Новости

17.04.2015 17:00
Рубрика: "Родина"

Последний приют последнего генерал-фельдмаршала

Кто поможет найти могилу выдающегося реформатора Российской армии Дмитрия Милютина?
Я не помню, чтобы это имя - граф Дмитрий Милютин - звучало в школе, на уроках истории. А засело оно острой занозой в сердце гораздо позже, когда довелось снимать фильм о его дочери. Княгине Елизавете Дмитриевне Шаховской.

Бывшая фрейлина императрицы, сестра милосердия при Закаспийском отряде под командованием генерала Скобелева, она возглавила в Иевве (сегодня это город Йыхви на северо-востоке Эстонии) отделение православного братства. Оно занималось устройством приютов, школ и лечебниц - местное население бедствовало. В 1891 году cтараниями княгини был открыт Пюхтицкий Успенский женский монастырь, куда сегодня устремляются паломники со всего мира...

Идею создания фильма "Эстонская миссия русской княгини" одобрил Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Он же благословил проведение съемок в Новодевичьем монастыре, где похоронены родители нашей героини, граф Дмитрий Алексеевич и графиня Наталья Михайловна Милютины.

Мы приехали на место и оторопели. Запечатлеть могилу графа в кадре оказалось невозможно. Ее просто-напросто нет.

Жорж Беккер. Коронация Александра III. По правую руку от императрицы Марии Федоровны, впереди кавалергардов, на ступенях трона стоит генерал-адъютант Дмитрий Милютин и держит Государственный меч.

Любовь

История их любви словно вышла из сказки: они жили долго и счастливо (69 лет!), воспитали шестерых детей и умерли почти в один день.

А познакомились, как часто бывает в жизни, случайно. К тому времени Милютин уже успел блестяще окончить Императорскую Военную академию, три года прослужить в Генеральном штабе, опубликовать свои "Первые опыты военной статистики", став в 22 года основоположником новой в стране науки; и проявить чудеса доблести на Кавказе. В первом же крупном бою столичный офицер был ранен в плечо - пуля прошла навылет и задела кость. Но Милютин после перевязки остался в строю.

Вернувшись в Петербург, получил отпуск по ранению и отправился в Европу. Лечился, путешествовал, изучал постановку военного дела и государственное устройство.

Итогом наблюдений стала запись в дневнике:

"Любя искренне свою родину, я глубоко скорбел, видя на каждом шагу, насколько мы отстали... Я желал бы, чтобы поездка за границу имела результатом не одно лишь разъяснение истинного состояния России сравнительно с Европою, но дала бы мне со временем возможность сделаться полезным моему отечеству".

Но главным итогом путешествия стала встреча с той, единственной...

"На вершине Везувия я в первый раз встретил ту, которая впоследствии сделалась подругой моей жизни. В одно время с нами путешествовала по Италии г-жа Poncet, вдова генерал-лейтенанта, бывшего еще в 1814 году начальником штаба в корпусе графа Воронцова... Вдову его сопровождала молоденькая дочь ее, которая с первой же встречи произвела на меня небывалое еще в моей жизни впечатление..."

Получив новое назначение на Кавказ, Милютин наконец осмелился сделать предложение той, в которую был влюблен уже два года. Наталья Михайловна без малейшего колебания ответила согласием. Свадебным путешествием новобрачных стала дорога в Ставрополь. Здесь спустя год у Милютиных родилась дочь, которую назвали Елизаветой, в честь покойной матери графа.

Будущему военному министру не исполнилось еще и тридцати, когда по состоянию здоровья он вернулся в Петербург и сменил боевую деятельность на должность профессора Императорской Военной академии. Преподавал, занимался научной работой, готовил свой главный научно-исторический труд - пятитомную "Историю войны России с Францией в царствование императора Павла Первого", за которую впоследствии получил престижную Демидовскую премию и был избран членом-корреспондентом Академии наук.

Предложение возглавить штаб Кавказской армии застало Милютина врасплох: дети мал мала меньше, жена беременна шестым ребенком. С другой стороны, его докладные записки об изменении тактики боевых действий на Кавказе получили полную поддержку императора. Есть возможность проверить на практике...

Поздней осенью 1856 года генерал-майор Свиты Его Императорского Величества Милютин вместе с семьей снова отправляется на Кавказ. С декабря 1857 года он - начальник Главного штаба Кавказской армии. А 25 августа 1859 года Гуниб, высокогорный аул на высоте 1500 метров, пал, имама Шамиля взяли в плен. И сослуживцы проводили Милютина в Петербург, где в ноябре 1861 года он, генерал-адъютант, будет назначен военным министром.

Телесные наказания в армии военный министр Дмитрий Милютин считал величайшим позором.

Реформы

Реформы Милютина поражают радикальностью. Согласно новому закону о воинской повинности, срок службы был сокращен с 25 лет до шести в сухопутных войсках и семи - на флоте. Впервые в России был введен институт "запаса", действующий и поныне. Весьма озабоченный неграмотностью призывников (80 процентов не умели ни читать, ни писать), Милютин ввел обязательное обучение солдат грамоте. Изменилась программа военных учебных заведений. И, быть может, самое главное: именно Милютин отменил в армии телесные наказания - шпицрутены, клеймение, кандалы навсегда ушли в прошлое.

Разумеется, радикализм реформатора понравился не всем. Управляющий Морским министерством Н. Краббе описывал заседание Государственного совета по обсуждению нового закона о воинской повинности: "Сегодня Дмитрий Алексеевич был неузнаваем. Он не ожидал нападений, а сам бросался на противника, да так, что было жутко. Зубами в глотку и через хребет. Совсем лев. Наши старички разъехались перепуганными".

Не бился Милютин только за себя, никогда не помышляя о личных интересах.

Зато в его доме не смолкали разговоры о литературе, звучали имена Тургенева, Гончарова, Льва Толстого. Здесь Достоевский читал свой роман "Братья Карамазовы". А хозяин дома всю жизнь бережно хранил стихотворные автографы и письма своего товарища по Благородному пансиону Московского университета Михаила Лермонтова. К сожалению, бесценные автографы до нас не дошли...

Праздничный выпуск газеты

Праздничный выпуск газеты "Искры", посвященный 95-летию выдающегося воина и реформатора.

Отставка

1 марта 1881 года взрывом бомбы, брошенной террористом-народовольцем Гриневицким, был смертельно ранен император Александр II. Вступление на престол его сына Александра III ознаменовалось Манифестом "О незыблемости самодержавия".

А военный министр Дмитрий Милютин, несогласный с новым внутриполитическим курсом, подал в отставку.

Прощание было трогательным. Юнкера, которых Милютин очень любил, вынесли его из министерства на руках и посадили в экипаж. А граф запишет в дневнике:

"29-го мая. Свадьба моей дочери Елизаветы с князем Сергеем Шаховским. Все последние дни прошли в прощальных визитах, в приготовлениях к свадьбе, в хлопотах по укладке вещей для отправления в Крым. Отовсюду продолжаю получать заявления сочувствия и сожаления об оставлении мною должности военного министра. Я же все более доволен и рад тому, что решился на этот шаг, слыша рассказы о том, что происходит в высшей официальной сфере".

Позднее министр-реформатор, кавалер всех орденов, включая высшую награду Российской империи - орден Святого апостола Андрея Первозванного, выскажется более определенно:

"Мы оказались стадом баранов, которое бежит туда, куда бежит первый баран. Вот что грустно".

 Пятитомная
Пятитомная "История войны России с Францией" - главный научно-исторический труд Дмитрия Милютина.

Возвращение

В Симеизе (тогда оно называлось Симеис), своем крымском имении, Милютин пережил отставку, а вместе с ней и императора Александра III. А после прихода на трон Николая II, в мае 1896 года, Дмитрия Алексеевича пригласили на коронацию, отведя одну из самых почетных ролей в церемониальной процессии. От Большого Кремлевского дворца до Успенского собора он нес на малиновой бархатной подушке Большую Императорскую корону, которой и был увенчан последний русский царь. Спустя два года, когда в Москве открывали памятник Александру II, император произвел 82летнего сподвижника своего деда в генерал-фельдмаршалы. Более этот чин не присваивался никому...

Князь императорской крови Гавриил Константинович, посетивший графа в канун 1912 года в Симеизе, вспоминал:

"Мне очень хотелось с ним познакомиться. Я написал ему письмо, прося его меня принять. Ему было девяносто с лишним лет, но он был еще бодр и, к моему большому смущению, сам пододвинул мне кресло. Он был седой как лунь, с небольшой бородкой, в новой генерал-адъютантской тужурке с вензелями императора Александра II и Фельдмаршальскими жезлами на погонах ...
Я сидел, устремив глаза на Милютина, чтобы как следует его рассмотреть: ведь я сидел перед начальником штаба Кавказской армии, который в 1859 году взял Гуниб и пленил Шамиля, перед деятельным сотрудником царя-освободителя, реорганизовавшим нашу армию, перед человеком, которого не сможет обойти историк царствования Александра II".

Уже после смерти Милютина были опубликованы его "Старческие размышления о современном положении военного дела в России" - жесткие, выстраданные и бесконечно искренние. А ушел Дмитрий Алексеевич из жизни 25 января 1912 года, в Симеизе, всего на два дня пережив горячо любимую жену. Имение "Симеис" граф завещал во владение Обществу Красного Креста, деньги (1,5 млн руб.) оставил на строительство санатория для военных нижних чинов...

По всей русской армии был объявлен траур. В фоторепортаже, опубликованном в журнале "Искры" (N 7, 1912 г.), подробно зафиксирован их последний путь: на крейсере "Кагул" из Ялты в Севастополь; оттуда в специальном вагоне до Москвы; с Курского вокзала - на кладбище Новодевичьего монастыря. Под залпы траурного салюта супруги были захоронены на фамильном участке Милютиных.

А в 1930-е годы надгробие было уничтожено...

Новодевичье кладбище. На семейном участке Милютиных не хватает надгробия главы семьи... / Артемий Гордеев / Родина

Память

Сохранились надгробия матери последнего российского генерал-фельдмаршала - Е.Д. Милютиной, его брата - товарища министра внутренних дел Н.А. Милютина, и сына - генерал-лейтенанта, графа А.Д. Милютина. А еще есть сведения, что Дмитрий Алексеевич и его супруга были похоронены слева от входа в Успенскую церковь. По мнению специалистов, надгробие могли снести, когда прокладывали новую кладбищенскую дорожку. И восстановить его при желании возможно.

А если говорить без обиняков - необходимо. Тем более что в будущем году исполнится 200 лет со дня рождения выдающегося сына Отечества.

P.S. Редакция "Родины" обращается ко всем ведомствам (прежде всего в Министерство обороны РФ), от которых зависит возвращение Дмитрия Алексеевича Милютина - в нашу память и на аллею Новодевичьего кладбища: ждем сердечного и действенного отклика на нашу публикацию!


По его мемуарам рассыпаны бриллианты афоризмов

Затворничество в "Симеисе" было использовано графом Дмитрием Алексеевичем Милютиным для работы над мемуарами. В наши дни все 12 томов (семь томов воспоминаний и пять томов дневников) тщательно прокомментированы и изданы благодаря самоотверженному труду профессора МГУ Ларисы Георгиевны Захаровой.

Воспоминания графа Милютина (кстати, прочитавшего еще десятилетним мальчиком все 12 томов "Истории государства Российского" Карамзина) содержат множество метких, точных и исключительно наглядных характеристик людей, с которыми сводила долгая жизнь.

Вот что военный министр пишет о министре внутренних дел Петре Александровиче Валуеве:

"Валуев имел наружность внушительную: высокий рост, стройный стан, приятные черты лица; он отличался изящными формами, держал себя с большою важностью и был очень занят собой; особенно же старался блистать красноречием. Речь его всегда была вычурна, округлена, переплетена цитатами на разных языках; казалось, как будто он говорил не иначе как подготовленными фразами. Как в речах, так и во всех приемах его неприятно выказывались искусственность и аффектация. В сущности, это был человек с разносторонним образованием и европейскою культурой (чем отличался от большей части наших государственных людей), но с односторонним кругозором. Его воззрения, политические и государственные, всего ближе можно назвать аристократическим доктринерством".

Все истинные ценители поэзии прекрасно помнят поэтический портрет псевдолиберального министра в сатирической поэме графа Алексея Константиновича Толстого "Сон Попова". Специалисты давно высказали гипотезу, что острие толстовской сатиры метило в Валуева, но не имели достаточных аргументов для доказательства своей правоты. Отныне эту гипотезу можно считать доказанной.

Об адмирале Ефиме Васильевиче Путятине, назначенном на пост министра народного просвещения, Милютин высказывается коротко и емко: "Известный даже между моряками за человека крайне сурового и строгого до жестокосердия". Ну, как тут не вспомнить Бабеля и его классическую фразу про отца Бени Крика, который среди биндюжников слыл грубияном?!

Некоторые фразы Милютина достойны того, чтобы украсить сборники афоризмов.

"Приниматься за переделку всего старого возможно только с новыми людьми".

"Правительство сознавало необходимость сделать что-нибудь - и только выказывало свою немощь".

"К сожалению, весьма многие из совершившихся у нас преобразований носят на себе именно эту черту - отсутствие общей основной мысли".