Новости

Лариса Панченко приехала в редакцию из Людиново Калужской области. До этого мы не раз говорили по телефону. И я уже знала, что Лариса Ивановна - бабушка Ольги Новиковой. Знала, что в июле 2010 года 27-летняя Оля умерла в областной больнице после запоздалой и неудачной операции по поводу аппендицита.

До этого Олю с острой болью привезла в больницу "скорая", но ее не госпитализировали, отправили домой. Потом лечили в Людиновской центральной районной больнице, где лишь на пятые сутки был поставлен правильный диагноз. Упущено время. Оля погибла. Ее сыну Кириллу было тогда 7 лет.

Лариса Ивановна привезла в редакцию две большие фотографии Оли. "Вот взгляните на мою Олечку!" Красивая, улыбающаяся. Смотреть нет сил. Еще и потому, что рядом - стопка, официальных документов об экспертизах, судебных разбирательствах. За годы, прошедшие после гибели Оли, их накопилось немало. Так, акт проверки, проведенной Министерством здравоохранения Калужской области, констатирует "о допущенной ошибке при диагностировании острого аппендицита и последующей неправильной тактике лечения Новиковой О.И. в Людиновской ЦРБ". А "Согласно выводам повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы Российского центра судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения и социального развития РФ... надлежало Новикову О.И. госпитализировать для дальнейшего наблюдения. Назначить срочный анализ крови, общий анализ мочи, что способствовало бы более раннему установлению патологического процесса в забрюшинной области и более раннему началу лечения".

Больше не цитирую. Не называю фамилии врачей. В Людиново об этой трагедии знают. Знают, что виновных, скорее, не наказали, а пожурили: дескать, что же вы такие нехорошие? И Лариса Ивановна вот уже четыре года в поиске справедливости. Уже не раз слышала, что именно от аппендицита часто гибнут пациенты. Но ей-то от этого не легче. До конца дней она будет убеждена: если бы ее Олю сразу начали лечить, то она была бы жива,

Пьем чай в моем кабинете.

- Лариса Ивановна, вы хотите, чтобы тех врачей наказали по-другому, отовсюду прогнали?

Знающая по собственному опыту, что значит быть дочерью "врага народа", пережившая ужасы фашистской оккупации, бабушка Оли тихо отвечает:

- Хочу, чтобы виновные хотя бы извинились, посочувствовали нашему горю...

Олина бабушка старомодна? Не вписалась в современные представления о взаимоотношениях людей? Жаждет душевности? Но ведь известно всем: души нет. Нет в природе такого органа! Это лишь наше воображение, если угодно, продукт наших эмоций. И современная медицина, до зубов оснащенная техникой, роботами, не нуждается в умении сопереживать? Ей чужды эмоции?

Спросила академика Александра Баранова: какой должна быть медсестра? И глава отечественной педиатрии, всю жизнь посвятивший лечению ребятишек, ответил: "Высокопрофессиональной. А важнейшая составляющая профессионализма - милосердие. Уж ты мне поверь: уколы, которые делает добрая медсестра, почти не болят".

Горько было узнать, что контр-адмирал Вячеслав Апанасенко, мужественный, отважный человек, не смог вынести боли последней стадии рака. В оставленной записке он написал, что винит в своем поступке минздрав, медиков. Жена адмирала бегала по инстанциям, чтобы добыть разрешения на получение обезболивающих препаратов. Когда наконец раздобыла их, закрылась поликлиника. Финал известен. Инстанции, от которых зависит решение проблем обезболивания, паллиативной помощи, как это принято, распорядились "провести соответствующее расследование и принять соответствующие меры". После драки. Некоторые распоряжения свыше ориентированы не на милосердие, а на страх перед возможными злоупотреблениями. До мук пациента - не обязательно онкологического - руки не доходят. Болит? Мучает боль? Кстати, слово "больной" от этого самого корня - боль. Начисто забыли об этом?

Сотрудница рассказывает: "Мама две недели лежит в больнице. Лучше ей не становится". Что говорят врачи? Отвечает: "Не могу ни с кем поговорить - им некогда". Не верю. Звоню в больницу. Говорю кто, откуда, зачем. Явное раздражение на другом конце провода: "с врачами встречаются два раза в неделю в определенное время". Короткие гудки. Такой вот регламент общения. Исключение?

Получаю приглашение из солидной организации на заседание с многообещающей повесткой дня: "Лечение онкозаболеваний - ответственность государства". В приглашении написано: "Согласно Программе государственных гарантий оказание гражданам РФ бесплатной медицинской помощи лечение больных, страдающих онкозаболеваниями, является ответственностью государства и должна оказываться на бесплатной основе" (Стиль и пунктуация оригинала. - И.К.). В приглашении указаны контактное лицо и номер его телефона. Звоню "контактному лицу", чтобы выяснить правила прохода на совещание. Сообщаю, кто я, откуда. Хотите - верьте, хотите - нет, но в ответ слышу: "Женщина! Что вам надо?" Может, я ошиблась номером? Нет, все правильно. "Вы же меня пригласили. Почему вы так разговариваете?" В ответ: "Нормально разговариваю!" Вот такая нормальная манера общения у "контактного лица" учреждения, у которого немало рычагов влияния, в том числе и на службу здоровья. На совещание не пошла. Хотя те, кому озвучила услышанное, сказали: время такое. Но не могу, не могу сказать Ларисе Ивановне, что зря она ждет извинений и сострадания. Что все это из области эмоций, а они ныне не в моде. В моде контактные лица...

Общество Здоровье Статьи и колонки Ирины Краснопольской