1 января 2015 г. 00:00
Текст: Анатолий Симонов (кандидат исторических наук)

"А насчёт винтовок - вечером проверю!.."

Пытаясь объяснить чапаевский феномен, невольно раз за разом обращаешься к уже получившим известность фактам. Бой, о котором пойдёт речь, казалось бы, давно описан очевидцами и истолкован биографами "легендарного начдива". Отозвался он и в кино. Именно с этого боя начинается фильм братьев Васильевых "Чапаев" (1934). Бегущие в панике красноармейцы, которых "чехи с хутора выбили", встречаются Чапаеву - и вот уже полураздетая и плохо вооружённая толпа в контратаке громит противника! Василий Иванович в исполнении Бориса Бабочкина благодарит красноармейцев и одновременно совестит тех, кто бросил при отступлении своё оружие: "За хутор спасибо, товарищи бойцы, а насчёт винтовок - вечером проверю!" Фильм грешит историческими неточностями, но эта сцена имеет реальную основу - бой за село Гусиха 1 сентября 1918 года.

Это была уже не первая схватка чапаевцев с легионерами Чехословацкого корпуса и формированиями Народной армии Комуча. Противостояние красных и белых на так называемом "Николаевском фронте" началось в конце июля 1918-го. Поводом для развёртывания белой группировки и перехода её к активным действиям на николаевском направлении (южнее Самары) стала угроза Иващенскому пороховому заводу. Для его охраны правительство Комуча выдвинуло сотню уральских казаков есаула Н. М. Абрамова, которая соединилась с белым партизанским отрядом штабс-капитана Долгополова. В конце июля отряд значительно усилился батальонами из 4-го, 9-го, а позже и из 1-го полков 1-й Чехословацкой дивизии. В итоге на основе чехословацких подразделений образовалась группировка, усиленная тремя сотнями уральских и оренбургских казаков, несколькими ротами Народной армии и немногочисленной артиллерией. Командовали "фронтом" поочерёдно прапорщик Тершл, майор Р. Вобратилек и подполковник К. Воженилек1.

Спешно усиливались и красные. После неудачного второго похода на Уральск их Особой армии в Николаевский уезд вернулась бригада Чапаева в составе 1-го и 2-го Николаевских полков. Она соединилась со вновь образованной 2-й бригадой И. Н. Гаврилова. С присоединением к бригадам двух отдельных полков - Балашовского и 1-го Балаковского - вся группа была наименована дивизией Николаевских полков. Начальником её стал С. П. Захаров. Полки дивизии рассредоточились в обширном районе севернее и восточнее Николаевска2.

На боеспособности красных формирований негативно отражался их способ комплектования. К тому времени в Красной армии уже начался процесс перевода на комплектование по призыву. Однако в Николаевском уезде первый призыв рабочих и крестьян (объявленный декретом СНК от 12 июня 1918 года) оказался сорван3. Здесь по-прежнему уповали на волонтёрство, а также всё активнее насильственно вовлекали в армейские ряды односельчан. Показательны способы такого принуждения - в обиходе называвшегося кустарной мобилизацией. Один из первых чапаевских биографов А. Д. Михайлов приводит следующий рассказ Василия Ивановича: "Ну вот, товарищи, захожу я, примерно, в село, объявляю, чтобы ко мне записывались добровольцами в отряд. Кроме того, объявляю мобилизацию. И вот многие являются... А некоторые не хотят идти. Прячутся… Что вы с ними будете делать? Наступают казаки. Там чехи прут вовсю. Гибнет Советская власть, а он не хочет, в коноплях сидит… А как возьмёшь его, разложишь при народе, да как всыплешь пятнадцать или двадцать пять одному, то десять сами добровольно в отряд побегут"4.

По свидетельству другого современника, Чапаев указывал, как правильно использовать "кустарей" в бою. Их надлежало расположить между добровольцами, которые должны были следить за ними в бою. А если кто из "кустарей" струсит и побежит, то "свинца в затылок не жалеть"5

К концу августа 1918-го военные действия на "Николаевском фронте" вступили в заключительную фазу. Чехословаки и Народная армия активизировались в двух направлениях: на Николаевск и вдоль Волги на Балаково. Чапаевская бригада защищала николаевское направление, и её части расположились в двух сёлах на правом берегу реки Большой Иргиз. В Большой Таволожке квартировал 1-й Николаевский полк И. М. Плясункова, а в 13 верстах восточнее, в Гусихе - 2-й Николаевский И. С. Кутякова. Командиры полков были молоды и только-только набирались необходимого опыта. Их недостаточная подготовка, безусловно, сказалась на дальнейших событиях. К тому же в бригаде отсутствовал сам Чапаев. 30 августа он срочно уехал в Балашовский полк, безуспешно пытавшийся выбить из села Семёновка уральских казаков6.

Атаковали чапаевцев в ночь на 1 сентября подразделения 4-го Чехословацкого полка и отряд есаула Абрамова. Последний принял общее командование. 2-я, 3-я и 4-я роты чехословаков двинулись под началом прапорщика Ногела на Большую Таволожку; основные силы - 1-я, 12-я и обозная роты чехословаков и казаки - наступали на Гусиху. Атакующих насчитывалось около 1000 человек7. Комментируя фильм "Чапаев", Кутяков утверждал, что численность его полка была втрое больше, но половина новобранцев оказалась кулаками. Это было следствием инициативы Чапаева, который хотел переложить "тяжесть боёв Гражданской войны" на сельских богатеев8. Эти кулаки и перешли в бою на сторону противника. Вряд ли Кутяков был искренен. Полк в 3000 штыков - случай для того времени невероятный! Согласно сохранившимся в архивах документам, в середине августа во 2-м Николаевском полку числилось 1200 штыков, а в 1-м Николаевском - 10489. Мало что изменилось и к концу сентября (1208 и 1317 штыков соответственно)10. Это, пожалуй, типичные цифры для стрелковых частей РККА того времени. Дело было в другом: Кутяков недооценил противника и не организовал оборону. Внезапность, темнота, стрельба внутри села (орудовали перебежчики), - всё это не позволило подразделениям 2-го Николаевского полка развернуться для боя.

Начальник пулемётной команды 2-го Николаевского полка Семён Николаевич Потехин. 1918 г.С рассветом белые подтянули основные силы и артиллерийским огнём подавили огневые средства чапаевцев. "Наши пушки замолчали и больше не открывали огня, - вспоминал начальник пулемётной команды 2-го Николаевского С. Н. Потехин, - их стали переправлять на левый берег Иргиза. Противник перенёс артогонь на обоз. Там всё завихрило, закружилось, завертелось, заметалось"11

Кутяков приказал в первую очередь переправить две лёгких пушки, открыть из них с другого берега огонь по противнику и, под прикрытием огня, перетащить два тяжёлых орудия. С лёгкими справились быстро, вместе с их расчётами на левый берег переправился и раненый Кутяков. "А тяжёлые орудия, - продолжает Потехин, - как взошли на этот плавучий мост, так и пошли на дно вместе с мостом. Артиллеристы смогли подрубить постромки, и кони поплыли к берегу, и артиллеристы тоже. Было это часов в 7-8 утра… Решили: во что бы то ни стало пробраться к берегу… Сколько нас добежало, не знаю…"12 Одновременно со 2-м полком был атакован и выбит из Большой Таволожки 1-й Николаевский полк. Впрочем, отступавших бойцов 2-го Николаевского красноармейцы 1-го полка приняли за подходившую помощь, воспрянули духом и снова овладели селом13. Дальнейшие перипетии схватки за Гусиху связаны уже с Чапаевым. Вновь предоставим слово Потехину, замечательно показавшему методы психологического воздействия комбрига на растерянных и угнетённых поражением бойцов:

"В Пузановском монастыре, что в 10 км восточнее Николаевска, встретились с Чапаевым. Он только что из Николаевска, сидит в легковой машине… Когда я подъехал, там уже собралось человек 30 бойцов и два лёгких орудия нашего полка. Командиров никого не видно…. Чапаев отпустил машину обратно в Николаевск, а сам построил остатки полка в две шеренги. Люди были все в одном нижнем белье… Всего человек 200. У 20-30 были винтовки. Чапаев вызвал из строя с винтовками, построил в одну шеренгу и сказал: "Вот эти люди не думали на милость противнику положить свои головы на плаху к ногам его, они верили в своё оружие и считали своим долгом умереть с оружием в руках". Потом сам построил всех людей в колонну по четыре и сказал: "Сейчас пойдём наступать на Гусиху". Кто-то из колонны спросил: "А как же, Василий Иванович, через реку в Гусиху?" - "А так же, как через реку из Гусихи", - отвечал Чапаев. И только Чапаев хотел тронуть колонну, как появился наш кавэскадрон… Он не принял боя в пешем строю в Гусихе и под прикрытием высокого берега правой стороны реки драпанул, и в Пузанихе отсиживался. Чапаеву было известно о его позорном поведении, поэтому не стал с ними разговаривать. Тронул колонну, а сам встал во главе пеший, плащ нараспашку. Кавэскадрон тоже потянулся в хвосте. Прошли Большую Порубежку, не доходя 2 км до того места против Гусихи, Чапаев развернул бойцов в цепь: в первую шеренгу без винтовок, во вторую с винтовками и скомандовал: "Вперёд, белые гуси". Кавэскадрон спешился, рассыпался в цепь и примкнул к левому флангу передней цепи пехоты. Цепь двинулась вперёд, противник открыл редкий артогонь, цепь залегла. Чапаев кричит: "Вперёд! Отступать умели, а наступать разучились?" Стало смеркаться. Чапаев свернул цепи в колонну по четыре, и пошли в Старую Порубежку на ночлег. В эту же ночь с 1 на 2 сентября из Николаевска привезли для всего личного состава обмундирование, оружие и боепитание. Утром пошли на Гусиху, но противник её уже оставил"14.

Каковы же были итоги боя? Кутяков утверждал, что его полк понёс значительные потери: "Насчитывалось до 800 раненых, убитых и потонувших. В Старой Порубежке собралось 1500 бойцов с половинным количеством винтовок, а свыше 700 кулаков перешло на сторону врага. Чехи захватили 20 пулемётов, массу винтовок, понеся незначительные потери"15. Однако людские потери по горячим следам были поимённо подсчитаны в Николаевском уездном военкомате и занесены в "Алфавит убитых и без вести пропавших". Согласно ему, во 2-м Николаевском полку было убито и утонуло 23 человека, а ещё 21 пропал без вести16. Из донесения же казаков явствует, что их оружейные трофеи в Гусихе составили 71 винтовку, 7 пулемётных лент, ящик ручных гранат и 40 000 винтовочных патронов17. Чехословаки не сообщают о своих трофеях в боях за Гусиху и Таволожку, но упоминают о 5 погибших и 25 раненых легионерах18. Каковы были потери у казаков и народоармейцев - неизвестно.

А вот ещё один сюжет, связанный с Гусихинским боем. Поднять два затонувших тяжёлых орудия Чапаев попросил известного в Николаевске плотогона П. Я. Кускова - которого и отвёз к месту работы. Бывалый плотогон прикинул, куда могло снести орудия течением, несколько раз нырнул и зацепил за лафеты верёвочные петли. В благодарность он получил от Василия Ивановича часы19.

г. Саратов

1. Подробнее о боевом составе чехословаков и Народной армии на "Николаевском фронте" см.: Pleský M. Djiny 4. steleckého pluku Prokopa Velikého 1917-1920. Turnov. 1927. URL: http://www.pamatnik.valka.cz/externi_soubory/dokumenty/Kronka_4_pluk.pdf. (дата обращения: 04.09.2014).
2. РГВА. Ф. 184. Оп. 3. Д. 92. Л. 2-4; Д. 906. Л. 105об-106; Д. 1187. Л. 67-68.
3. Гаврилов А. С. 1918 г. в Пугачёвском уезде (1936 г.) // Государственный архив новейшей истории Саратовской области. Ф. 199. Оп. 3. Д. 598. Л. 20.
4. Михайлов А. Д. Чепаев и чепаевцы. М.; Самара. 1932. С. 37-38.
5. Воспоминания чапаевца Д. М. Кубрина (1962 год) // Пугачёвский дом-музей В. И. Чапаева (ПДМЧ). Б/н. Л. 4.
6. РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 33. Д. 374. Л. 114; Потехин С. Н. Мои воспоминания о походах с В. И. Чапаевым в Гражданскую войну (1962 год) // ПДМЧ. О/ф. 248/2. С. 131.
7. Pleský M. Op. cit.
8. Кутяков И. С. Триумф советской кинематографии (о кинокартине "Чапаев") // Саратовский областной музей краеведения. Б/н. Л. 9.
9. РГВА. Ф. 184. Оп. 3. Д. 92. Л. 2.
10. Там же. Ф. 106. Оп. 3. Д. 94. Л. 17-18.
11. Потехин С. Н. Указ. соч. С. 135.
12. Там же. С. 135-137.
13. Кутяков И. С. С Чапаевым по
Уральским степям. М.; Л. 1928. С. 110.
14. Потехин С. Н. Указ. соч. С. 137-139.
15. Кутяков И. С. С Чапаевым по Уральским степям. С. 110.
16. Подсчитано по: Пугачёвский филиал Государственного архива Саратовской области. Ф. 735. Оп. 1. Д. 5. Л. 2-463.
17. Донесение командиру 2-го Оренбургского казачьего полка от 14 сентября 1918 г. Копия документа любезно предоставлена Г. Хисматуллиным (Оренбург).
18. Pleský M. Op. cit.
19. Куприянов П. Не пустим оборотня на порог // Саратовские вести. 1992. 21 ноября.