Новости

10.04.2014 14:35
Рубрика: Культура

Кукольный дом поставили в стиле хай-тэк

На "Золотой маске" показали "Кукольный дом" из Петербурга
Кукольный дом в спектакле Юрия Квятковского по одноименной пьесе Генрика Ибсена существует физически, становясь одним из героев. Пространство, выстроенное художником Полиной Бахтиной, живет собственной жизнью, во многом аккомпанируя действию.

Это "умный дом", белое футуристическое жилище, обладающее "интеллектом" - множеством электронных девайсов, регулирующих все бытовые процессы, диктующее способ существования в нем. Небольшая сцена  вмещает в себя комнату-студию, внутри которой соединены основные локации - спальня, столовая, ванная, гостиная - и остроумно придуманный второй этаж, от которого остался лишь пол как символ ожидания звука шагов и сопутствующей им опасности, проецируемый на верхнюю часть портала. Картину дополняет исходящий из полок-ниш почти клубный, кислотных оттенков свет, отбрасывающий  неприятные тени на белые стены и лица.

Этот дом - реинкарнация домика Барби, идеал приверженцев стиля хай-тэк, комфортная среда которого буквально лишает воли.

"Навороченное" жилище отстраивает своих обитателей, напоминающих сгенерированных персонажей из компьютерных игр. В начале это почти голограммы, воспроизводящие образы героев из голливудских фантастических блокбастеров - Торвальд Хельмер с гладко выбритой головой, Нора в кислотно-желтом парике. В этих головах утрировано правильные, будто пропущенные через фильтр мысли. Буквально - дом кукол.

Персонажи, их модель поведения в начале истории принадлежат окружающему миру. Торвальд Александра Иванова - практически робот, идеальный мужчина среднего возраста. Не случайно у Ибсена сказано, что  Хельмер считает себя безукоризненным чиновником. Он живет как принято - бегает  на тренажере, ведет здоровый образ жизни, запрещает транжирить. К этому комплексу прилагается и идеальная жена, красивая ровно настолько, насколько это не будет слишком дорого, которую можно назвать умильно "белочкой".

Ольга Белинская (номинированная вместе со своим партнером  в соответствующих исполнительских категориях) играет практически две роли, настолько радикально разная ее Нора в первом акте и в финале. Милая безделушка, манерно и автоматически произносящая  слова, и живая, страдающая женщина, внезапно осознавшая ужас своего существования в "кукольном доме".  Это изменение происходит по шажку, через интонации, которые постепенно становятся более жизненными, движения, переходящие от почти мультяшных к "человеческим". Нора начала, в отличие от ибсеновской, не думает о своем долге, за ее плечами нет темного прошлого и мучительных историй из него. Она наивна и упрощена, никаких мрачных мыслей у существа, которое искренне, с детским эгоизмом зациклено на себе, быть не может. Но постепенно исчезают позы, скопированные из фотосессий глянцевых журналов, надутые утиные губки, за ними остается лишь растерянность и неумение жить. В конце она, уже лишившаяся всех гламурных атрибутов, растрепанная, в простеньком сером платье, будет почти кричать о своей несамостоятельности и зависимости от мужчин, которые и подарили ей этот идеальный мир.

У спектакля "два дна", которые сходятся через финальный образ Норы. В текст Ибсена включены "вербатимы", рассказы-исповеди самих артистов, на которые они выходят без грима и в обычной одежде. Кто-то из зала, зрителям невидимый, задает им вопросы, цель которых - выяснить, насколько основные черты роли присущи исполнителю, узнать их личные истории.

В некоторых местах это не приживается, спектакль начинает "провисать", заставляя скучать и ждать окончания монолога. Однако это в высшей мере зависит от того, кто из артистов и о чем говорит. Вставки будто выстроены по нарастающей, по степени внутренней наполненности актеров. Если Кирилл Семин (Крогстад) и Светлана Обидина (фру Линне) предстают как "люди с улицы", просто работающие в театре, погруженные в бытовой пласт своей жизни, то в монологах Александра Иванова и Ильи Деля (доктор Ранк) есть уже жизненная драма, исключительная человеческая история. Вербатим Ольги Белинской и вовсе врастает в ее основную роль - многие ее слова отзовутся в финальном монологе Норы. И она единственная сыграет ибсеновскую сцену в своем реальном обличие, без грима. Образ и реальный человек здесь почти сливаются, в Нору вливается энергия реальной человеческой истории и насыщает изначально умозрительного, собранного из штампов персонажа. Внезапно начинаешь верить обоим этим женщинам, дистанция между которыми сократилась.

Но если актерская работа Ольги Белинской отмечена номинацией, то в лице Ильи Деля номинанты категории "лучшая роль второго плана" потеряли сильного соперника. Молодой артист играет возрастную роль доктора в острой, гротескной манере. Уже известный по сотрудничеству с Дмитрием Волкостреловым и заглавной роли в "Леньке Пантелееве" ("Золотая маска" привозила этот спектакль в рамках конкурсной программы в прошлом сезоне, был номинирован сам Илья), здесь Дель показывает свои иные возможности. Его Ранк - почти парализованный маразматик, разваливающийся на глазах, при этом показанный с жестокой иронией и насмешкой. Самый нелепый и одновременно самый честный из всех, он, как и положено, решит уйти самостоятельно, ускорив физический конец. Черной метки, которую он оставит как предупреждение друзьям, игрушечный дом на время не выдержит, не пройдя проверку смертью.

В спектакле Квятковского дом победил. История началась с Торвальда на беговой дорожке и этой же сценой закончилась. Электронная система смогла успокоить покинутого мужа.  

Культура Театр Драматический театр Театральный дневник Алены Карась Фестиваль "Золотая маска" РГ-Фото