Новости

12.05.2014 00:50
Рубрика: В мире

"Наряд мученика примерять не хочу"

Народный губернатор Народной Донецкой республики Павел Губарев дал свое первое интервью после освобождения из плена "Российской газете"
Павел Губарев сейчас интервью не дает. Сразу после того, как 7 мая его обменяли на пленных офицеров СБУ, журналисты пытаются хотя бы приблизиться к нему. Сделать снимок сквозь кольцо охраны. А как же - символ Донецкой республики, мужественный революционер... Но меры безопасности не позволяют. Я брал интервью у народного мэра Славянска Вячеслава Пономарева, когда дверь открылась и в кабинет вошел Губарев. Ему нужно было получить личный пистолет. И я, решившись, заговорил с народным губернатором. Получилось.

Губарев и Пономарев - на кого вы опираетесь?

Павел Губарев: В народном ополчении люди разные. Это и шахтеры, и госслужащие, бывшие, рекламщики, мои компаньоны… Но их объединяет то, что они честно служат делу. Они попродавали свое имущество, они взяли и вложили деньги в тот момент, когда у нас были денежные трудности. Они свои личные деньги тратили. На свой "десятидневный бенефис" я тоже деньги вынул из оборота. 

Меня партнер ругал одно время. Только вчера позвонил, сказал: Паша, то, что я тебя ругал за эти деньги, прости, я все понял, все нормально. Я выдернул из бизнеса порядка 60 тысяч гривен - это шесть тысяч долларов. Я жил нормально, у меня доход был семь - десять тысяч долларов в месяц. Я хорошо себя чувствовал. У меня дети обеспечены всем. Они рисуют, занимаются музыкой, у них по три тренера персональных у каждого. Все, что им нравится. У каждого свой график, водитель, няня, домработница, хорошая удобная квартира. Жена не работает, жена художница была, сейчас министр иностранных дел Донецкой республики. Когда я был в тюрьме, все, что там произошло, она в том принимала самое активное участие. Она за мной подняла флаг, нарисовала на флаге мой портрет и билась до последнего. Так вот, сейчас она скрывается от СБУ. Я что хочу сказать: деньги - это не главное. Главное, чтобы у тебя была возможность служить народу.

Как себя чувствуете? Как относились к вам в киевском СИЗО?

Павел Губарев: Морально уставший, сейчас уже потихоньку восстанавливаюсь. Конечно, были и моральные, и физические издевательства. Но я на себя наряд мученика примерять не хочу и описывать то, что со мной происходило в тюрьме, не буду. Я - боец, и то, что было в тюрьме - это часть моей борьбы, а не мученичество.

Каким образом вы пришли в политику? Ведь раньше были предпринимателем. У вас была рекламная фирма.

Павел Губарев: Был депутатом в районном совете, но последние пять лет я в бизнесе и вне политики. До этого пиарщиком работал в одной избирательной кампании. Но с 2009 года я предприниматель и семьянин.

Сколько у вас детей?

Павел Губарев: Трое.

А сколько им лет?

Павел Губарев: Шесть, три и пять месяцев. Соскучился по ним ужасно!

Вашей семье угрожали?

Павел Губарев: Да. Я поэтому их вывез 2 марта: 1 марта была попытка взять мою семью в заложники. К подъезду подъехали два "Мерседеса" с тонированными стеклами. Но удалось вовремя позвать прессу, активистов, и под их защитой и при их активном участии получилось вывезти семью. И меня передислоцировать в место не домашнее.

Но все равно потом вас там нашли?

Павел Губарев: Да, все равно меня там нашли. Это был факт предательства. Человек изначально был куплен, но я-то ориентировался в ситуации по наитию. Ситуация, которая произошла, изначально не планировалась.

Вы знаете, кто вас предал?

Павел Губарев: Лично меня? Да, знаю, он понесет суровое наказание. Я сейчас об этом не думаю. Придет время, мы с этим разберемся.

Вы пришли в большую политику со своим выступлением на собрании горсовета 27 февраля. Резко критиковали существующие порядки и власти…

Павел Губарев: Надеюсь, я и дальше буду критиковать существующие порядки и власть. Мы 20 лет этой нашей региональной восточной элите прощали воровство. 20 лет мы за них упорно голосовали. Это происходило не потому, что мы им доверяли, просто альтернативные политические проекты, которые появлялись на востоке, либо поглощались Партией регионов, либо происходил процесс слияния, как это было с Игорем Марковым, Сергеем Тигипко. Более мелких проектов они поглотили еще большее количество. То же самое происходило с отдельными политиками. То есть, как только какой-то политик пытался войти во власть, против него применяли угрозы, подкуп, фабрикацию уголовных дел в суде, снятие с выборов. То же самое происходило и после прихода к власти хунты, когда доверие к Партии регионов упало до нуля. Восстановить доверие не представляется возможным. Это признавали даже пиарщики Партии регионов. В этих условиях начали появляться лидеры так называемого народного ополчения во всех городах. И партия власти, олигархи наши восточные, прибегли к тем же удобным для них средствам подкупа. Об угрозах, наверное, речь уже не шла, скорее подкуп и интриги, так начали работать с активистами народного ополчения. Оказалось, что две трети из активистов уже на содержании олигарха Ахметова. Очень небольшая группа лиц сохраняла верность идее, но при этом все равно брала деньги. Деньги брали все!

Вы говорите про ситуацию до вашего ареста?

В народном ополчении люди разные. Это и шахтеры, и госслужащие

Павел Губарев: До ареста. Я повторю то, что я уже говорил. В этих условиях они все продались. Те, кто не продались, кого маргинализировали, кого дискредитировали, кого запугали. Были такие, которые говорили, что нужно всего лишь заставить Киев оставлять здесь на местах чуть-чуть больше денег. То есть перезагрузки власти, федерализации нам не надо. Надо вернуть закон Колесниченко ("Закон Кивалова - Колесниченко" о русском языке. - Авт.). И он тут же был возвращен. Вся деятельность ахметовцев сводилась к тому, чтобы слить народный гнев, и все это хорошо получилось в Днепропетровске. Олигарх Коломойский это сделал, потому что настроения проукраинские там чуть-чуть сильнее, чем в Донбассе, а никакого лидера, который провозгласил бы идею не как минимум независимости, а как максимум воссоединения исторических корней с Россией никто не озвучил. Сейчас там находятся киевские силовики и прочее, там это невозможно. Он взял под контроль ситуацию.

Авторитет Ахметова в Донбассе был намного выше исходного авторитета Коломойского в Днепропетровске, но тем не менее мы смогли сломать всю эту ахметовскую систему! И в общественном, и в организационном плане мы уже сильнее. И по вооруженным силам мы превосходим.

Как долго вы были публичным политиком до ареста?

Павел Губарев: Мой бенефис до ареста длился 10 дней. 5 дней подготовки до 1 марта и 5 дней после 1 марта, когда меня арестовали. Всего политически активен я был 10 дней. А до этих 10 дней я промониторил ополченцев, получил картину, что нас всего трое людей. Вот он - еще один (показывает на народного мэра Славянска Пономарева. - Авт.). Половина ополченцев продалась, половина боится. Но я увидел людей, с которыми мы все-таки нашли точки соприкосновения, и они придали мне уверенность, что можно действовать. Я решил выступить на сессии городского совета. Я туда прошел беспрепятственно.

Когда это было?


"Народный губернатор" ДНР Павел Губарев и "народный мэр" Славянска Вячеслав Пономарев. Фото: Юрий Снегирев

Павел Губарев: 27 февраля. На сессии горсовета, эту речь можно найти в Интернете, я произнес те вещи, которые я повторял до своего ареста, что власть в Киеве взята вооруженным путем, вопрос легитимности власти, правительства - под вопросом. И что нужно действовать. Я утверждал, что мы должны проводить референдум. Но в те дни у меня было несколько искаженное понимание: я считал, что мы должны быть либо федеративными, либо конфедеративными в составе Украины, либо воссоединение с Россией. Виделось, что эти вопросы нужно выносить на референдум. Процессуально я не совсем разобрался, но понятно, что если мы ставим вопрос о конфедерализации или федерализации, то мы должны услышать мнение Киева. Если они хотят единую Украину, они должны нам предложить: хорошо, федерализация. Вот вам вариант Конституции, где написано, какие наши права. Я предлагал, что федерализация - однозначно русский язык второй государственный в Конституции. Федерализацию я бы предложил по такой формуле - это выборность губернаторов народом, местный совет - законодательный орган. Бюджетная автономия для нас и своя гуманитарная политика - это чтобы мы учебники себе сами писали. Чтобы мы историю сами писали.

Ну, историю мы сейчас все вместе пишем…

Павел Губарев: Я не об этом. Я не хочу, чтобы, когда мои дети пойдут в школу, их учили, что на их земле присутствует вековое стремление украинского народа к независимости от Москвы. Я историк по образованию, и мне, конечно, отвратительно, когда мой сын меня спрашивает: "Папа, а почему воспитатель по телефону говорит по-русски, а с нами по-украински? Он что, нас не уважает?" У нас тут в Донецке дома говорят по-русски. Русский родной везде, а фильмы нам показывают на украинском. Противно. Остались единицы русскоязычных школ. Вузы, телевидение, радио - они же все украинизированы. Почему они боятся русского языка? Потому что, сделав русский язык вторым государственным, у них исчезнет инструмент, с помощью которого они переплавляют юго-восток.

Досье РГ

Павел Юрьевич Губарев - украинский политик, 31 год, родом из города Северодонецка Луганской области. Он окончил исторический факультет Донецкого университета. Некоторое время был депутатом районного совета, затем бизнесменом.

Павел Губарев стал широко известен на Украине как политик в разгар последнего политического кризиса, охватившего страну в конце 2013 года. Губарев был выбран народным губернатором провозглашенной Донецкой народной республики. О нем заговорили на юго-востоке Украины после ареста киевскими властями. Находясь в тюрьме, Губарев вел себя героически, в том числе не дал бандитам сорвать с себя георгиевскую ленточку.

С 1 сентября открыта подписка
На первое полугодие 2017 года
Скидка до
Действует при подписке
на сайте или в редакции
15%