Урок у Аграновского

Он улыбнулся, немного подумал и сказал: дураком не надо быть, Юра
Я учился на третьем курсе университетского факультета журналистики, но - как теперь понимаю - не имел ни малейшего представления о том, что это за профессия такая - журналистика. Писать заметки в газету представлялось мне делом скучным и даже отчасти бессмысленным. Но веселые студенческие деньки и ночки как-то развеивали эти тревожные мысли, и я полагал, что пусть все идет как идет, а там разберемся.
Анатолий Абрамович Аграновский с женой Галиной Федоровной и любимой дворнягой Джонни дома на Ленинском. Фото: Фото из книги Галины Аграновской "Пристрастность"
Анатолий Абрамович Аграновский с женой Галиной Федоровной и любимой дворнягой Джонни дома на Ленинском. Фото: Фото из книги Галины Аграновской "Пристрастность"

И вот однажды я шел себе по главной улице тогдашнего Свердловска. В кармане у меня лежала только что полученная стипендия, настроение было приподнятое. В этом настроении я и подрулил к газетному киоску, за стеклом которого обнаружил маленькую книжку из библиотеки "Известий". Книжка называлась "Рубеж надежности". Фамилия автора показалась мне знакомой. Часть полученной стипендии была извлечена на свет, и книжка улеглась в кармане моего плаща.

День выдался солнечным, очень скоро я обнаружил незанятую лавочку под кустом сирени, присел, открыл книжку и... очнулся часа через два абсолютно потрясенный и счастливый. Прошу прощения у людей трепетно относящихся к библейскому писанию, но теперь я сравнил бы того себя, сидящего на лавочке под кустом сирени, с Моисеем, получившим скрижали Завета. Я понял, чему мне надо учиться и в чем смысл профессии, азы которой я до сих пор уныло и бездарно постигал. Автором книги был журналист "Известий" Анатолий Аграновский.

С того дня я не пропускал ни одной его публикации, прочел все доступные мне книги Аграновского, бессовестным образом пытался подражать ему в своих маловнятных заметках и в конце концов взял тему диплома "Династия журналистов Аграновских". Я даже набрался нахальства и написал письмо своему кумиру в "Известия" с просьбой ответить на мои вопросы. Через некоторое время меня вызвал декан факультета и с улыбкой вручил мне фирменный известинский конверт. Сердце мое стучало где-то у горла, я торопливо вскрыл конверт и извлек листочек с аккуратным и красиво бегущим почерком. Анатолий Абрамович Аграновский приглашал меня в гости, к себе домой на Ломоносовский проспект. Ура!

Не обольщайся, - сказал мне мудрый декан, - скорей всего дело не в тебе, а в том, что ты вознамерился писать о династии, стало быть, о его отце тоже. Об Абраме Давидовиче Аграновском мало кто пишет сейчас. Скорей всего именно это Анатолию Абрамовичу и понравилось.

Теперь я думаю, что так оно и было. Ну а тогда факультет журналистики пошел на немыслимые траты и выписал мне командировку в Москву. Я приехал к дому на Ломоносовском проспекте за час до назначенного мне времени (во-первых, боялся опоздать, а во-вторых - мне надо было еще и еще раз собраться с мыслями, чтобы не ударить в грязь лицом). Хотя, ну какие там мысли! Сегодня, честно говоря, мне стыдно за того самонадеянного студента...

Я понял, чему мне надо учиться и в чем смысл профессии, азы которой я до сих пор уныло и бездарно постигал

Дверь открыл сам Анатолий Абрамович. Улыбнулся, мягко пожал руку, урезонил небольшую собаку, которая неодобрительно погавкала на меня. Это наша любимая дворняга, - представил он пса, - зовут Джонни. И тут же крикнул куда-то в глубину квартиры: Галя, у нас гость! В прихожей появилась Галина Федоровна - его жена. С неизменной улыбкой, заботой и обаянием. Короче, я был обласкан, снабжен тапками и отправлен вслед за Анатолием Абрамовичем в его кабинет, где мы уселись в кресла у стены, отделенные друг от друга небольшим журнальным столиком.

Я вытащил свою тетрадку с двадцатью вопросами, которые знал уже наизусть, и утер испарину со лба...

Он замечательно рассказывал об отце, о том, чему научился у него. О себе говорил скромно, с различимой иронией. В какой-то момент я спросил его, как он сам определяет жанр, в котором работает - очерк или статья? А вам, как кажется? - спросил он в ответ. По-моему, статья, - ляпнул я. Мне показалось, он огорчился, тень пробежала по его лицу. Но тут очень вовремя вошла Галина Федоровна и скомандовала: так, немедленно мыть руки и обедать!

Никакие мои уверения в том, что я уже ел сегодня, не возымели действия. Мы с Анатолием Абрамовичем погрузили ложки в борщ, а Галина Федоровна, вероятно заметив, что я до сих пор не могу прийти в себя, стала рассказывать довольно смешные истории про моего кумира. Кумир меж тем молча улыбался и жмурился как кот на завалинке.

Уже вечером, когда все мои вопросы были заданы и ответы получены, я попрсил его: Анатолий Абрамович, не могли бы вы дать мне какой-нибудь профессиональный совет, а то я уезжаю работать на Дальний Восток и не знаю, когда приеду в Москву в следующий раз...

Он улыбнулся, немного подумал и сказал: дураком не надо быть, Юра. Не надо писать о кукурузе, даже если все вокруг об этом пишут. Найдите в себе силы отложить перо и не участвовать в "общей компании", как бы трудно вам это ни было сделать.

...Четырнадцатого апреля 1984 года я оказался в Москве. Приехал из Новосибирска, где работал собкором "Комсомолки". А приехав, узнал, что "сегодня скончался выдающийся советский журналист Анатолий Аграновский".