Новости

Все чаще вспоминаю финал одного из фильмов с Нино Манфреди середины семидесятых годов прошлого века - его герой решил вернуться в Италию после нескольких лет жизни в качестве нелегального мигранта в Швейцарии.

Он входил в вагон поезда, где сидели его соотечественники, попивая вино, вычесывая насекомых из одежды, выпуская струи дыма дешевых сигарет, нарезая чесночную колбасу и кольца лука, - мучительная симфония запахов словно врывалась в зрительный зал, настолько выразительно герой Манфреди реагировал на все происходящее вокруг него. И принимал неизбежное решение - не доезжая до итальянско-швейцарской границы спрыгивал с поезда и возвращался в чуждый мир германоязычной культуры, который оказывался ближе того, в котором он родился и вырос. И никакие унижения жизни среди белокурых валькирий не могли сравниться с убогой и вульгарной нищетой его земляков.

Нино Манфреди, последний герой блестящей эпохи итальянского кино 40 - 70-х годов ХХ столетия, был беспощадно раскритикован у себя на родине. Но никто не смог отказать ему в прозорливости: культурная, цивилизационная стена, воздвигнутая не только национальными, но и в не меньшей мере социальными обстоятельствами, была никак не ниже той, которую сегодня готовятся преодолеть беженцы, ворвавшиеся в Европу с Ближнего Востока и Северной Африки.

Сразу после того, как российская авиация стала наносить удары по базам запрещенной в нашей стране организации террористов "Исламское государство", мне приходилось слышать от западных коллег суждения о том, что именно действия России спровоцировали мощный поток беженцев в Европу, и прежде всего в Германию. Но это очевидное лукавство. Война в Сирии идет около четырех лет, трагические события в Ливии и Ираке насчитывают и того больше. При этом социально-политическая и экономическая миграция внутри Европы длится в течение веков. Только после Второй мировой она затронула десятки миллионов людей, в том числе 12 млн немцев. В докладе Департамента ООН по экономическим и социальным вопросам, опубликованном осенью 2013 года, указано, что число мигрантов в мире 232 млн человек, или 3,2% населения планеты (в 1990 году - 2,9%).

В Европе и в Азии в это время жило приблизительно равное число мигрантов - 72 и 71 млн соответственно. Среди стран, принявших наибольшее число беженцев, лидируют США (более 46 млн) и Россия (более 11 млн). Причин, по которым люди уезжают со своей родины, не менее десяти - первые серьезные исследования принадлежат британскому ученому Э. Г. Равенштейну, изучавшему проблемы миграции в конце ХIХ столетия.

Показательный пример: с 1492 по 1776 годы в Северную Америку эмигрировало порядка миллиона европейцев и было завезено пять с половиной миллионов африканцев, получивших равные права с белыми лишь в середине 60-х годов ХХ века. Сравните эти цифры с нынешними, и вы убедитесь, что страхи о поглощении европейской цивилизации пришельцами, в основном исповедующими ислам, сильно преувеличены. Какой бы либеральной ни казалась социальная система в странах, составляющих ядро Евросоюза, она готова справиться с такими вызовами. Вопрос - как и какими средствами.

Важно понимать, что Европа за последнее столетие не в первый раз встречается с проблемами, которые создают столкновения различных культур. Эта тема стояла в повестке дня еще до Первой мировой войны. Посмотрите документы британской Королевской комиссии по эмиграции, созданной в 1903 году, чтобы убедиться в моей правоте. В 1905 году в Великобритании принят закон об иностранцах. И хотя его появление в первую очередь должно было ограничить еврейскую миграцию из континентальной Европы, он касался всех небританцев, пытавшихся обосноваться здесь. Артур Бальфур, премьер-министр Его Величества, был уверен, что без этого закона британская нация неминуемо изменится к худшему.

При этом, как справедливо заметил американский литератор Кенана Малика, цивилизационные столкновения имеют не только национальную, но и социальную природу. Даже при поверхностном знакомстве с русской или английской прозой ХIХ века можно увидеть, какая пропасть отделяет господ от рабов, обитателей лондонских или московских трущоб от аристократии или просвещенных буржуа. Великий Октябрьский переворот в России, как и революции в других странах, вынес на подмостки истории миллионы людей, которые смели предшествующую культуру, образ жизни, понятия добра и зла. Фашизм и нацизм деформировали культуру и цивилизацию сильнее, чем этнические общины из Турции или Марокко, поселившиеся в европейских столицах.

Новизна проблем, с которыми сегодня столкнулась Европа, сильно преувеличена - просто для их решения нужно время, деньги и перенастройка социальных инструментов. Нужно терпение и взвешенность в выборе средств. Антитеррористические операции, замораживание конституционных свобод и прав граждан неизбежные, но временные меры, помогающие преодолеть криминальные последствия ошибочной социальной (и национальной) политики, но не устраняющие первопричины.

В начале нынешнего десятилетия лидеры Великобритании, ФРГ и Франции были вынуждены признаться в кризисе мультикультурализма. Но вскоре взяли свои слова обратно. Хотя, к примеру, в замечании Николя Саркози о том, что "речь должна идти о французском исламе, а не об исламе во Франции", не было ничего предосудительного. И сегодня ясно, что нужен разумный баланс между социальной и национальной адаптацией мигрантов в новой реальности и возможностью сохранения национальной идентичности. Именно в социальных и этнических гетто созревают разрушительные гроздья гнева.

Общество Соцсфера Беженцы в Европе Колонка Михаила Швыдкого
Добавьте RG.RU 
в избранные источники