Новости

17.01.2014 00:22
Рубрика: Общество

"Скручу пробег"-2

Почему граждане готовы мошенничать и как они оправдывают свое мошенничество?
На Савеловской эстакаде в Москве по-прежнему висит объявление "Скрутим пробег". В качестве услуги предлагается обман. Наш корреспондент решил провести расследование и выяснить, что заставляет наших молодых современников торговать обманом.

Обман от Алексея

Крик совести коллеги в недавнем номере "РГ" ( см. РГ от 22.11. 2013) на тему скручивания пробегов проводил меня до Савеловской и остановил перед злополучным объявлением. Номер телефона с пластикового отбойника никуда не делся. Вряд ли по закону сервис несет ответственность за свои действия - не он же обманывает будущего автовладельца. Он вкладывает в руки нынешнего инструмент: 10 цифр и мастера, способного вывести на одометре любые цифры.

В размышлениях бреду к метро. И на стекле дверей обнаруживаю привычную наклейку с предложением купить водительские права... Столичную прописку... Больничный... И еще пару бумажек, которые должны сделать мою жизнь лучше. Рекламка без изысков: несколько слов аскетичным черным по такому же белому невзрачным шрифтом. И новые 10 цифр.

Добравшись до дома, из любопытства лезу в Интернет узнать, какие еще законы я могу нарушить нескольким касанием пальцев по экрану телефона. К предложению водительских прав добавляются школьный аттестат... Курсовая... Диплом о высшем образовании... Паспорт гражданина РФ... И военный билет. Оставшийся вечер Яндекс.Директ - рекламный блок, который предлагает товары в соответствии с твоими недавними запросами - настаивает на необходимости купить любой из документов.

"Если вас преследует предложение купить диплом, пожалуйста, отправьте в службу поддержки скриншот этого объявления". Пресс-служба "Яндекса" рапортует, что в отсеивании объявлений руководствуется морально-этическими нормами. Но сетует на смекалку мошенников, которые обманывают их модерацию. И сообщает, что незаслуженно обвинить кого-то так же некорректно, как и показывать недобросовестную рекламу. И вероятно, тех, кто отправляет жалобы в службы поддержки, не слишком много.

Набираю те 10 цифр, на которые наталкивался, когда вводил в поисковую строку "скрутить пробег". Звоню Алексею. Представляюсь не тем, кто желает скрутить пробег, а журналистом. Молодой голос на том конце тщательно расспрашивает, для чего это нужно.

Алексей уверен, что его деятельность "абсолютно законна": Я никого не обманываю. Обманывают другие.

- Но вы даете им эту возможность, - настаиваю.

- Если бы не я, нашелся бы кто-то другой. В Германии есть законы, они не разрешают "скручивать". А у нас таких законов нет и не будет: крутили и будут крутить.

- Так такие законы нужны?

- С точки зрения морально-этических норм - нужны. Но я тогда останусь без работы.

- То есть, вы понимаете, что ваша деятельность с точки зрения этики неприемлема? - чувствую в разговоре "поклевку" и пытаюсь "подсечь".

- Часть меня, которая так думает, очень маленькая, - Алексей придумывает оборонительную тактику. - Почему я, например, должен стоять в пробке, а кто-то с мигалками нет? Почему для меня одного мораль? Я езжу на автомобиле, плачу налоги...

Я думаю, какой он. Молодой, достаточно обеспеченный, чтобы кататься на новой машине. Недавно отслужил в армии. И совсем не прочь жить по-европейски. Быть честным, соблюдать и законы, и мораль. Не выезжать на обочину. Парковаться в центре, оплатив часы за машиноместо. Но абсолютно ничего для этого делать не собирающийся. Ищущий оправдания во всем окружающем и находящий это оправдание.

- Каждый живет как может и на что может, - продолжает Алексей. - Я же никого не заставляю скручивать пробег.

На долю секунды кажется, что машину такого автолюбителя я мог бы встретить на набережной около Москва-сити с закрытым номерным знаком. Парковка там запрещена и по дороге исправно курсируют дорожные патрули, фиксируя автомобили, нарушающие правила.

- Что вас заставило заниматься тем, чем вы занимаетесь?

- Мне это интересно. И жить на что-то надо. Но я не только скручиванием занимаюсь, - к своему удивлению, чувствую нотки вдохновения. - Вообще электрикой. Вот кто-то радио изобрел, может быть, и я что-то изобрету?

За 20 минут разговора Алексей дважды прерывался на вызовы по второй линии. То ли у него много приятелей, и я попал в период их частых звонков. То ли много клиентов.

Слова Алексея звучат в ушах не изобретением Попова или Маркони. Вложить их можно в большое количество ртов. Потому что Алексей старательно говорил о справедливости. О своем понимании ее и приложении к действительности. О том, что "как все, так и я". О том, что на протяжении всей его жизни у него были объекты для подражания. И что сейчас он подражает, а то, что не тому и не тем - так то не вина Алексея.

Соблазн от Василия

Соблазн обмануть силен в нашем брате, так же как соблазн не быть обманутым. Народная мудрость учит доверять, но проверять. Будь у меня во внутреннем кармане пиджака универсальный прибор для определения разбавленного пива, я бы совал его в каждый бокал пенного. И уверен, имел бы повод поскандалить, хорошо если в каждом пятом пабе.

Шулерство в России - это как березы, балалайка и Достоевский. Удивительно, что столица казино находится за океаном, Воронеж или Тамбов с этой ролью справлялись бы много лучше. Или, может, наоборот, оттого что у нас нет своего Лас-Вегаса, все свои таланты приходится проявлять в повседневной жизни? Молчит Федор Михайлович.

Наш брат живет в непрерывном ожидании обмана. Может быть, потому и сам не прочь "пошалить". Исподтишка, чтобы никто не заметил. Критерием становится даже не наличие запрета, а вероятность последствий за содеянное, помноженная на собственную смелость.

Но ведь жульничество не прощается даже за карточным столом.

Продолжаю расследование привычки к обману и усаживаю перед собой приятеля Василия. Он - практикующий юрист - недавно подарил своему другу диплом. Фемида, которая сама же нарушает закон, - лучшего объекта не найти. Встречаемся мы в одной из сетевых кафешек. Вася прилично одет - он только что с выставки Натальи Гончаровой, русской художницы-авангардистки.

Вася заказывает кофе и облокачивается на стол:

- Тот, кто будет работать по этому фиктивному диплому, в общем-то, ворует деньги. Да, я способствую воровству. Но напрямую я не пойду угонять машины или грабить банки. Это неизящно, грубо и действительно преступление. А тут не похоже на преступление в чистом виде. В чем разница? В Уголовном кодексе есть такое понятие - общественно опасное деяние. Степень общественной опасности разная.

- Ну а если бы ты купил диплом врача?

- Я бы никогда не покупал диплом врача. Так же как и диплом инженера, который рассчитывает конструкции. Да и многие другие дипломы.

- А какой же ты купил?

- Менеджера по экономике - что-то такое. Для приятеля, который этим менеджером никогда не будет. Диплом ему нужен для того, чтобы поднять "грэйд" на работе и получить большую зарплату. Там так плохо устроена система в компании, когда можно подняться просто потому, что у тебя диплом. Ну и пожалуйста, давайте сделаем так. Я же не заработал в этой ситуации, это не бизнес. У меня не было мотивации материальной, у меня была моральная мотивация - помочь человеку. У меня были знакомые, я к ним обратился. Стоило это 50 тысяч рублей. Приятель как делал какую-то ерунду, так и делает. Но стал получать больше на 15 тысяч рублей.

Практикующию юрист Василий недавно купил и подарил своему другу диплом

- А совесть тебя не мучает?

- В нормы морали общества, в котором мы живем, входит возможность обманывать людей. Или лучше сказать: не людей - государство или какую-то корпорацию. Я не готов обманывать тебя, друзей, просто незнакомых мне людей. А этого работодателя готов, раз он так примитивно выстраивает кадровую политику. Я хотел бы жить в стране, в которой, в том числе, нельзя купить диплом. Но это система, ты понимаешь? И я не потворствую ей, я в ней участвую. Вся страна превратилась в "менеджеров" и т. п. Со временем все изменится. Сейчас так, а завтра правовая культура станет выше.

- Начинать-то надо с себя.

- Конечно, я абсолютно с тобой согласен. Никакого социального протеста. Но сейчас так можно, и это не сталкивается в моей голове с противоречиями моральными. Покупать дипломы в целом нехорошо. Но коли так устроено общество, то я это рассматриваю как покупку лицензии. Я живу в обществе, я же не могу перепрыгнуть через себя. И глупо говорить о том, что если я не куплю диплом, общество станет лучше. Слишком далекая связь.

Василий не создает впечатление ушлого человека: он искренне верит в то, о чем говорит.

- Понятие специалист за последнее время сильно размылось. Вот сейчас Олеся придет, спросим, какой у нее диплом.

Олеся наша официантка, милая молодая барышня, которая улыбается каждый раз, когда к нам подходит. Недоверие к тому, что у нее может быть высшее образование, рушится с первым же вопросом. Олеся окончила Чувашский педагогический университет. В Чебоксарах не задержалась потому, что зарплата учителя - 6000 рублей. Приехала покорять Москву и считает, что добилась всего сама. Олеся уточняет, что она уже "менеджер" и хочет дорасти до руководителя кофейни.

- Видишь, - продолжает Вася. - И какая разница, получила она диплом легально или купила его?

Вася настаивает на том, что общественная мораль позволяет ему не задавать себе вопрос "Как же так?" каждый вечер перед сном.

Деточкин в эпоху перемен

Обнадеживает лишь то, что обе беседы заканчивались просьбой сохранить их участников в тайне. Потому что кажется, что это не от обостренного чувства преследования и боязни встретиться с правосудием. А от наличия хоть глубинного, но понимания правды. И внутреннего компаса, позволяющего провести границы и определить собственное местоположение в этой системе координат.

Ох, измельчал современный Деточкин: вместо благородства - безразличие, вместо угона машин - скручивание пробега. Зато оправдание прежнее: "Ведь воруют! Много воруют".

И отличия между Деточкиным и Алексеем с Василием обнаружить проще, чем их сходство. Но оно все же есть: ведь оба поступают по совести, несмотря на препоны в лице законодательства. Только наличие приговора первому вызывает сожаление, так же как его отсутствие для вторых. И, может быть, гражданскому судье не под силу вынести этот приговор. Или выносить приговор совести - это вообще не дело судьи?

Алексей Герман младший, кинорежиссер:

- Я думаю, что это общая проблема. Человек видит, как водители дают, а работники ГАИ берут взятки на дорогах, видит, что чиновники живут гораздо лучше, чем им позволяет зарплата, а его друг, государственный служащий, может позволить себе купить квартиру, дачу и машину. Он знает, что он видит это не один и понимает, что в такой ситуации общество, наблюдая за большими грехами, может простить все, что угодно.

И наивно предполагать, что силами одного лишь искусства можно решить эту проблему. Культура может способствовать появлению сложных людей. Героев, на которых можно равняться. Культура может помочь человеку стать умным. Но она не может заменить следователя. И мораль в обществе".

Кирилл Кабанов, член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека:

"Расследование таких преступлений малоинтересно для МВД. Оно оказывается трудозатратным, а наказание при этом слишком мягкое. Мы ставили вопрос об ужесточении законодательства, но сталкивались с тем, что уровень общественной опасности таких нарушений низкий. Однако именно ужесточение законов и неотвратимость наказания за содеянное могут изменить ситуацию. Потому что если смотреть на этот вопрос философски, то быстрое обогащение элиты не формирует неких принципов, и общество реагирует также. Сегодня быть беспринципным - выгодно. И это некая аксиома".

Общество Соцсфера