензиях на спектакли про свой серебристый смех, каблуки и кружева в "возрасте, о котором страшно говорить". Да, моя профессиональная деятельность неожиданно расцвела в немыслимом для кого-то возрасте. Хоть в театре я очень давно, с 17 лет. Но театр - особая структура. У кого-то все сразу получается, кто-то должен зубами выдирать, кто-то сидит и ждет. Я относилась ко второй категории.

Хотя никогда не была несчастной, плачущей. Была безумной комсомолкой: придя в театр, первым делом организовала там комсомольскую ячейку из 3 человек. Это было до войны, комсомол был в диковинку. Делала стенгазету, и мне казалось, что это также важно, как играть. Моя жизнь была очень общественно насыщенна. Это тогда очень ценилось.

Но сейчас неожиданно оказалась нужной и на сцене.

Как вас нашел успех?

Галина Коновалова: В театр пришел новый худрук. Он был непросто принят разными людьми и группировками. А я, настроенная не воевать, а помогать, все время, как завтруппой, приставала: люди ходят без работы, надо распределить роли. И когда в 50-й раз к нему с этим пришла, он сказал, что я должна играть няньку в "Дяде Ване". Я даже оторопела: какая я нянька?

И вот первая репетиция. Надела чепчик, взяла вязальный крючок, хотя вязать не умею. Он скучно посмотрел на меня и сказал: уберите все это. Взял доску, прибил к ней какую-то штуку, получилось, как зеркало. И все пошло по-другому.

А когда он, избегая юбилейной скуки поздравительных адресов, придумал спектакль "Пристань", я его долго путала с "Палубой" и не верила в эту идею общего бенефиса. Но потом нашла для себя рассказ Бунина, и теперь весь дом завален статуэтками и тарелками с разных конкурсов.

Но ваша преданность театру наверняка значила не меньше, чем его величество случай.

Галина Коновалова: У нас до войны очень ценилось отношение к театру, как к самому главному в жизни. У меня заболела дочка, а я играла в массовке. Подбежала к Александре Исааковне Ремезовой, прекрасному режиссеру и близкой подруге, и говорю: я не буду на репетиции, Ляля заболела. Она на меня посмотрела так, как будто я отцеубийца: "Какая Ляля?! Вы с ума сошли!". И я не пошла к ребенку, а простояла там, в 105-м ряду массовки. Мое поколение впитало в себя такое отношение к театру, к делу.

А недавно слышу, как одна наша сотрудница, человек довольно высокого положения в театре, но не актриса, громко говорит кому-то из знакомых: "Ну, что, вы пришли смотреть эту дрянь?" Я подошла к ней и говорю: если бы вы это сказали в мое время, вы бы до раздевалки не дошли, вас бы выгнали.

Если у меня отнимут театр, я действительно не очень представляю себе, как дальше... Хотя я и книгу написала, и выступаю, но это все вторично.

"Про что" тот или иной переживаемый человеком возраст? Кажется, что детство - первое понимание жизни, молодость - время очень ярких чувств...

Галина Коновалова: Все зависит от человека. Он может и в молодости не расти, и к старости, приобретя большой опыт, вдруг начать расти профессионально. Или в старости начать фантазировать и мечтать, может быть, больше, чем в детстве.

Потери и испытания неминуемы, они укорачивают жизнь или закаляют?

Галина Коновалова: Всю жизнь в нашей семье считалось, что я очень больная, и в голове вертелось: как муж будет жить, если я помру? А он пошел на спектакль, упал и умер. А я осталась. И вынести это было невозможно. Нет, время не лечит. Но организм берет свое, и люди, окружающие тебя, помогают. Даже те, от которых не ждешь поддержки.

Как находить язык со временем, которое на протяжении 90 лет не раз меняется?

Галина Коновалова: Человек живет соответственно времени. И линию жизни определяет то, что делается за окном, а не внутри тебя. Я выросла в такой семье, что по мне можно проверять все, что случилось со страной. В 8 лет хотела быть прокурором, потому что росла в революционной среде и мне хотелось обличать, всеобщего коммунизма и чтобы всем было хорошо. Потом сбежала из школы и пошла на завод. Хотя вышла из очень хорошей детской, папа работал за границей, присылал роскошные бежевые пуловеры, а я их в чернила опускала, потому что мне хотелось быть "рабочей".

Человеку многое можно вдолбить в голову, и он, как губка, впитает. Нам действительно казалось, что мы идем к светлому будущему. Было, правда, трудно поверить, что друзья моего папы - "враги народа". Но они же сами признавались, а мы тогда не знали о пытках и принуждениях.

А как мы обожали в свое время Горбачева! А как встретили Ельцина! И во что все потом превратилось?! В дикое разочарование.

Вы находите общий язык с теми, кто намного моложе вас?

Галина Коновалова: Я очень дружу с молодежью. И у меня с ними все взаимно. Молодые артисты, и те, кто постарше - Максим Суханов, Сергей Маковецкий - тянутся ко мне.

Любви все возрасты покорны?

Галина Коновалова: Сколько людей, столько родов любви. У меня был необыкновенный брак. Только я, выйдя замуж в 19, поняла, ЧТО это было, в 60, потеряв мужа.

Как вы ощущаете время активной мудрости?

Галина Коновалова: Содержание жизни за последние 30 лет у меня не изменилось - отношение к работе, к детям, все, что я делаю по дому, - то же. То же желание сделать ремонт в квартире, та же нехватка денег.

И желание играть не проходит с годами. Может, притупляется болезнью, тормозится разборчивостью. И когда болеешь, конечно, труднее бегать, хочется лежать. Но я все равно встаю и натираю полы, потому что не могу, чтобы они не блестели.

Чувство возраста, мне кажется, связано с характером человека. Кто-то и в 40 лежит и толстеет, а кто-то и в 90 шебуршится.

Есть что-то, о чем вы сказали бы "поздно"?

Галина Коновалова: В позднем возрасте нет ничего позднего. И успех не бывает поздним. Хотя когда поставили "Пристань", не было в театре человека, который не сказал бы мне: "Как поздно! Как жаль, что не видит Владимир Иванович!" (муж Г. Л. Коноваловой, известный актер Владимир Осенев умер в 1977 году. - Ред.).

По-моему же, поздними бывают только сожаления. Редко бывает, чтобы человек без опоздания все понял. Потом вспоминаешь какие-то чудные моменты, и думаешь: неужели этого больше не будет, неужели прошло? Ушел любимый. И сожалеешь, что не ценила каждый день, не понимала, какое это было счастье.

Культура Театр Драматический театр Лучшие интервью
Добавьте RG.RU 
в избранные источники