Новости

Лечение онкобольных через систему ОМС может оставить их без лекарств
Арсенал противоопухолевых препаратов огромен. Но в каждом конкретном случае требуется выбор самого оптимального. И очень важно, чтобы существовала отлаженная система, которая способна такой выбор обеспечить. Об этом обозреватель "РГ" беседует с заведующим отделением химиотерапии Московской городской онкологической больницы N 62, членом правления Российского общества онкологов-химиотерапевтов Даниилом Строяковским.

Даниил Львович, так действует у нас система обеспечения лекарствами?

Даниил Строяковский: Как говорят в Одессе, не могу сказать за всю страну. Могу говорить о Москве, которая, по сути, целая страна. Потому ее опыт очень важен. Так вот в нашем городе такая система есть. Обеспечение онкобольных москвичей препаратами на должном уровне. Речь не только о дешевых препаратах или средней ценовой категории. Речь о самых новых, современных и чрезвычайно дорогих лекарствах.


Фото: Михаил Синицын

Например, женщинам, у которых HER2-позитивный рак молочный железы, требуется применение препарата Герцептин. Год лечения после проведенной операции этим препаратом в сочетании с традиционной химиотерапией стоит почти полтора миллиона рублей. Другой пример. Пациенты, у которых четвертая стадия особых вариантов рака легкого или рака почки, получают препараты, стоимость которых от 80 до 200 тысяч рублей. И это лечение не на месяц, а иногда на годы.

И Москва может такими препаратами бесплатно обеспечить?

Даниил Строяковский: Да. В последние два года в состоянии. Это произошло потому, что в Москве изменилось отношение к этой тяжелейшей проблеме, изменились структура и механизм закупки противоопухолевых препаратов. Четко обозначена сумма бюджетных средств, которые выделяются на закупку противоопухолевых препаратов.

Можете озвучить сумму?

Даниил Строяковский: Это не секрет: 4 миллиарда рублей для амбулаторных пациентов и полмиллиарда для тех, кто в стационаре. В эти суммы не входят онкогематологические препараты, которые закупаются по программе "7 нозологий". Этой суммы достаточно для проведения самого современного, самого дорогостоящего лечения. Но хочу сказать, что случаются сбои по закупке тех или иных препаратов.

200 тысяч рублей может стоит препарат для лечения пациента с четвертой стадией особых вариантов рака легкого или рака почки

Кто в этих сбоях виноват?

Даниил Строяковский: Прежде отмечу, что сбои крайне редки. А происходят они потому, что система госзакупок лекарственных препаратов в рамках 94-го Федерального закона весьма сложна. Чаще всего виной тому несостоявшийся по какой-то причине аукцион. Хотя касается это, как правило, одного-двух препаратов из ста наименований. Онкологической службе Москвы, управлению фармации департамента здравоохранения столицы удалось минимизировать цены на все препараты.

Каким образом?

Даниил Строяковский: Конечная цель нашей общей работы - обеспечение максимального количества пациентов необходимыми лекарствами. Для этого аукционы начинаются с минимально возможных цен, предложенных поставщиками. И уже дальше - в процессе аукциона они цены снижают. То есть процент снижения не огромен, но он позволяет закупить все, что нам требуется. Поэтому московские цены на препараты самые низкие в стране.

А лекарства не самые худшие?

Даниил Строяковский: Нет. Мы приобретаем лишь те препараты, которые зарегистрированы Минздравом России, допущены к применению. И если теперь все чаще говорят о том, что в Москве медленно, но верно снижается смертность от онкологических заболеваний, то роль лекарств в этом плане нельзя недооценить. Особенно мы это заметим в 2016-2017 годах, когда скажутся результаты полной обеспеченности препаратами при такой социально значимой и массовой проблеме, как рак молочной железы.

Почему именно эту локализацию вы приводите в пример?

Даниил Строяковский: Потому что эта болезнь - самый частый вид рака у женщин и соответственно имеющий наибольший вклад в их смертность. Так как болезнь относительно "медленная", то нынешние успехи в обеспечении лекарствами этих больных, дадут ощутимые результаты через пять-шесть лет с того момента, как это внедрение началось.

Просто какая-то благостная картина, в которую хочется, но очень трудно поверить. Москва - это не вся Россия. А онкобольные есть везде. Почему же во многих регионах такие проблемы с лекарствами для них?

Даниил Строяковский: Мне сложно ответить на этот вопрос. Единственное, в чем убежден: если в каждом регионе пропорционально пересчитать необходимые средства на количество жителей, как это сделано в Москве, то денег должно хватать на закупку противоопухолевых препаратов. Но, конечно, при этом регион должен быть заинтересован в субсидировании данной проблемы. И иметь на это средства.

А если у региона денег нет?

Даниил Строяковский: Жизнь больных станет короче. Хочу еще добавить: картина не благостная, в том числе и в Москве. Те 4 миллиарда рублей, о которых я говорил, были и в 2012 году, и в 2013 году. Они остаются и на 2014 год. А лекарств-то, особенно высокоэффективных и очень дорогих, становится больше. А еще действует инфляция, еще растет население Москвы. По идее объем выделяемых средств на препараты должен расти. Иначе часть пациентов останется без лекарств. Или надо будет у кого-то "отбирать" лекарства в пользу другого пациента, что совершенно неприемлемо.

Но мы, врачи, больше всего боимся другого: очень скоро все финансирование медицины в Москве, в том числе и лечение онкологических больных, будет осуществляться через систему обязательного медицинского страхования (ОМС). А его средств явно не хватит. Кроме того, неясно, каким станет механизм закупки лекарств. Тарифы ОМС никак не соответствуют реальной стоимости лечения рака. Это все равно что пытаться за сумму на десять литров бензина купить полный бак - 60 литров.

В Москве на медицину тратится почти 11 процентов городского бюджета. Почти как во многих странах Европы. А в целом по стране - только около 4 процентов. Если же все перейдет в ОМС, то выделенные средства как бы уравняются по всей стране. И значит, в Москве, Питере, некоторых других регионах-донорах это приведет к обрушению качества медицинской помощи, прежде всего высокотехнологичной, дорогостоящей, а значит, в первую очередь онкологической. Это жестоко скажется почти на каждой семье.

Ничего себе прогноз!

Даниил Строяковский: Пока еще есть время одуматься и внести соответствующие изменения в систему лекарственного обеспечения онкобольных, потому что предусмотренные тарифы ОМС в принципе не в состоянии покрыть дорогостоящие противоопухолевые препараты. Чтобы не повторять ошибок, какие были с законом о монетизации льгот. Ведь не случайно на только что прошедшем совещании по вопросам здравоохранения президент подчеркнул, что тщательного анализа требует практика, связанная с переходом финансирования здравоохранения через систему ОМС.

Между тем

От рака излечились звезда отечественной эстрады Иосиф Кобзон, певец Александр Медведев (Шура), автор детективов Дарья Донцова, экс-солист группы "На-на" Владимир Левкин, актер Эммануил Виторган, певица Аида Ведищева, американские актеры Дастин Хоффман и Роберт Де Ниро, австралийская поп-дива Кайли Миноуг и тысячи других, менее известных людей.

Только факты

В мире каждый год онкологический диагноз ставится 10 млн пациентов, т.е. 27 000 человек в сутки.

Наиболее распространен в мире рак легких: ежегодно регистрируется более 1 млн заболевших.

В России на онкоучете 2,5 млн человек. Наиболее частые локализации опухолей: трахея, бронхи, легкие (13,3%), кожа (12,5%, включая меланому),

За последние 10 лет прирост заболевших раком составил 15%.