10.10.2013 23:25
    Рубрика:

    Валерий Выжутович: Изъяны российской действительности приобрели лицо

    На днях в Москве был убит активист "МММ". Убил его в припадке ярости некий обманутый вкладчик, потерявший в финансовой пирамиде несколько миллионов рублей.

    Хроника стихийных расправ одних граждан над другими пополняется день ото дня.

    Новая Москва: 58-летний дачник расстрелял своих соседей, мужчину и его беременную жену, на глазах их трехлетнего сына. Взяться за ружье человека заставил электрический столб, который он установил между своим участком и участком соседей, требовавших снести этот столб.

    Магнитогорск: местный житель жестоко избил свою мать из-за 100 рублей, которые та якобы украла у него. Престарелая женщина скончалась от полученных травм.

    Чувашия: 65-летняя жительница деревни Средние Кибечи в состоянии аффекта смертельно расправилась со своим мужем-алкоголиком.

    Уфа: молодая женщина в пылу кухонной ссоры убила скалкой своего 11-летнего сына.

    Объекты общественного недовольства предельно персонифицировались. Все изъяны российской действительности приобрели лицо

    На этом фоне выглядят как минимум преждевременными призывы принять закон, разрешающий гражданам носить огнестрельные пистолеты, хотя и от травматических, применяемых с полоборота, без долгих разговоров, каждый день кто-то погибает или теряет здоровье.

    В России существует своего рода товарищество по оружию. Оно состоит в основном из политиков. Владимир Жириновский после событий в Сагре предложил вооружать сельских жителей: "Как только бандиты едут в сторону села - всю банду окружить и уничтожить". Дать населению в руки "короткоствол" считает необходимым и первый вице-спикер Совета Федерации Александр Торшин. Ввиду того, что "преступность растет и наглеет", идею вооружить население он решительно поддерживает. Легализовать личное оружие призывает также полномочный представитель правительства в высших судебных инстанциях Михаил Барщевский. Потенциальная возможность получить пулю, уверен он, приведет к сокращению числа преступлений. Аргументация здесь опирается на статистику: в начале 90-х многие сомневались, можно ли продавать охотничьи ружья всем желающим; сомнения были напрасны - сегодня рост числа криминальных преступлений с использованием двустволок составил всего 0,1 процента, зато количество нападений на загородные дома и на дальнобойщиков сократилось на 90 процентов.

    Сторонники легализации пистолета в кармане говорят еще вот что. Первое: полиция не справляется с валом преступности, поэтому защита личной безопасности при помощи личного же оружия необходима. Второе: преступления редко совершаются с помощью легального оружия, бандиту не нужна лицензия, у него уже есть ствол, а законопослушному гражданину пистолет может спасти жизнь. Третье: опыт многих зарубежных стран свидетельствует, что запрет на ношение оружия приводит не к снижению, а к росту уровня насильственной преступности. Вывод: вооружившись, граждане получат дополнительные гарантии своей безопасности. Кроме того, будет покончено с криминальной торговлей оружием - этот бизнес удастся вывести из тени и обложить налогами.

    От этих соображений веет прекраснодушием. Уровень взаимной терпимости в российском обществе сегодня таков, что любая перебранка в очереди за справкой в жилконторе или выяснение отношений между водителями, не поделившими ряд, может закончиться пальбой. Добавим к этому чудовищное расслоение на имущих и неимущих, богачей и нищих - расслоение, то и дело проявляющее себя вспышками агрессии и классовой ненависти.

    Только эффективно работающие государственные институты способны вывести общество из состояния аффекта

    Нарастает не только бытовая, но и социальная агрессия. По данным Института социологии РАН, "перестрелять всех, из-за кого жизнь в стране такова, какова она есть", сегодня желают 34 процента российских граждан. В 2008 году скорых на расправу добровольцев было в два раза меньше. А количество респондентов, которым "стрелять ни в кого никогда не хотелось", за последние десять лет снизилось с 54 процентов до 28. Больше всего (свыше 60 процентов) желающих перестрелять "засевших во власти упырей". Достаточна высока и готовность к насилию по этническому признаку. За принудительное выдворение "инородцев" из своего населенного пункта высказались 40 процентов русских и 24 процента нерусских жителей.

    Примечательна и такая метаморфоза: объекты общественного недовольства предельно персонифировались. Если раньше народ раздражали институты (коррумпированная полиция, несправедливый и зависимый суд), то теперь все изъяны российской действительности приобрели лицо. В каких-то случаях это "лицо кавказской национальности". В каких-то - "иностранные агенты" в виде НКО, получающих зарубежное финансирование. В каких-то - депутаты и чиновники, не задекларировавшие имущество за границей. И тех, и других, и третьих наши граждане, если верить опросам, готовы подвергнуть жестокому самосуду. Охоту на врагов ведут то овеянные мифами "приморские партизаны", то некие "народные бригады" по отлову педофилов и наркоторговцев. Под эту правовую самодеятельность подводится идеологическая база: мол, если полиция, прокуратура, суд не умеют навести порядок, мы наведем его сами.

    Никакого порядка, в основе которого закон и право, отечественные "робин гуды", разумеется, не наведут. Это могут сделать только эффективно работающие государственные институты. И только они же способны вывести общество из состояния аффекта, в которое оно все чаще и пугающе впадает.