Новости

30.10.2014 00:02
Рубрика: Культура

Все начиналось с "Царской охоты"

Уроженка Витебска Софья Вельтман тридцать лет гримировала артистов Казанского русского драматического театра
Почти тридцать лет уроженка Витебска Софья Вельтман гримировала артистов Казанского государственного академического русского Большого драматического театра имени Качалова. Ее портрет долгие годы висел в фойе рядом с фотографиями артистов, пока кто-то из зрителей не сказал: "Какая красивая актриса!", что сильно задело режиссера...

После войны у четырнадцатилетней девочки из детдома был только один путь - на витебскую чулочно-трикотажную фабрику. Но Соня, взрослая не по годам, мечтала стать артисткой. Днем она стояла у станка и заменяла манекен - на хрупкой девчонке кроили майки и свитера, за что ей перепадало кое-что из одежды. А вечером бежала на репетиции самодеятельности, где пела и танцевала.

Никто не догадывался, что ей чудом удалось избежать газовой камеры в фашистском лагере. А в детском доме выдали путевку во взрослую жизнь, изменив в паспорте возраст - с 14 на 17 лет.

Соня никогда никому не жаловалась, лишь упорно шла к своей цели. И она могла бы пробиться на сцену, но и здоровье, и планы разрушил полиомиелит. После тяжелой болезни она больше не могла танцевать. Но любовь к театру разгорелась с новой силой.

- В нашем детском доме часто бывали артисты, поэтому, повзрослев, я каждый день ходила в театр через служебный ход как к себе домой,- вспоминает Софья Борисовна.- И они опекали меня как ребенка. Когда я заболела, артисты помогли мне подлечиться на Украине.

Встав на еще не окрепшие ноги, Соня устроилась работать ткачихой на коврово-плюшевый комбинат в Витебске и вернулась в самодеятельность. Нашлись добрые люди, которые пожалели девочку и устроили в артель инвалидов "Гигиена", где Соня освоила профессию парикмахера. Тогда женский мастер должен был уметь стричь, выщипывать брови, делать укладки и маникюр. Именно эти навыки и открыли ей путь в театр.

Сначала знакомый режиссер пригласил девушку на работу в Харьков учеником гримера-постижера. Освоив профессию, она решила вернуться на родину, в Беларусь, по которой очень скучала.

Но устроиться на работу в Витебске, а тем более в Минске не представлялось возможным. Везде нужна была постоянная прописка- 12 квадратных метров на человека. А откуда ее взять девушке из детского дома, которую временами принимала дальняя родня, а на фабрике ей предоставляли лишь койку в общежитии?

Ее принимали только на временную работу, максимум на пару месяцев. Так как жить было негде, ночевала на вокзалах и за 50 копеек снимала койку в общих комнатах в гостиницах. Но время зря не теряла. В Минске подрабатывала в разных театрах и даже попала в массовку в "Спящей красавице" и "Голубом Дунае".

Как только появилось предложение переехать в Сызрань, рванула туда. Но ни театр, ни город ей не понравились. Разочаровавшись, вернулась домой. В Витебске ее уже ждала телеграмма- казанскому театру требовался гример.

- Я привезла в Казань снимки со своими работами,- рассказывает она.- Режиссеру они понравились, и мне предложили оклад в 70 рублей, а также место в общежитии. С 1 ноября 1971 года я получила постоянную работу в качаловском театре, откуда меня и проводили на пенсию.

Работа отнимала все выходные и праздники. Пока артисты репетировали, гримеры-постижеры создавали их будущие образы.

- Мне пришлось оформлять спектакль "Царская охота", для которого требовалось сделать 72 классических парика. А что такое театральный парик? Берется сетка, и на нее нанизывается по одному волоску. Когда еще речи не было об искусственных волосах, мы покупали косы по объявлению и делали из них настоящие шедевры. Но парики очень хрупкий материал, а артисты- люди энергичные, так что нам всегда приходилось иметь запас. Бывало за один спектакль мы меняли актерам парики по три раза. И все на бегу. Чтобы создать наиболее правдоподобный грим или прическу, нужно было искать портреты в книгах, покупать киножурналы и фотографии актеров, которые продавались в киосках. Но каждый художник видел свой образ, поэтому в большинстве случаев мы должны были придерживаться эскизов.

Софья Борисовна призналась, что никогда не любила работать над комедиями, признавала только драмы. Тем не менее на грим это никак не влияло.

- Нравился мне актер или нет, интересный был спектакль или не очень, это оставалось глубоко внутри. Несмотря на свое личное отношение, я всегда делала свою работу безупречно.

По ее словам, опытные мастера легко превращали юных артистов в стариков, а вот вернуть молодость было гораздо сложнее. Даже если грим удачно лег на лицо, походку никак нельзя было замаскировать.

Сложнее всего было работать с артистками. Женщины более капризны и требовательны, поэтому к каждой из них требовался особый подход.

- Ни в коем случае нельзя было никого нервировать. Как бы ни вела себя актриса, нам нужно было сохранять спокойствие.

При помощи нехитрых приспособлений мастера могли слегка увеличить губы или придать пухлость щекам. В знаменитой музыкальной комедии 1947 года "Весна" гример в исполнении Рины Зеленой говорит главной героине, которую играет Любовь Орлова: "Губы такие уже не носят!", и подрисовывает их при помощи трафарета.

Софья Борисовна пользовалась другими приемами. С ее слов, губы лепили из пластилина, а потом тщательно замаскировывали гримом. Накладные щечки изготавливали из тончайшего шелка, через который на мельнице просеивали муку, и хорошенько припудривали их и румянили.

Ресницы и усы подкручивали специальными щипчиками (их гример в свое время купила у старых мастеров в Ростовской области). Чтобы нагреть щипцы, приходилось разжигать специальную печку.

Сложнее всего было создать образ вождя. Для этого пришлось ехать в Москву на киностудию.

- Сами понимаете, что за неверно созданный образ Ленина могли не только уволить, но и упечь куда подальше. Целых две недели училась делать накладку из папье-маше, которая имитировала лысину, выводить правильные линии на лице, накладывать брови и прочее. На грим вождя уходило около полутора часов. Но зато Ленин получался очень правдоподобный. Со временем требования смягчились, и я уже обходилась без париков, оставив только накладку. А потом спектакль и вовсе исчез из репертуара.

Все свои инструменты Софья Вельтман бережно хранит до сих пор как память о своей любимой работе. Ее страсть к театру не прошла с годами. Несмотря на свои 80 лет (она не только не скрывает свой возраст, а, наоборот, подчеркивает его), активно участвует в самодеятельности. Но теперь уже в кругу своих земляков- в белорусской диаспоре "Спадчына".

Культура Театр Филиалы РГ Волга-Кама ПФО Татарстан Казань