Новости

28.04.2015 00:07
Рубрика: Культура

Стиляги на сцене Большого

"Свадьба Фигаро" переселилась в середину ХХ века
В России "Свадьба Фигаро" появилась спустя полтора века после ее создания, уже при большевиках (Большой театр, 1926). И это не случайно. То, что в пьесе Бомарше суверен, формально отказавшись от унизительного права первой ночи, втайне продолжает на него рассчитывать, но оказывается под прицелом публичного осуждения, было довольно трудно принять в царской империи. Но и сегодня старый сюжет о способности подчиненных оспаривать, высмеивать и изменять решения "хозяев" по-прежнему выглядит смелым. Последний раз Фигаро появился в Большом в 1995 году.

Вновь опробовав оперный шедевр Моцарта в прошлом году, в концертном исполнении под руководством Уильяма Лейси, Большой предложил постановку Евгению Писареву, чья музыкальность и дар легкого театрального "письма" был неоднократно подтвержден на драматических сценах Москвы.

Пригласив в компанию художника Зиновия Марголина, художника по костюмам Викторию Севрюкову и хореографа Альберта Альбертса, под музыкальным руководством блистательного Уильяма Лейси Писарев справился с заданием превосходно.

Он разместил своего графа Альмавиву в элитном доме селебрити середины прошлого века. Изысканная и веселая стилизация позволила ему разыграть музыку Моцарта на опасный сюжет Бомарше с тем победительным шиком, который необходим именно для это оперы.

Поначалу, впрочем, кажется, что статичная конструкция, представляющая собой огромное панно с цветными клетками-комнатами, делает певцов заложниками предсказуемого однообразия. Несколько прекрасных пассажей в костюмах - прежде всего у слуг, одетых в веселую желтополосную униформу, несколько фривольных и изысканных танцевальных па у оперных исполнителей, общая молодая легкость - не так много, чтобы удержать внимание добрых три часа.

Но минута за минутой спектакль спокойно и уверенно набирает силу, чтобы взорваться во втором действии праздничным фейерверком изобретательных решений.

Авторы спектакля не торопятся, придерживают свои секреты. Постепенно открывается замысел, предстающее как фантастическое винтажное дефиле. Давно не приходилось так безусловно наслаждаться развитием костюмной интриги - вот уж кто претендует на "Золотую Маску" в этой номинации. Впрочем, как и вся работа художников.

Коконы от Элвиса Пресли, шляпки и кринолины от Жаклин Кеннеди, юбки от Одри Хепберн, лондонская фрик-мода и атмосфера рок-н-ролльных вечеринок, прет-а-порте середины прошлого века, линии стульев и этажерок, стеллажи, кровати и офисная мебель - все это перелистывается перед изумленной московской публикой, все еще не готовой к такой роскошной, раскованной и энциклопедически точной стилизации в театре.

Точно такую же мастерскую работу исполнил хореограф Альберт Альбертс, научивший оперных актеров двигаться с бродвейской легкостью.

На вершине этого искусства оказалась хрупкая Александра Кадурина. Ее Керубино - отпетый лондонский "стиляга" с коком, в узких штанишках - творит чудеса танцевальных па и переодеваний, и ему вовсе не нужно снимать кроссовки, чтобы позволить себе надеть платьице - ведь мода позволяет.

Сродни дизайну и изысканный, мощный музыкальный напор этой молодой, почти мюзикхольной команды.

В нем радуешься свободной и харизматичной повадке Фигаро - Александра Виноградова, силе и чувственности красавицы Графини - Екатерины Морозовой, артистки Молодежной оперной программы, непередаваемой артистичности и драматическому таланту Сюзанны - Ольги Кульчинской, наконец, мастерству социального портрета у Графа - Андрея Жилиховского, знаменитого, публичного и изысканного селебрити, уже скучающего и безразличного к семейным радостям.

Легкость, с которой актеры поют на прекрасном итальянском языке, - еще один "бонус" спектакля, доказавшего, что серьезная оперная классика может выглядеть как настоящий бродвейский хит, соединяющий в себе музыкально-вокальное совершенство, драматическую сочность и точность рисунка и пластическую свободу.