Новости

20.07.2015 20:03
Рубрика: Общество

Возвращение долга

Не стало Геннадия Селезнева

Слово о Главном

Верьте, во что верите, но не верьте строке поэта "В гости к богу не бывает опозданий". Как все не вовремя... Где-то срочно понадобились люди, которые были паромщиками эпох, строили, не взрывали мосты между трудным советским вчера и вечно ожидаемым светлым российским завтра. Люди чести и достоинства. Имели редкое моральное право Отечество, как свое отчество написать с большой буквы, и им, немногим, в этом верили.

Людмила Ивановна Швецова, Евгений Максимович Примаков, и вот поздно вечером, 19 июля, в своем доме в подмосковной Баковке умер от рака легких Геннадий Николаевич Селезнев. Курильщиком он был заядлым. Каких только мундштуков с фильтрами не дарили ему. И он сам начинал верить в их якобы безопасность. Если чужая смерть всегда предупреждение оставшимся в земном карауле, лучше, увы, бросить курить, задумавшись о такой скоротечной жизни.

Как председателя Государственной Думы двух созывов, спокойного, уравновешенного, всегда способного найти компромисс, практически заложившего основы здравомыслия российского парламентаризма, Селезнева знала вся страна. А для целого поколения журналистов Геннадий Николаевич - это прежде всего главный редактор "Комсомольской правды", сумевший окрылить целую плеяду звездных имен.

Творческие коллективы часто колошматят высокие конфликты. С приходом Геннадия Николаевича в "КП" они все куда-то улетучились. Да, могли ругаться на "летучках" в Голубом зале, что было играми разума талантливых людей, до слез пародировать начальство в новогодних "капустниках". Но при этом все верили в справедливость главного: Селезнев "героев" пригласит к себе в кабинет, нальет по бокалу шампанского и никогда, никому не припомнит самую едкую пародию. Он был выше и мудрее выяснения отношений не по делу.

У него никогда не заискивала, не дрожала душа, как стрелка компаса, сбившая ориентиры

Это при нем Инна Павловна Руденко опубликовала свой знаменитый материал "Долг", который открыл глаза всей стране на проблемы афганских инвалидов, а заголовок очерка стал бессрочной народной акцией. За этот текст Геннадия Николаевича вызывали на верха. Да и за многие другие. Даже сам Брежнев звонил в редакцию, напугав до смерти секретаршу Риту. Но. Никогда после вЫговоров и выговОров на Старой площади он не приносил в редакцию раздражения. Геннадий Николаевич имел смелость опубликовать острый материал и смелость взять лично на себя ответственность, выводя из-под удара журналистов. За его спиной - главного редактора - подрастала смена нового поколения журналистов, журналистов "КП", которые потом будут утверждать гласность.

На медийном поле, уходящей как Атлантида страны СССР, вызревала "КП", ставшая одним из предвестников перестройки.

Когда случился путч в августе 91-го года, Геннадий Николаевич был уже в кресле главного редактора "Правды", органа ЦК КПСС. Помню, мы шли тогда по мертвенно пустым коридорам с коллегой Зоей Ерошок сказать ему главное: мы думаем, Геннадий Николаевич, по-другому, но мы бесконечно уважаем и любим вас за глубокую порядочность и достоинство.

Селезнев был уникальным селекционером кадров, при нем безупречно работали социальные лифты. Он замечал собкоров даже в медвежьих углах, приглашал их "на этаж" в Москву. В итоге селезневская редколлегия выстрелила целым кадровым фейерверком для новой России: из нее вышли главные редакторы "Известий", "Труда", "Учительской газеты", "Вечерней Москвы", "Советского спорта", "Российской газеты", да и самой "Комсомолки".

Никогда после вЫговоров и выговОров на Старой площади оне не приносил в редакцию раздражения

Перестав быть по должности одним из главных в пирамиде власти, Селезнев пошел на выборы по одномандатному округу в Санкт-Петербурге и выиграл их тогда у Ирины Хакамады, которая сегодня вспоминает о нем с уважением.

Через пару месяцев ему предложили поехать послом в Белоруссию. Несколько раз (как заинтересованная белоруска) спрашивала у Геннадия Николаевича об этой развилке в его биографии. Он отвечал, что не мог предать своих избирателей. Только что агитировал, убеждал, а теперь пусть кто-то другой выполняет обещания?!

Была еще одна, кажется, неофициальная причина - появление первой внучки Лизы. Тепло семьи в трех поколениях он не поменял на дипкомандировку. Так они тогда с мудрой, единственной на всю жизнь Ириной Борисовной решили.

Очень важно сказать вслух, что уже и стесняются кругом произносить: он был верным рыцарем семьи с безупречной этической системой координат. У него никогда не заискивала, не дрожала душа, как стрелка компаса, сбившая ориентиры.

В селезневские времена в "Комсомольской правде" была такая рубрика "Простые истины". Сейчас в археологических газетных раскопках можно найти эти смешные сентенции: береги честь с молоду, крепкая семья - крепкая держава, счастливый человек - всегда прав.

Одну простую и горькую истину добавлю: как жаль, что так катастрофически быстро заканчивается жизнь хороших людей, которые были главными в нашей жизни совсем не по должности.

Прощание

Президент России Владимир Путин выразил глубокие соболезнования родным и близким Геннадия Селезнева в связи с его кончиной. "Ушёл из жизни Геннадий Николаевич Селезнёв - известный политик, государственный и общественный деятель. Его знания, опыт, преданность делу неизменно были востребованы на сложных и ответственных направлениях работы, в том числе на высоком посту председателя Государственной Думы. Геннадий Николаевич достойно справлялся с поставленными задачами, многое сделал для развития современного российского парламентаризма. Он всегда занимал взвешенную, конструктивную позицию, стремился содействовать сохранению гражданского согласия. Светлая память об этом ярком, талантливом человеке, настоящем патриоте навсегда сохранится в сердцах близких, друзей, коллег", - говорится в телеграмме президента.

"Геннадий Николаевич прожил яркую, достойную и интересную жизнь. Состоялся как известный журналист, авторитетный политик и государственный деятель. На посту председателя Государственной Думы второго и третьего созывов он многое сделал для укрепления парламентаризма, совершенствования отечественного законодательства, конструктивного взаимодействия всех ветвей власти", - выразил свои соболезнования премьер-министр Дмитрий Медведев.

Соболезнования выразили руководители палат Федерального Собрания. Спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко отметила, что Геннадий Селезнев всегда "занимал активную гражданскую позицию, радел за судьбу страны, взвешенно и грамотно подходил к решению поставленных задач, был верен избранному делу и предан Родине". "Геннадий Николаевич преданно служил Родине на всем жизненном пути. Он внес большой личный вклад в становление отечественного парламентаризма и современной российской государственности, являясь депутатом Государственной Думы первых четырех созывов и возглавляя палату в 1996-2003 годах", - говорится в послании спикера Госдумы Сергея Нарышкина.

Церемония прощания с Геннадием Селезневым начнется в среду, 22 июля в 11.00 в траурном зале ЦКБ. Похоронен Селезнев будет в тот же день на Троекуровском кладбище.

Капитан с Охотного Ряда

Даже когда Геннадий Селезнев покинул "капитанский мостик" Госдумы, переселился с руководящего шестого этажа на скромный второй, не хлопая дверью и не напоминая никому о своих заслугах, а потом, отработав четвертый созыв своего депутатства, и вовсе ушел из парламента, на Охотном Ряду долго еще вспоминали: "А вот при Селезневе…"

Соображения по поводу того, что же такого хорошего было "при Селезневе" у каждого свои. Парламентские корреспонденты со стажем обязательно вспомнят, что при Селезневе они получили свой "аквариум" - пресс-зал, огороженный стеклянными перегородками, с компьютерами и телефонами. А до этого парламентский пул скитался по думским коридорам бесприютно. Просился в депутатские кабинеты на "постой", поближе к средствам связи - чтобы отправить в редакцию думскую новость.

Селезневу можно было задать любой вопрос и не только на пресс-конференции, а даже у кабины лифта, не опасаясь, что крепкие парни, следующие за спикером, сделают натренированное движение плечами, и ты уже не услышишь, что же скажет спикер Госдумы в ответ. С Селезневым можно было даже содвинуть бокалы - на традиционном вечере для журналистов под Старый Новый год - и пожелать депутатам принимать только разумные законы.

А в годы его председательства в Парламентском Собрании Союза России и Белоруссии в Госдуме был даже выделен специальный телефонный номер, по которому жители большого, пытающегося наладить новые связи пространства, могли ему позвонить и спросить о союзных, да и посоветоваться о своих личных делах. "РГ" еженедельно публиковала и вопросы, и ответы в рубрике "Союз-ТС" (Телефон Селезнева). И даже попав в больницу, он беспокоился, дошли ли ответы до адресата.

Вести огромный думский корабль, минуя рифы, мели и скалы, два думских срока подряд было нелегко. В те годы часто штормило. Некоторых депутатов явно укачивало. И едва услышав возглас "Земля!" - они бросались в драку - Земельный кодекс Дума принимала в обстановке кулачного боя.

Как в такой ситуации, когда почти каждый год распространялись слухи, что Госдуму вот-вот распустят, Селезневу удавалось оставаться над схваткой и сохранить думский корабль на плаву, непонятно.

Я как-то спросила об этом самого Геннадия Николаевича. Интервью проходило на высоте девять тысяч метров над землей. Самолет возвращался из Италии, куда депутаты Госдумы ездили по приглашению своих итальянских коллег. Еще за границей Селезнев узнал новость из Москвы о том, что его бывшие соратники по партии устроили "бунт на корабле", попытались сместить спикера с "капитанского мостика". Но был вполне спокоен - "такая уж у нас практика сложилась: решать судьбу человека без него". А на мой вопрос ответил так: "Я считаю, что все надо делать осознанно, без "настоятельных рекомендаций сверху". А когда начинает власть давить или заставлять - у меня сразу возникает ответная реакция - проявляется дух противоречия. Когда все вслед за Ельциным стали в теннис играть - а я ведь прежде хотел научиться - но принципиально не пошел на корт. И на горные лыжи не встану. Продолжаю заниматься конным спортом".

Когда его последний думский срок закончился, Селезнев оценил ситуацию философски: "Нельзя быть вечным депутатом. А занятие я себе найду, не волнуйтесь".

Человек свободы

Последний раз мы виделись с ним 25 мая нынешнего года, в день девяностолетнего юбилея "Комсомольской правды". Геннадий Николаевич приехал на праздник прямо из больницы. Мне, чтоб, наверное, не было лишних расспросов, сразу сказал: "Да так, плановое". Но теперь, задним числом, мне кажется, что уже тогда в нем что-то неуловимо менялось.

Вообще по натуре мягкий, неизменно доброжелательный к людям, он в этот солнечный день - праздник проходил в одном из парков Москвы - был особенно внимателен и непривычно разговорчив и со всеми, кто сидел за нашим "ветеранским" столом - Володя Сунгоркин, нынешний главный редактор газеты, заботливо следил, чтобы у нас не было дефицита ни в выпивке, ни в закуске - и с теми, кто просто подходил, минуя, правда, весьма условные, виповские границы, к нашему неизменному Главному: поздороваться, перекинуться парой слов. (Еще он показался мне, тоже отмечаю задним числом, более бледным, чем обычно.) И Главный - каждому, даже позапозавчерашнему стажеру находил ответное ласковое слово и доброе напутствие. Стакан со льдом и с виски на донышке в одной руке и, увы, неизменная селезневская сигарета в другой: таким мы, его подчиненные, друзья, его коллеги по "Комсомольской правде", видели Геннадия, как выяснилось сегодня, в последний раз.

Он просто не мог не приехать. В его жизни было множество должностей. И сугубо рабочих, солдатских, и самых что ни на есть крутых, государственных. Но звездным часом Геннадия Селезнева была, остается и, мне кажется, останется "Комсомольская правда". Как и для "Комсомолки", думается, звездным часом останутся те без малого десять лет, в которые ею руководил этот белобрысый (даже внучки, две очаровательные, белокурые, крохотные русские Аленушки пошли в деда) ленинградский парень с его неповторимой, удивительной улыбкой. Когда сейчас пытаюсь ей дать определение, то мне представляется самым точным - это была улыбка с о в е с т и. Совестливости.

Но при всей очевидной мягкости этот парень умел держать удар. Именно при нем выходили материалы - тот же "Долг" Инны Руденко, репортажи-памфлеты Геннадия Бочарова, - которые перепечатываются до сих пор и сделали ей славу на многие годы вперед. Именно при нем легендарные обозреватели "Комсомольской правды" стали соперничать популярностью не только с писателями, но даже с самим Вячеславом Тихоновым.

Разумеется, нас время от времени вызывали на ковер. Говорю "нас", но, по правде, ходил "туда" - вот и теперь пошел одним из первых изо всех нас - исключительно он, Главный. И, возвращаясь "оттуда", не собирал авральных летучек-планерок, не устраивал разносов. Просто на какое-то время, все с той же сигаретой и с чашкой кофе, запирался в своем кабинете, мимо которого отваживались шмыгать только самые беспривязные стажеры, а когда выходил, все - улыбка, искорка в глазах - оставалось на своих местах. Как и все мы, его заместители, обозреватели, корреспонденты, стажеры и даже такие "внештатники", как Вадим Цеков, автор самых убойных тогдашних расследований, - оставались на своих местах.

Когда один из наших молодых сотрудников по глупости решил зависнуть за бугром и оказался сразу же в тенетах тамошних "органов", Геннадий поехал за ним сам, лично и - "вернул", сам же и доставил его в Москву, домой. За что тот сотрудник, ныне известный журналист (правда, не знаю, где он сейчас физически обретается, по какую сторону бугра) все эти годы был по-людски признателен ему: его даже с работы тогда, в конце семидесятых - начале восьмидесятых, по-моему, не поперли.

Не стану говорить о заслугах Геннадия Селезнева на посту председателя Государственной Думы. Об этом наверняка скажут другие, кто знал его в этой ипостаси лучше, чем я. Но одно хочу напомнить: то, что в самые тяжкие девяностые годы средства массовой информации, книжные издательства были по существу избавлены от непосильного для них бремени налога на добавленную стоимость, - это почти исключительно заслуга ее тогдашнего председателя.

У Геннадия еще жива мама, ленинградская блокадница - дай Бог пережить ей и эти горькие дни. У нее замечательные фамилия и имя - В е р а С в о б о д и н а. Геннадий сполна унаследовал и то и другое. Он был человеком Веры - в первую очередь, пожалуй, в человека же. И человеком внутренней свободы, что по большому счету, независимо от происхождения и образования, и является первым знаком интеллигентности. Никогда ни перед кем не гнулся. Входил в любые кабинеты - чаще всего не "за себя", а за кого-то другого, и не обязательно ближнего. Не менялся в отношениях, синхронно перемещениям в собственном служебном положении. Оставался ровен, доступен и дружелюбен. Не боялся не только "верхов", но и "низов", что сейчас значительно редкостней, тоже. Говорю это с полной достоверностью: не раз и не два наблюдал его во время самых сложных, противоречивых встреч с обычными людьми, с так называемыми "массами", в том числе и в моем родном Буденновске после трагедии девяносто пятого года.

Не боялся, охраняемый почти исключительно своей фамильной улыбкой - человеческой совести.

...С тех высоких "ковров" и "бугров" возврата уже, увы, не бывает - остается вечная и благодарная память.

Общество Утраты