Супергероя Пиноккио знают во всем мире, кроме России, где его место занял "младший брат" - Буратино, придуманный советским писателем Алексеем Толстым по мотивам сказки Карло Коллоди. Героев разделяет дистанция огромного размера - как, скажем, русского Деда Мороза и итальянскую новогоднюю фею Бефану. Герой Алексея Толстого нимало не заботится о своем нравственном развитии и превращении в настоящего, живого мальчика: как был - так и остается деревяшкой. Сказка Толстого наполнена описаниями классовой борьбы и заканчивается экспроприацией театра в пользу деревянных человечков. В стране, которой больше нет, - в Советском Союзе - право на существование имел именно такой классово закаленный герой. Так что несколько поколений советских людей не были знакомы с Пиноккио.
Его экзотичность для русской публики породила специфическую "утку", которая вот уже десяток лет кочует исключительно по русскоязычному интернету - об эксгумации, проведенной американскими археологами (из Бостона) на кладбище Сан-Миньято аль Монте. Раскопав могилу некого Пиноккио Санчеса неподалеку от склепа, где покоится Карло Коллоди, они якобы обнаружили останки прототипа Пиноккио - карлика с деревянной ногой и носом: протезы заменили члены, утраченные в результате военных действий. На других языках подтверждения этой "лжи с длинным носом", по формулировке Коллоди, не существует.
Режиссер Луана Граменья, создатель флорентийского Цахес-театра (Zaches Teatro), взяла на себя труд познакомить-таки зрителей Екатеринбурга с подлинником - с героем сказки Карло Коллоди. С Луаной - хореографом и танцовщицей - уральская публика уже встречалась: театр дважды приезжал на границу Европы и Азии со своими спектаклями, где современный танец (contemporary dance) сочетается с театром теней, масок и кукол-моресок.
С Пиноккио Луана знакома сызмальства, даже ее визитная карточка на Facebook - портрет вытесанного из полена человечка. По ее признанию, главная задача постановки в Екатеринбурге - воссоздать дух первоисточника, очистить образ Пиноккио от позднейших наслоений (особенную неприязнь у нее вызывает диснеевская трактовка).
Она деликатно сократила текст Коллоди, от чего инсценировка только выиграла. Как известно, Коллоди публиковал "Пиноккио" отдельными выпусками, по типу популярного полтора века назад романа-фельетона. Писатель думал завершить сказку сценой повешенья, однако читательское "еще, еще!" вынудило его продолжать, буквально высасывая из пальца новые приключения полена, которое стремилось стать человеком.
Для режиссера это стремление к человечности и есть суть "Пиноккио". Луана не впервые высказывается о проблеме делания человека: герой ее спектакля "Фаустус" (Faustus!), натурально, выстругивает гомункулуса с помощью нехитрого плотницкого инструмента. Режиссер купировала все длинноты первоисточника исключительно театральными средствами. Вытесывание куклы из полена, неудачный поход в школу, встреча с мошенниками - все эти приключения решены пластически, в танце, в театре теней, почти без слов. Подробности начинаются, когда Пиноккио встречается с Феей и получает свой шанс очеловечиться.
Режиссер бережно сохранила принципиальную нравственную позицию Коллоди, существовавшую еще до изобретения ювенальной юстиции и заботы о правах ребенка. Шалунов просто запугивали, не особенно заботясь о душевных травмах: водишься с отребьем - ступай на виселицу, не пьешь горькое лекарство - у порога черные кролики с гробом для тебя, бездельничаешь - превратишься в осла. Любое отклонение от идеала чревато немедленным возмездием, "каждому воздастся по делам его": так жестко, но доходчиво воспитывали нравственность в детишках.
Очистив и обстругав Коллоди, режиссер поставила спектакль, пронизанный христианскими мотивами. К примеру, плач повешенного Пиноккио "Отец! Зачем оставил ты меня!" - прямая цитата из Моления о чаше в Гефсиманском саду; приключения в пищеварительном тракте акулы в спектакле сопровождаются - нет, не ассоциацией с Ионой, - а адским пламенем. Счастливо избежав его, герой освобождается от маски - и становится настоящим человеком.
Извечные идеи визуально воплощены с бесконечной фантазией в стилистике антиквариата. Художник Франческо Дживоне (Francesco Givone) убедительно доказывает, что в театре кукол возможно сделать все - от океанской пучины до домика Феи. Маски, в которых работают артисты, тщательно имитируют игрушки полуторавековой давности, какие до сих пор можно встретить в музеях. Шесть кукол, задействованных в спектакле, сделаны по образцам легендарного театра марионеток "Гольдони". Курточка Пиноккио "сшита" из обоев XIX века, ткань пришлось разрисовывать вручную.
- Сказка несла серьезную мораль: если себя правильно вести, то рано или поздно из деревяшки превратишься в хорошего мальчика, - объясняет Луана Граменья. - Мы хотим, чтобы дети усвоили, что незнакомцам не следует доверять, что врать не стоит…. Современные дети об этом осведомлены, однако они, как во все времена, этим правилам не следуют.