Новости

30.04.2015 16:38
Рубрика: Общество

Опубликована биография начальника внешней разведки СССР Павла Фитина

Эту книгу о генерал-лейтенанте внешней разведки Павле Михайловиче Фитине ждали долго. Все или почти все его подчиненные были рассекречены, стали известными, несколько человек даже успели получить звание Героев Советского Союза, присвоенные в середине 90-х, а Фитин так и оставался под грифом "Совсекретно".

Впрочем, и приход его в разведку выглядел необычно. Закончив Институт механизации и электрификации сельского хозяйства, он получил завидное по тем временам назначение редактором в Издательство сельхозлитературы. А уже в 1936 году стал заместителем главного редактора Сельхозгиза. И вдруг абсолютно неожиданное назначение. Судьба совершила крутой поворот в один день. Тогда, после чисток и расстрелов, в рядах НКВД осталась лишь горстка людей, пригодных к оперативной работе. Вот и был объявлен так называемый партийный, комсомольский набор в органы. Молодых парней брали в НКВД. Их согласия особенно не спрашивали, если уж получил "приглашение", то изволь явиться на службу. Вот она и началась для Павла Михайловича Фитина через день после объявления о его зачислении на работу.

Потом была школа, в которой учились абсолютные новички. Но и учебе было суждено продолжаться совсем недолго, всего лишь несколько месяцев. Правда, за это время Фитин сумел освоить основные премудрости разведдела, но скорее теоретически. Никто - ни он сам, ни преподаватели Центральной школы не могли и предположить, что уже 13 мая 1939 года выпускник возглавит Иностранный отдел.

Я рассказываю об этих вехах на пути будущего генерал-лейтенанта очень коротко, подробности - в книге писателя Александра Бондаренко "Фитин", вышедшей в молодогвардейской серии "Жизнь замечательных людей". Мой добрый товарищ, взявшийся за написание книги, Александр Юльевич Бондаренко был поначалу озадачен. Документов о деятельности Фитина, которая продолжалась практически всю войну, сохранилось как ни странно, очень немного. Но помогли работники Пресс-бюро Службы внешней разведки России, и упорство Бондаренко, потратившего столько времени на поиски в различных архивах, и сумевшего узнать немало подробностей о своем герое и на родине Фитина - в Свердловске, ныне Екатеринбурге.

А подробности эти необычные. Фитин и был человеком необычным. Он единственный из всех, кто на одном из первых партийных собраний не проголосовал за исключение из партии своего подчиненного, выдающегося разведчика Павла Судоплатова. Того обвинили в том, что он враг народа. А это 58-я статья и, как случалось со многими, не только исключение из рядов, но и тюрьма, а то и расстрел. Фитин же воздержался при голосовании, объяснив это тем, что он недостаточно хорошо знает Судоплатова. Смелый поступок! В то время он мог стоить новому начальнику отдела ИНО не только должности, но и свободы.

Однако обошлось. Может быть, даже нарком Берия, тасовавший чекистские кадры как карточную колоду, задумался, надо ли увольнять вот такого энергичного, смелого и принципиального. И Фитин остался.

Молодой начальник руководил внешней разведкой до самого конца войны. Все его достижения аккуратно описаны в книге. На мой взгляд, первая задача Фитина заключалась в том, чтобы завоевать доверие своих подчиненных. Ведь среди них оставались и опытнейшие чекисты, и те, кто пришли в органы вместе с ним. И те, и другие все же смотрели на него недоверчиво. Не был он своим в этой среде. И Бондаренко показывает, как шаг за шагом, операция за операцией пропадало, исчезало недоверие, уступая место глубочайшему уважению.

Да, вероятно, Фитин был исключительно удачлив. Без этого разведчику не обойтись. Недаром существует выражение: сильный, а не фартовый. Фарта хватало. Но это был именно тот самый фарт, завоеванный на ходу приобретаемыми профессиональными знаниями, умением общаться с людьми, находящимися как вверху, так и в самом низу служебной лестницы.

Фитин никого не предавал и никого не отдавал, даже тех, кто совершал ошибки. И это оценили. Он был верен, за это были верны и ему. Огромное уважение завоевал молодой начальник, получивший псевдоним "Старик", которым он подписывал все свои задания закордонной агентуре и нашим разведчикам.

Может быть, важным днем испытаний стал печальный день 17 июня 1941 года. Вместе со своим начальником Меркуловым он был приглашен на доклад к Сталину. И здесь именно Фитин, а не Меркулов доложил вождю: война на пороге. Сведения получены от вернейших источников из Германии - "Корсиканца" и "Старшины". Они подтверждались и множеством других донесений, оперативных сводок и сообщений, четко изложенных Фитиным. Сталин даже не предложил подчиненным сесть. Правда, и сам не присел, а расхаживал по кабинету, куря трубку. После окончания доклада внимательно посмотрел на Фитина и вынес вердикт. Он был плачевен не только для Фитина, но и для нашей армии, и, как оказалось уже через несколько дней, для всего народа. Сталин не поверил, хотя Фитин, опять-таки проявив смелость, подтвердил: источники надежные.

22 июня рано утром его разбудил звонок. Павел Михайлович почти всю ночь не спал, мучался, ждал. И не предчувствие, а точное знание не обмануло: дежурный сообщал, что напали немцы.

Чья это была ошибка? Только не Фитина. Да, и об этом Бондаренко в своей книге пишет очень корректно, немцы не раз меняли дату нападения на СССР. И поэтому разведка, следуя за событиями, тоже сообщала о том, что Гитлер начнет то 15 мая, то в первой декаде июня, а в последних шифровках из Берлина и Токио значилась совсем иная дата - 22 июня, в 4 часа.

Почему же Сталин не поверил разведке? Да потому что привык больше доверять себе. Не мог предположить, что его обманет какой-то там Гитлер. Ведь пакт с ним был заключен, а как раз накануне доклада Фитина ТАСС выступил с заявлением о том, что все слухи о возможной войне между СССР и Германией - провокация. Поверив себе, вождь вверг в беду огромный народ. И беду эту предстояло теперь расхлебывать многим, в том числе и Фитину.

В чем заслуги генерала? Он одним из первых поверил в то, во что никак не хотело верить тогдашнее руководство. Немцы, канадцы и, конечно, американцы, объединившиеся с англичанами, преступили к работе над чудо-оружием. Это теперь мы знаем, что оно называется атомной бомбой. Тогда и понятия такого не было, а уж то, что в нем применяется уран, даже специалисты из разведки никак не могли уразуметь. И поэтому некоторые сообщения, переданные, к примеру, "Кембриджской пятеркой" о том, что в Норвегии добываются какие-то странные ископаемые для чуда-оружия, были восприняты в Москве с определенным недоверием. Думали, что запугивают, стращают. Но Фитин понял, что дело серьезное. И тогда по его команде все резидентуры получили серьезнейшие задания от "Старика". Любые сведения об изготовлении неведомого оружия надо было срочно передавать в Центр, откуда и от кого бы они не поступали. Первыми откликнулись двое из "Кембриджской пятерки". Их сведения, переданные еще в сентябре, заставили поверить, что стратегия войны через 2-3 года, а не через 10-15, как думали у нас, в СССР, может быть, изменена. Разведка всю свою мощь сосредоточила на добыче атомных секретов. То, что советская атомная бомба была изготовлена в 1949, а не в 1955-1956, как рассчитывали американцы с англичанами, полностью заслуга сотрудников Фитина. И, естественно, советских ученых во главе с Курчатовым. "Борода"-Курчатов доверял разведчикам полностью. Не расставляя разведку и науку по местам, можно сказать, что их совместная деятельность спасла нашу страну от возможного поражения в грядущей Третьей мировой, которой и благодаря Фитину не последовало.

Лишь в последнее время рассекреченные данные позволили понять и ту роль, которую сыграла военная, внешняя разведки в победе на Курской дуге. Выяснилось, что битва под Прохоровкой была выиграна во многом благодаря усилиям таких неожиданных в данном случае источников, как англичане Кернкросс и Филби или советские разведчики - Демьянов, Ангелов и другие. А руководил всем атомным направлением, созданным с благословения Фитина, его прямой подчиненный, будущий Герой Советского Союза Квасников, у которого работали еще два будущих Героя - Феклисов и Барковский. Фитин сделал немало полезного, сумев объединить усилия всех советских резидентур, имевших хоть малейшее отношение к атомной проблематике. Он получил звание генерал-лейтенанта. Был награжден многими орденами. Встретил День Победы в полном фаворе у командования.

И вдруг в июне 1946 года был освобожден от должности начальника разведки. Его перевели в Министерство госбезопасности, отправили сначала в Германию, а затем в Свердловскую область. Потом еще одно необычное назначение. В сентябре 1951 года Фитин вступил в должность министра госбезопасности Казахской ССР.

А 29 ноября 1953 года оглушительный приказ - он уволен из органов "по служебному несоответствию" и даже без пенсии. Хотя и оставлен в звании генерал-лейтенанта. Что это было? Возможно, его сочли человеком из близкого окружения Берии. Если так, то ошибка случилась катастрофическая. Никогда любимцем Лаврентия Фитин не был. Допускал ли он ошибки в работе? Естественно, но не крамольные. Да, органы обновлялись, в них приходили новые люди, как тогда говорили, не замешанные в репрессиях. Но какие репрессии во внешней разведке, и тем более со стороны Фитина? Как бы то ни было, он с 1959 по 1971 год проработал директором фотокомбината. Конечно, не получил своей славы, которая ему заведомо причиталась, не удостоен звания Героя, которое честно заработал, не вошел в нашу историю еще раньше.

Теперь мы отдаем Фитину долги и почести. Недавно по "России-1" был показан документальный фильм о нем и его эпохе. И вот вышла прекрасная книга. Всем, кто интересуется не только разведкой, но и историей Великой Отечественной, советую прочитать ее. В ней собраны четкие, лаконичные рассказы и о Павле Михайловиче, и о его соратниках. Маленькая энциклопедия, которая к тому же и легко читается. Правда, такие как я, преодолевали страницу за страницей с карандашом в руках. Очень много нового, если раньше где-то и попадавшегося, то не систематизированного, порой неясно выписанного. Александр Бондаренко все свел воедино и сделал отличный подарок тем, кто интересуется всем, что произошло в нашей стране в один из самых тяжелых и в то же время ярких периодов ее существования.